РАННЯЯ ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

 

Источник:

Фрагменты ранних греческих философов

Издание подготовил А.В. Лебедев. М., 1989.

 

Назад к разделу: Источники по истории античной философии

                          Используемый греческий шрифт

 

ПРЕДФИЛОСОФСКАЯ ТРАДИЦИЯ

 

ПИФАГОРЕЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ

 

ФРАГМЕНТЫ ГРЕЧЕСКИХ ФИЛОСОФОВ VIV вв. до н. э.

(исключая пифагореизм)

 

11. Фалес.......... 100

12. Анаксимандр....... 116

13. Анаксимен........ 129

13а. Гекатей Милетский .... 135

...

21. Ксенофан ........ 156

22. Гераклит ...... 176

...

28. Парменид ........ 274

29. Зенон .......... 298

30. Мелисс ......... 315

31. Эмпедокл ........ 330

...

59. Анаксагор........ 505

60. Архелай.......... 535

61. Метродор из Лампсака . . . 539

62. Клидем ......... 540

63. Идей........... 540

64. Диоген из Аполлонии . . . 540

65. Кратил ......... 551

66. Антисфен-гераклитовец 552

66а. Гиппократовская школа (избранные отрывки)

 

 

 

28. ПАРМЕНИД

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

 

Жизнь

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 21-23: Учеником Ксенофана был Парменид, сын Пирета, элеец. Теофраст в "Сокращении ['Физических мнений']" говорит, что он был учеником Анаксимандра. Но хоть он и учился у Ксенофана, а последователем его не стал. По словам Сотиона, он примкнул к пифагорейцу Аминию, сыну Диохета, мужу бедному, но добропорядочному [собств. "обладавшему калокагатией"]. Его-то последователем он и предпочел стать, а после его смерти воздвиг ему усыпальницу как герою, ибо был знатного рода и богат; и именно Аминием, а не Ксенофаном был обращен к созерцательной жизни [букв. "к безмолвию"]. Он первым выдвинул утверждение, что Земля шарообразна и находится в центре [Вселенной]. Элементов, [по его учению], два: огонь и земля, причем первый имеет статус демиурга, а вторая — материи. (22) Первоначально люди произошли из ила, сам же [человек] представляет собой [смесь] горячего и холодного, из которых состоят все вещи. Душа (psuchê) и ум (nous) тождественны, о чем упоминает и Теофраст в "Физике", где он излагает учения почти всех [физиков]. Философия, по его словам, двояка: одна согласно истине, другая согласно мнению. Поэтому он и говорит в одном месте [цит. фр. В 1, ст. 28-30]. Он тоже философствует в стихах, подобно Гесиоду, Ксенофану и Эмпедоклу. Критерием [истины] он считал разум (logos), а ощущения— недостоверными. Так, он говорит [цит. фр. В7, ст. 3-5]. (23) Вот почему Тимон [с похвалой] говорит о нем:

И Парменидову мощь, велемудрого, без многомненья,
Что ощущения свел к обману воображенья.

 

Платон посвятил ему диалог, озаглавленный "Парменид, или Об идеях". Расцвет его пришелся на шестьдесят девятую олимпиаду [504-501 гг. до н. э.].

Считается, что он первым открыл тождество Вечерней и Утренней звезды, как говорит Фаворин в пятой книге "Воспоминаний". Правда, некоторые [считают первооткрывателем] Пифагора, но Каллимах говорит, что поэма ему не принадлежит. Сообщают также, что он установил законы для своих сограждан, как говорит Спевсипп в сочинении "О философах", а также впервые выставил рассуждение "Ахиллес", согласно Фаворину в "Разнообразных рассказах".

Был и другой Парменид — ритор, автор [риторического] руководства.

2. СУДА, под словом "Парменид": Парменид, сын Пирета, элеец, философ, ученик Ксенофана Колофонского, а согласно Теофрасту, Анаксимандра Милетского. Его преемниками, в свою очередь, были философ и врач Эмпедокл и Зенон Элейский. Написал "Природоведение" (phusiologia) в эпических стихах и еще какие-то прозаические сочинения, о которых упоминает Платон [Софист, 237 А; ср. В 7].

3. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 3: Анаксимен, сын Эвристрата, милетец, учился у Анаксимандра, но некоторые говорят, что он учился и у Парменида.

4. ЯМВЛИХ. О пифагорейской жизни, 166 [ср.: Эпихарм А 4]: И все, кто так или иначе упоминает о физиках, прежде всего цитируют Эмпедокла и Парменида Элейского...

ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", I (с. 619, 4 Cous.): Так вот, во время этого [Панафинейского, ср. А 5] праздника, как мы сказали, прибыли в Афины Парменид и Зенон: Парменид — учитель, Зенон — ученик, оба элейцы, и, мало того, оба прошедшие пифагорейскую школу, как сообщает где-то Никомах.

ФОТИЙ. Библиотека, кодекс 249 ("Жизнеописание Пифагора"), с. 439 а 36: Зенона и Парменида Элейских, а они тоже принадлежали к Пифагорейской школе.

5. ПЛАТОН. Теэтет, 183 e: К Мелиссу и всем прочим, кто полагает универсум единым и неподвижным, я, [говорит Сократ], испытываю почтение и боюсь, как бы нам не опошлить [их учения] своим разбором, и все же [ко всем ним вместе взятым я испытываю меньше почтения, чем к одному Пармениду. Парменид же мне кажется по слову Гомера [ср.: Ил., III, 172], внушающим благоговение и в то же время тронет я познакомился с ним, когда был очень молод, а он очень стар, и мне показалось, что он обладает прямо-таки совершенно исключительной глубиной. Поэтому я боюсь что мы не поймем его слов и уж тем более упустим, что он имел в виду, но самое главное — что останется нерассмотренным то, ради чего мы затеяли наше рассуждение т.е. что есть научное знание (epistêmê) , и т. д.

ОН ЖЕ. Софист, 217 с: ...Посредством вопросов [и ответов], как это было однажды, когда я слышал Парменида, который излагал отличные рассуждения, пользуясь этим приемом; я тогда был молод, а он очень стар.

ОН ЖЕ. Парменид, 127 а: Антифонт сказал, что, по словам Пифодора, на Великие Панафинеи однажды прибыли Зенон и Парменид. Парменид был уже очень стар сильно сед, но хорош и благообразен на вид; лет ему было примерно шестьдесят пять Зенону же тогда было приблизительно лет сорок; он был высок и миловиден, и поговаривали, что он был любовником Парменида. Остановились они, по его словам, у Пифодора, за стеной, в Керамике. Туда-то и пришел Сократ, а с ним еще много народу желая послушать сочинения Зенона, которые они привезли впервые. Сократ тогда был очень молод. Ср.: ПРОКЛ. Комм. к этому месту, 684, 21.

АФИНЕЙ, XI, 505 F: Платоновскому Сократу возраст еле-еле позволяет быть собеседником Парменида, не то что произносить и выслушивать такие речи, [как в "Пармениде" Платона]. Но что всего отвратительнее и всего лживее — так это безо всякой нужды сказать, что согражданин Парменида Зенон был его любовником! Ср.: МАКРОБИЙ. Сатурналии, I, 1, 5.

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 25: Зенон Элейский. Аполлодор в "Хронике" говорит, что он был родным сыном Телевтагора, а приемным Парменида... Зенон был учеником Парменида и его любовником.

6. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 5. 986 b 22: Говорят, что Парменид был его [Ксенофана] учеником.

7. АЛЕКСАНДР АФРОД. Комм. к "Метафизике", А 3. 984 b 3 (с. 31, 7 Hayd.):

О Пармениде и его учении Теофраст в первой книге "О физике" говорит так: "Явившийся после него (он разумеет Ксенофана) Парменид, сын Пирета, элеец, пошел обоими путями: он и утверждает, что универсум вечен, и пытается истолковать генесис вещей. Воззрения его в обоих случаях не одинаковы: в соответствии с истиной он полагает универсум единым, невозникшим и шарообразным, а в соответствии с мнением толпы, для того чтобы истолковать генесис феноменального мира, полагает два начала: огонь и землю, одно как материю, другое как творящую причину". СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", с. 22, 27: ...Ксенофана Колофонского, учителя Парменида.

8. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 28, 4: Левкипп, элеец или милетец (о нем говорят и так, и так), примкнув к философии Парменида, пошел не тем же путем [в учении] о бытии, что Парменид и Ксенофан, а, судя по всему, противоположным: тогда как они полагали универсум единым, неподвижным, невозникшим и конечным и не разрешали даже исследования не-сущего ["= того, чего нет"], он принял атомы как бесконечные [по числу] и вечно движущиеся элементы.

9. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, VIII, 55: Теофраст же говорит, что он [Эмпедокл] был ревнителем Парменида и подражал ему в поэзии: ведь и Парменид тоже обнародовал трактат о природе в эпических стихах.

10. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", с. 25, 19: Эмпедокл из Акраганта, родившийся [или: "живший"] немного позже Анаксагора, ревнитель и ученик Парменида, а еще больше пифагорейцев.

11. ЕВСЕВИЙ. Хроника: а) Ол. 81 (456г.): натурфилософы Эмпедокл и Парменид были известны, б) Ол. 86 (436 г.): тогда был известен натурфилософ Демокрит из Абдер, и философы Эмпедокл из Акраганта, Зенон и Парменид, и Гиппократ Косский Ср.: Chronicon Henzenianum (IG XIV) 1297, 30 [между Ксерксом и Пелопоннесской войной, цифра неразборчив]: Сократ-философ, Гераклит Эфесский, Анаксагор, Парменид и Зенон на... году...

12. СТРАБОН, VI, 1, с. 252: Обогнувшему [мыс открывается] другой соседний залив, в котором расположен город, который основавшие его фокейцы [называли] Хюэлэ, другие — Элэ по названию какого-то источника, а нынешние [жители] называют Элея, откуда были родом Парменид и Зенон, мужи-пифагорейцы. Полагаю, что благодаря им и даже еще раньше город получил хорошие законы [см. А I].

ПЛУТАРХ. Против Колота, 32, с. 1126 А [после: ДЕМОКРИТ, фр. 728 Лурье]: Парменид же благоустроил свою родину наилучшими законами, так что власти ежегодно брали с граждан клятву оставаться верными законам Парменида.

* 12 а. Элейская надпись на герме (1 в. до н. э.): Парменид, сын Пирета. Улиад, физик.

 

Поэзия


ср. А 1. 2

 

13. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, 1, 16: Другие [философы оставили] по одному сочинению: Мелисс, Парменид, Анаксагор.

14. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "О небе", с. 556, 25: ...Или потому, что Мелисс и Парменид озаглавили свои сочинения "О природе" ... Однако в этих сочинениях они рассуждали не только о метафизике, но и о физике и, вероятно, поэтому не избегали заглавия "О природе".

15. ПЛУТАРХ. Как слушать поэтов 2. 16 С: Стихи Эмпедокла и Парменида, "Противоядия" Никандра и "Гномологии" Феогнида суть теоретические рассуждения заимствующие у поэзии как средство возвышенность слога и размер, чтобы избежать прозаичности.

16. ПЛУТАРХ. Об умении слушать, 13, 45 А: Архилоха можно упрекнуть за содержание, Парменида за стихотворную форму, Фокилида — за пошлость, Еврипида — за болтливость, Софокла — за неровность слога. Ср. 21 А 25.

17. ПРОКЛ. Комм. к "Тимею", т. I, с. 345, 12: А Парменид хоть и грешит неясностью из-за поэтической формы, а все же и он тоже излагает путем доказательств эту теорию [=платоновское различение умопостигаемого и возникшего].

18. ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", I, с. 665, 17: ...Сам Парменид в поэзии: хотя уже сама поэтическая форма обязывала его пользоваться метафорами, фигурами и тропами, все же он был склонен к лишенной прикрас, сухой и ясной форме изложения. Это явствует из следующих стихов [цит. фр. В 8, ст. 25. 5. 44. 45] и тому подобных мест. Поэтому речь его представляется скорее прозаической, нежели поэтической.

19. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 36, 25: Поскольку опровержение мнений предшествующих философов мы услышим и от Аристотеля, и до Аристотеля то же, очевидным образом, делает Платон, а до них обоих Парменид и Ксенофан, то следует знать, что [в своей критике] они опровергают [лишь] кажущуюся нелепость в рассуждениях предшественников, заботясь тем самым о поверхностных читателях, ибо древние имели обыкновение излагать свои мнения в символической форме [букв. "загадками"].

20. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 146, 29: И если он говорит, что единое сущее "подобно цельной массе хорошо закругленного шара" [фр. В 8, ст. 43], то не удивляйся: из-за поэтической формы он отдает дань и мифотворческому вымыслу. Чем отличается этот способ выражения от выражения Орфея [фр. 70, 2 Kern] "серебристое яйцо", [также символически обозначающего единое сущее]?

МЕНАНДР-РИТОР [или ГЕНЕТЛИЙ]. Подразделение эпидейктических жанров, I, 2, 2: Примером натурфилософских [= аллегорических] гимнов [о богах] могут служить гимны, сочиненные Парменидом и Эмпедоклом [ср. 31 А 23].

Там же, I, 5, 2: [Натурфилософские гимны] — это когда, сказывая гимн Аполлону, мы называем его солнцем и рассуждаем о природе солнца и про Геру говорим, что она воздух, а про Зевса, что он тепло [~ огонь]: вот что такое натурфилософские гимны. В чистом виде этим жанром пользуются Парменид и Эмпедокл... но только Парменид и Эмпедокл дают [подробные аллегорические] толкования, а Платон вкратце напоминает.

21. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 144, 25: И если меня не сочтут педантом, я с удовольствием ..... комментарию стихи Парменида о едином сущем, которых не так уж и много: как в подтверждение моих утверждений, так и по причине редкости сочинения Парменида [цит. фр. В 8, стихи 1-52].

 

Учение


ср. А 1, § 21 сл.; А 7-8

 

ФИЛОПОН. Комм. к "Физике", 65, 23 Vit.: Сообщают, что он [Аристотель] написал специальную книгу против учения Парменида.

22. ПСЕВДО-ПЛУТАРХ. Строматы, 5= ЕВСЕВИЙ. Приготовление к Евангелию, I, 8, 5 (с. 30, 4-12 Mras.): Парменид Элейский, ученик Ксенофана, усвоил его воззрения, но в то же время занял противоположную позицию. Он утверждает, что, согласно истине вещей, универсум вечен и неподвижен: по его словам, он един, единороден, незыблем и нерожден [ср. В 8, ст. 4]. А возникновение (генесис) мнимо-сущих-согласно-ложному-субъективному-представлению, равно как и ощущения, он изгоняет из [сферы] истины. Он говорит, что если существует нечто помимо сущего ["того, что есть"], то оно не есть сущее ["то, что есть"]. Но не-сущего ["того, чего нет"] нет во всей целокупности вещей. Так он приходит к допущению, что сущее ["то, что есть"] не возникло [собств. "лишено генесиса"]. Земля, по его словам, возникла в результате осаждения густого воздуха.

*22а. Схолии к Евклиду, V, с. 77, 20: Поскольку отрицательные определения, как говорит Парменид, подобают началам и границам...

23. *ИСОКРАТ, 15, 268: ...Учения древних философов, один из которых полагал бесконечное число сущих... а Парменид и Мелисс — одно.

Там же, 10, 3: Как можно превзойти Горгия, дерзнувшего утверждать, что вообще ничего нет [букв. "ни одно из сущих не есть"], или Зенона, пытавшегося доказать, что одно и то же возможно и невозможно, или Мелисса, который, невзирая на то что множество вещей бесконечно, взялся изыскивать доказательства, что Все есть одно?

ИППОЛИТ. Опровержение всех ересей, I, 11, 1: Парменид полагает, что Все одно, вечно, не возникло и шарообразно, но и он не избежал мнения большинства, полагая началами Всего огонь и землю: землю — как материю, огонь — как творящую причину. Он говорил, что космос уничтожается, а как — не сказал. (2) Он утверждал также, что Все вечно, не возникло, шарообразно и одинаково, не имеет пространства внутри себя, неподвижно и конечно.

24. * АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 8, 191 а 24: Первые философы в поисках истины и природы вещей как бы сбились с пути по неопытности и пошли не по той дороге: они утверждают, что ничто из сущего не возникает и не уничтожается, так как все, что возникает, по необходимости должно возникать либо из сущего, либо из не-сущего, однако ни из того, ни из другого [оно возникать] не может. В самом деле, сущее ["то, что есть"] не возникает, ибо оно уже есть, а из не-сущего ["того, чего нет"] не может возникнуть ничего, ибо должен быть какой-то субстрат [возникновения]. Доводя это рассуждение до логического конца, они приходят к выводу, что многого вообще нет, а есть одно только сущее ["то, что есть"] само по себе.

* ОН ЖЕ. Метафизика, А 3, 984 а 27: Самые первые [философы], которые занимались исследованиями такого рода и утверждали, что субстрат один, не испытывали [по этому поводу] никаких затруднений, однако некоторые из полагавших [субстрат] единым, как бы побежденные [~ вынужденные] этим исследованием, признали, что одно неподвижно, равно как и вся Вселенная, и причем не только в отношении возникновения и уничтожения (это тезис древний, и его признавали все), но и в отношении всех остальных видов изменения, и в этом их особенность. Так вот, из полагавших универсум единым никому не удалось постичь такую [движущую] причину, за исключением, пожалуй, Парменида, да и тому [это удалось] лишь постольку, поскольку он полагает не одну, а в некотором смысле две причины.

* Там же, А 5. 986 b 9: На основании изложенного выше можно в достаточной мере судить об образе мыслей старинных [мыслителей], признававших элементы природы множеством. Однако некоторые [из старинных философов] высказывались об универсуме как об одной субстанции, но только не все на один манер, ни в смысле правильности [их рассуждений], ни в смысле согласия с природой. Обсуждение этих [философов] никоим образом не вяжется с настоящим исследованием причин (они рассуждают не так, как некоторые натурфилософы, которые, признав сущее одним, тем не менее порождают из одного [множество] как из материи, а иначе: если те привносят [в одно] движение, во всяком случае когда пытаются объяснить происхождение универсума, то эти полагают [одно] неподвижным). Но все же вот то, что по крайней мере представляет интерес для настоящего исследования.

Там же. А 5, 986 b 18: Парменид, судя по всему, исследовал формальное [соответствующее логосу-понятию] Одно, а Мелисс — материальное, поэтому первый полагает его конечным, второй — бесконечным.

Там же, А 5, 986 b 27: Парменид же, судя по всему, высказывает более проницательные суждения. Он постулирует, что отличное от сущего ["того, что есть"] не-сущее—ничто, откуда, как он полагает, с необходимостью вытекает, что есть [только] одно — сущее ["то, что есть"] и ничего больше... Однако, вынуждаемый согласовать [теорию] с опытом [собств. "феноменами"] и полагая [поэтому], что [то, что есть], — одно согласно логосу, но множественно согласно чувственному восприятию, он, с другой стороны, полагает, что причин две и начал два: горячее и холодное, т. e. огонь и земля. Из них горячее он соотносит с сущим ["тем, что есть"], а холодное — с не-сущим ["тем, чего нет"]. Ср.: АЛЕКСАНДР АФРОД. Комм. к этому месту, с. 45, 2.

Там же, 1010 а 1: Причина этого воззрения в том, что они [Эмпедокл, Парменид, Демокрит, Анаксагор] занимались исследованием истины относительно реальности, но при этом единственной реальностью полагали чувственно воспринимаемые вещи.

25. АРИСТОТЕЛЬ. О небе, Г 1, 298 b 11: Те, кто философствовал в поисках истины до нас, расходились в своих воззрениях [относительно возникновения] и с теми взглядами, которые теперь высказываем мы, и между собой. Одни из них полностью отрицали возникновение и уничтожение: ничто сущее, утверждают они, не возникает и не уничтожается — это нам только кажется. Таковы Мелисс и Парменид с их сторонниками. Теории их, пусть даже во многом правильные, нельзя все же считать естественнонаучными, так как вопрос о существовании лишенных возникновения и совершенно неподвижных вещей должен рассматриваться не физикой, а другой, первенствующей над ней дисциплиной. А они полагали, что, кроме бытия чувственно воспринимаемых вещей, никакой другой реальности нет, но в то же время впервые поняли, что без такого рода [= неизменных] вещей никакое познание или мышление невозможны, и потому перенесли на первые [= умопостигаемые] те воззрения, которые были справедливы для вторых [= чувственных].

АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, А 8, 325 а 13: Рассуждая таким образом, они вышли за границы [букв. "пере-шли", т. e. "транс-цендировали"] чувственного восприятия и, пренебрегши им, поскольку, по их мнению, надо следовать [только] разуму, утверждают, что универсум один, а согласно некоторым, неподвижен и безграничен, поскольку, мол, граница граничила бы с пустотой. Вот так, исходя из таких оснований, они и высказались об истине. Далее, в теории эти утверждения представляются верными, но полагать так о реальных вещах похоже на сумасшествие. ФИЛОПОН. Комм. к этому месту, с. 157, 27: Он бранит Парменида с его сторонниками ; за то, что они считали, что не следует обращать ни малейшего внимания на непосредственную очевидность вещей, а лишь на непротиворечивость теории.

26. ПЛАТОН. Теэтет, 181 а: А если сторонники [~ "остановщики"] [Мирового) Целого покажутся нам в своих утверждениях ближе к истине, перебежим к ним от тех, кто наделяет движением даже неподвижное.

СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, X, 46: Отрицают же [движение] Парменид. и Мелисс со своими последователями; Аристотель ["О философии", фр. 9, с. 77 Ross] назвал их "остановщиками природы и бесприродниками": остановщиками (stasiôtai) от слова остановка (stasis), а бесприродниками (aphusikoi) — потому что, отрицая движение они упразднили природу, которая, [по Аристотелю], есть источник движения.

27. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Г 6, 207 а 9: Целое мы определяем так: "то, в чем ничто не отсутствует", например целый человек или целый ящик. [Это определение приложимо] как к единичному [целому предмету], так и [к целому] в собственном смысле [= Мировому Целому], т. e. к "целому, вне которого [не находится] ни одна [из его частей]". А у чего что-то отсутствует [и находится] вне него — то не целое, что бы ни отсутствовало. Целое и совершенное [—законченное] либо совершенно тождественны, либо близки по значению. Но ничто не может быть совершенным, не имея конца, а конец есть граница. Поэтому следует полагать, что Парменид высказался лучше Мелисса: Мелисс говорит, что безграничное есть целое, а Парменид — что целое ограничено "от центра равносильное" [фр. В 8, ст. 44].

28. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", с. 115, 11: Как сообщает Александр, Теофраст в первой книге "Исследования о природе" излагает аргумент Парменида так: "То, что отлично [букв. "помимо"] от сущего, — не-сущее. Не-сущее ничто. Следовательно, сущее одно". А Евдем так: "То, что отлично от сущего, — не-сущее. Но сущее однозначно. Следовательно, сущее одно". Действительно ли Евдем пишет об этом с такой ясностью где-то еще, я не могу сказать. Но в "Физике" [ЕВДЕМ, фр. 43 Wehrli] он пишет о Пармениде следующее, причем из его слов, пожалуй, можно вывести [формулировку Евдема, цитируемую Александром]: "Парменидово доказательство того, что сущее одно, неубедительно, даже если сделать ему уступку и допустить, что [термин] 'сущее' употребляется в одном значении, за исключением категории чтойности, например когда [предикат] 'человек' сказывается об отдельных людях. И когда понятия предицируются о единичном, всем [индивидам] будет присуще одно и то же понятие сущего так же, как понятие животного присуще всем животным. Допустим, что все сущие прекрасны и нельзя найти ни одного, которое не было бы прекрасным: все [сущие] в таком случае будут прекрасны, но прекрасное будет не одним, а многим: 'прекрасным' будет цвет, 'прекрасным' — занятие, 'прекрасным' — все, что угодно. Точно так же все вещи будут 'сущими', но 'сущее' не будет ни одним, ни тем же самым: вода — это одно, а огонь — другое. Стало быть, неудивительно, что Парменид следовал недостоверным аргументам и был введен в заблуждение тем, что в его время еще не было выяснено: о многозначности [сущего] никто и понятия не имел, лишь Платон впервые ввел различение двух значений; никто не различал субстанциально сущего и акцидентально сущего. Явно он был обманут этим. Эта теория [= категориальный анализ сущего], равно как и силлогистика, была открыта [позднее] благодаря диспутам и диалектике [собств. "тезисам" (logoi) и "антитезисам" (antilogiai)], ибо [тезис] не признавался [оппонентом], если не казался [логически] необходимым. А прежние философы выставляли свои тезисы без доказательств".

29. Мнения философов, I, 24, 1 ("О возникновении и уничтожении"): Парменид и Мелисс отрицали возникновение и уничтожение, так как полагали универсум (to pan) неподвижным.

30. АММОНИЙ. Комм. к "Герменевтике", с. 133, 16: Прежде всего (как научил нас Тимей [27 С] и как утверждает сам Аристотель в своих рассуждениях о божестве, а до них Парменид, и не только у Платона [137 А], но и в своих стихах) в мире богов нет ни прошедшего, ни будущего, коль скоро ни то, ни другое не суще ["не налично-сейчас"], одно "уже не", другое "еще не", и коль скоро одно уже раз и навсегда изменилось, а другое постоянно изменяется; между тем такого рода [атрибуты] невозможно приписать сущностно сущим и не допускающим изменения даже в мысли [предметам].

31. Мнения философов (Стобей), I. 7. 26 ("Что есть бог?"): Согласно Пармениду, неподвижное, конечное, шарообразное.

32. Мнения философов, I, 25, 3 ("О необходимости"): Парменид и Демокрит: все в силу необходимости (anagkê), она же судьба (heimarmenê), Правда (Дикэ), провидение (pronoia) и творец космоса. Ср.: ФЕОДОРИТ, VI, 13: Парменид называет необходимость "божеством" (Зевсом), Правдой и провидением.

33. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Протрептик, 5, 64 (т. I, c. 49, 2 St.): Парменид Элейский причислил к богам огонь и землю.

34. ПЛУТАРХ. Против Колота, 13. 1114 D: [Парменид] не упраздняет ни ту, ни другую реальность [ни ноэтические, ни доксические вещи], но воздает должное каждой: к разряду единого-и-сущего он относит умопостигаемую реальность, называя ее "сущим" как нечто вечное и неуничтожимое, а "одним" — как нечто подобное себе и не поддающееся дифференциации, а к разряду неупорядоченного и движущегося он относит чувственную реальность. Средство познания этих [двух реальностей] можно видеть, с одной стороны, в "непогрешимом сердце легко убеждающей Истины" [В 1, 29], которое находится в контакте с умопостигаемым и пребывающим в одном и том же состоянии, а с другой — в "мнениях смертных, в которых нет достоверности точной [В 1, 30], поскольку они в контакте с вещами, подверженными всевозможным изменениям и аффектам и не сохраняющими самотождественности [букв. "подверженными расподоблению"].

СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 39, 10: [Парменид] называет это учение мнимым [собств. "постигаемым доксой"] и обманчивым не в том смысле, что оно абсолютно ложно, а в том, что оно низверглось [или: "низко пало"] от умопостигаемой истины до феноменального и постигаемого доксой чувственного мира.

Там же, с. 25, 15: Из полагавших конечное число начал одни принимают два, как, например, Парменид в "Доксе" огонь и землю, а точнее, свет и тьму.

35. АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, В 3. 330 b 13: Те, кто изначально допускает два [элемента], как, например, Парменид огонь и землю, считают промежуточные [тела], т. e. воздух и воду, их смесями.

Там же, В 9. 336 а 3: Поскольку, как они утверждают, горячему свойственно разделять, а холодному — сплачивать воедино, и каждое из других [тел] одно творит, другое претерпевает, из них, [как из материи], говорят они, и посредством них [как движущей причины] все остальное возникает и уничтожается.* Ср.: ФИЛОПОН. Комм. к этому месту, 287, 21: Александр говорит, что этого мнения держался Парменид с его сторонниками.

ЦИЦЕРОН. Учения академиков, II, 37, 118: Парменид [полагает] огонь тем, что движет, землю тем, что им оформляется.

36. Мнения философов (Стобей), II, 1, 2 ("О космосе"): ...Парменид, Мелисс... [признают] один космос... (3) Анаксимандр, Анаксимен... — бесчисленные космосы...

Там же (Стобей) II, 4, 11 ("Уничтожим ли космос?"): Ксенофан, Парменид, Мелисс [полагают] космос невозникшим, вечным и неуничтожимым.

37. Мнения философов (Стобей), II, 7, 1 ("О строении космоса"): Парменид говорит, что есть венцы, тесно переплетенные [или: "обвитые вокруг"], следующие друг за другом, один — из разреженного [вещества], другой — из плотного, а между ними — еще другие, смешанные из света и тьмы. То, что объемлет все [венцы] и окружает наподобие стены, — твердое, под ним — огненный венец. И то, что [находится] в самом центре всех [венцов], тоже твердое, а вокруг него — опять огненный [венец]. А самый средний из смешанных [венцов] для всех [них] — "родитель" движения и рождения; он называет его также "кормчей богиней", "ключедержицей", Правдой (Дикэ) и Необходимостью (Ананкэ). Аэр (темный воздух) — выделение земли, которое испарилось [из нее] по причине ее слишком сильного сжатия [собств. "валяния"]. Солнце и Млечный путь — отдушины огня. А Луна смешана из них обоих: аэра и огня. Выше всего расположен окружающий все эфир, под ним находится огненное [вещество] — то, что мы называем "небом", а уж под ним — земной мир.

ЦИЦЕРОН. О природе богов, I, 11, 28: [Теология Парменида]: Парменид измышляет нечто похожее на венок (он называет это stephanê)—содержащий огненный блеск или круг света, который окружает небо и который он называет богом. В нем невозможно заподозрить ни божественного образа, ни сознания. И много еще чудищ у того же [автора]: он ведь относит к богам "Войну", "Раздор", "Вожделение" и другие вещи того же рода, которые уничтожаются либо болезнью, либо сном, либо забвением, либо старостью. То же самое и о светилах, но, поскольку мы уже опровергли это учение [= о божественности светил] в случае с другим [философом], опустим его в случае с этим [Парменидом].* Ср.: ФИЛОДЕМ. О благочестии, с. 68 G= c. 534-535 Dox.: Парменид же*** очевидно, он полагает первого бога неодушевленным, а тех [богов], что им рождены, отчасти отождествляет со страстями человека...***

* ПЛАТОН. Пир, 195 с: А в древних распрях богов, о которых рассказывают Гесиод и Парменид, повинна скорей Необходимость, нежели Любовь [Эрос] ... Если бы в них была Любовь, они бы не оскопляли, не заковывали бы друг друга в цепи и не совершали бы множество других насилий...

38. Мнения философов (Стобей), II, 11, 4 ("О субстанции неба"): Согласно Пармениду, Гераклиту [А 10 DK= 61 а 1], Стратону [фр. 84 Wehrli], Зенону, небо состоит из огня.

39. Там же (Стобей), II, 13, 8 ("О субстанции звезд"): Парменид и Гераклит [А 10 ОК= 61 a1] полагают звезды сгустками огня.

40. ВИЗАНТИЙСКИЙ АНОНИМ, изд. Treu, с. 52, 19: Из неподвижных звезд, вращающихся вместе со Вселенной, одни для нас безымянны и непостижимы, как сказал Парменид-физик, а имеющих имена до шестой величины — тысяча, согласно Арату.

40 а. Мнения философов (Стобей), II, 15, 7 ("О порядке светил"): Парменид первой в эфире помещает Утреннюю звезду, тождественную, по его мнению, с Вечерней, за ней Солнце, а под ним те звезды, что в огненной [сфере], которую он называет "небом" [В 10, 5].

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ. VIII, 14: [Пифагор] первым сказал, что Вечерняя и Утренняя звезды тождественны, а по другим — Парменид.

41. Мнения философов (Стобей), II, 20, 8 ("О сущности Солнца"): Согласно Пармениду и Метродору [70 АН], Солнце — из огня.

42. Там же (Стобей), II, 25, 3 ("О сущности Луны"): Согласно Пармениду, из огня. Там же, II, 26, 2 ("О величине Луны"): Согласно Пармениду, равна [по величине] Солнцу, так как [?] им освещается.

Там же (Стобей), II, 28, 5 ("Об освещении Луны"): Фалес [11 А 17) первым сказал, что Луна освещается Солнцем. Пифагор, Парменид... того же мнения [ср. В 21].

43. Там же (Стобей), II, 20, 8 а ("О сущности Сонца"): Согласно Пармениду, Солнце и Луна выделились из Млечного пути, Солнце — из более разреженной смеси, т. e. горячею, Луна — из более плотной, т. e. холодного.

43 а. Там же, III, 1, 4 ("О Млечном пути"): Согласно Пармениду, смесь плотного и разреженного произвела млековидный цвет.

44. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, VIII, 48: [Пифагор] первым назвал небо "космосом", а Землю круглой (согласно Теофрасту, Парменид, а согласно Зенону, Гесиод).

Мнения философов (Псевдо-Плутарх), III, 15, 7 ("О землетрясениях"): Согласно Пармениду, Демокриту, [Земля] остается в равновесии вследствие равного расстояния от всех точек [периферии космоса], так как нет причины, по которой она скорее склонилась [~ перевесила] бы сюда, нежели туда: поэтому она-де только колеблется, но не движется.

АНАТОЛИЙ. О декаде, с. 30 Heib.: Кроме того, [пифагорейцы] полагали, что в центре четырех элементов покоится некий генадический [= соответствующий Единице, enadikon] огненный куб, о центральном местоположении которого знал и Гомер, когда говорил: "Столь внизу под Аидом, сколь Небо вверху над Землею" [Ил., VIII, 16]. Похоже, что в этом пифагорейцам следовали Эмпедокл и Парменид с их последователями и едва ли не большинство древних мудрецов, утверждая, что монадическая субстанция, подобно очагу, расположена в центре и благодаря равновесию сохраняет то же самое местоположение.

44 а. СТРАБОН, II, 22 (94): Посидоний говорит, что основоположником учения о разделении [Земли] на пять поясов (zônai) был Парменид, но только он утверждал, что жаркий пояс почти в два раза больше в ширину, {чем расположенный между тропиками}, так как заходит за оба тропика вовне и до умеренных поясов. Ср.: АХИЛЛ. Введение, 31 [из Посидония через Евдора], с. 67, 27: Парменид Элейский впервые дал толчок [развитию] учения о поясах.

Мнения философов (Псевдо-Плутарх), III, 11, 4 ("О положении Земли"): Парменид впервые определил обитаемые области Земли, [локализовав их] в двух субтропических поясах.

45. МАКРОБИЙ. Комм. к "Сну Сципиона", I, 14, 20: Парменид [полагает, что душа состоит] из земли и огня.

Мнения философов (Псевдо-Плутарх), IV, 3, 4 ("Тело ли душа и какова ее сущность?"): Парменид и Гиппас [18, 9] [считают душу] огненной.

Там же (Псевдо-Плутарх), IV, 5, 5 ("О сознании"): Согласно Пармениду и Эпикуру, сознание ["главенствующее начало"] находится во всей грудной клетке.

Там же (Стобей), IV, 5, 12: Парменид, Эмпедокл [фр. 525] отождествляют интеллект (nous) и душу (psuchê). По их мнению, нет ни одного животного, лишенного разума (alogon) в строгом смысле слова.

46. ТЕОФРАСТ. Об ощущениях, 1: Относительно ощущения наиболее распространенных общих воззрений два: одни объясняют его подобием [органа и объекта], другие — противоположностью. Парменид, Эмпедокл и Платон — подобием, а ... Анаксагор и Гераклит с их последователями — противоположностью... (3) Парменид вообще ничего не определил, а лишь [указал], что при наличии двух элементов познание (gnôsis) зависит от преобладания [одного из них]. В зависимости от того, окажется ли в избытке горячее или холодное, мысль (dianoia) становится иной, причем лучше и чище та, что от горячего. Правда, и ей нужна определенная пропорция (summetria): "Смотря по тому, в каком состоянии всякий раз... — говорит он, — мысль" [В 16]. Ощущение и мышление (tо phronein) он отождествляет, поэтому и память и забвение проистекают от этих [элементов] и обусловлены [пропорцией их] смеси. А когда они смешаны в равной пропорции, будет ли сознание или нет и что это будет за состояние, — больше он никаких разъяснении не дал. А то, что он и противоположному [элементу, т. e. холодному, — земле] как таковому приписывает ощущение, это явствует из тех его слов, где он говорит, что свет, тепло и голос мертвый не ощущает из-за отсутствия огня, а холод, молчание и [другие] противоположности ощущает. Мало того, вообще все существующее обладает-де некоторым сознанием! С помощью такого голословного утверждения он, по-видимому, хочет одним махом отрубить те трудности, которые вытекают из его воззрения.

46 а. Мнения философов (Стобей) V, 30.4 ("О здоровье, болезни и старости"): Согласно Пармениду, старость вызывается нехваткой тепла.

46 b. ТЕРТУЛЛИАН. О душе, 45: Эмпедокл [фр. 567] и Парменид... полагают. . сон ... охлаждением.

47. Мнения философов (Стобей), IV, 9, 6 ("Истинны ли ощущения?"): Парменид, Эмпедокл [фр. 432], Анаксагор, Демокрит, Эпикур, Гераклид [фр. 122а Wehrli] полагают, что отдельные ощущения обусловлены соразмерностью пор [с воспринимаемыми объектами], причем к каждому органу чувств подходит [собств. "подогнан, прилажен"] соответствующий род чувственно воспринимаемых объектов.

48. Мнения философов (Стобей), IV, 13, 9-10 ("О зрении"): По словам Гиппарха, [зрительные] лучи, которые вытягиваются из каждого глаза, своими концами, словно прикосновеньями рук, ощупывают внешние тела и передают восприятие к органу зрения. Некоторые приписывают это мнение и Пифагору как авторитету в математических науках, и, кроме того, Пармениду, который обнаруживает этот взгляд в своих стихах.

49. ФИЛОДЕМ. Риторика, fr. inc. 3, 7 (т. II, с. 169 Sudh.): ...Парменид и Мелисс, которые учат, что Все — одно, и так как ощущения ложны...

Мнения философов (Стобей), IV, 9, 1 ("Истинны ли ощущения?"): Пифагор, Эмпедокл, Ксенофан [21 А 49], Парменид... полагают ощущения ложными.

50. Мнения философов (Стобей), IV, 9, 14: Согласно Пармениду, Эмпедоклу, влечение [= аппетит] возникает от недостатка пищи...

51. ЦЕНЗОРИН. О дне рождения, 4, 7, 8: Эмпедокл [фр. 484] ... утверждает нечто следующее. Сначала из как бы беременной земли там и сям родились отдельные члены, затем они срослись и образовали естество цельного человека, смешанное одновременно с огнем и водой... Того же мнения, за исключением немногочисленных расхождений с Эмпедоклом, держался и Парменид из Велии. Ср.: Мнения философов V, 19, 5.

52. АРИСТОТЕЛЬ. О частях животных, В 2. 648 а 25: Некоторые говорят, что водные животные теплее земных, полагая, что холод среды компенсируется теплотой их природы, равно как они же утверждают, что бескровные [живые существа теплее] обладающих кровью, а самки — самцов. Так, Парменид и некоторые другие утверждают, что женщины теплее мужчин, поскольку, мол, месячные происходят от теплоты и обилия крови, а Эмпедокл — наоборот.

53. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 7, 2 ("Как рождаются самцы и самки?"): Парменид — наоборот, [нежели Эмпедокл; ср. 31 А 81], по его словам, на севере [во время антропогенеза из земли] произросли самцы, так как они содержат больше плотного [вещества], а на юге — самки в силу рыхлости.

Там же, V, 7, 4: Согласно Анаксагору [59 А 111] и Пармениду, [сперма, отделившаяся] с правой стороны [тела отца], эякулируется в правые части матки, а с левой — в левые: [в этом случае родятся самцы]. Если же направление эякуляции поменяется, родятся самки. Ср.: АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении животных, Д 1. 763 b 30.

ЦЕНЗОРИН. О дне рождения, 5, 2: Стало быть, среди философов нет общепризнанного мнения по вопросу, откуда [= из какой части тела] исходит семя. Парменид полагал, что оно происходит то с правой стороны, то с левой.

54. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 11, 2 ("Откуда происходит сходство [ребенка] с родителями и с предками?"): Парменид полагает, что, когда сперма отделится с правой стороны {матки}, [ребенок похож] на отца, когда с левой — на мать.

ЦЕНЗОРИН. О дне рождения, 6, 8: Впрочем, Парменид полагает, что, когда семя даст правая сторона [тела отца], тогда сыновья похожи на отца, когда левые — на мать.

Там же, 6, 5: Между женщиной и мужчиной, говорит Парменид, происходит борьба и на чьей стороне победа, того облик и воспроизводится [в ребенке].

ЛАКТАНЦИЙ. О творении Божьем, 12, 12: Считается, что несхожие натуры образуются так: когда семя мужского пола случайно попадет в левую часть матки, то, как полагают, рождается мальчик, но поскольку он зачат в женской части, то в нем есть что-то женское в большей мере, нежели это допускает мужское достоинство: либо замечательная красота, либо излишняя белизна, либо гладкость тела, либо нежны" члены, либо маленький рост, либо тонкий голос, либо слабость духа, либо сразу несколько из этих черт. Точно так же если в правую часть [матки] вольется женского рода семя, то родится девочка, но поскольку она зачата в мужской части, то в ней есть что-то мужское в большей мере, нежели это дозволяет ее пол: либо мощные члены, либо непомерный рост, либо смуглый цвет, либо бугристое лицо, либо некрасивые черты, либо низкий голос, либо отважный дух, либо сразу несколько из этих черт [ср. В 18].

 

В. ФРАГМЕНТЫ

 

О природе

 

1. Ст. 1-30: СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, VII, 111: Ученик Ксенофана Парменид осудил гипотетическую [собств. "основанную на доксе"] теорию, т.e. теорию, основанную на необоснованных субъективных представлениях, и признал критерием [истины] научную, т.e. непогрешимую, теорию. В начале поэмы "О природе" он пишет так [цит. стихи 1-30 и фр. В 7, ст. 2-7]. (112) В этих стихах под "несущими" его "конями" Парменид разумеет иррациональные порывы и влечения души [ст. I], а по "многовестному пути божества" едет сообразное с философской теорией умозрение, каковая теория в виде бога-проводника ведет к познанию всех вещей [ст. 2-3]. "Девы", ведущие его за собой, — это ощущения [ст. 5], из которых на слух он намекает в словах: "Ибо ее подгоняли два вертящихся вихрем колеса" [ст. 7], т.e. уши, которыми воспринимают звук. Зрение он называет "Девами Гелиадами" [ст. 8], покинувшими "дом Ночи" [ст. 9] и "к свету гонящими" [ст. 10], так как без света оно бесполезно. "Многокарающая Правда", "имеющая чередующиеся ключи" [ст. 14], к которой он прибыл, — это разум, обладающий безошибочными представлениями о вещах. "Приняв" его [ст. 22], она обещает научить его двум вещам: "как непоколебимому сердцу легко убеждающей Истины" [ст. 29], что означает незыблемое основание науки, так и "мнениям смертных, в которых нет очевидной достоверности" [ст. 30], т.e. всему, что основано на мнении и ненадежно. Ст. 28-32: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "О небе", 557, 20: Те философы признавали двоякую реальность: с одной стороны, реальность истинно сущего, умопостигаемого, с другой — становящегося, чувственного, которую они не считали возможным называть "сущим" в абсолютном смысле, но "тем, что кажется сущим". Поэтому о сущем, утверждают они, имеется истина, о становящемся — мнение. Парменид говорит [ст. 28 сл.].

Кони, которые меня несут, — доставляли [меня] так далеко, как только может достичь дух [~ мысль],
После того как привели меня и вступили на многовестный путь
Божества, который ведет знающего мужа в стремительном полете по Вселенной.
Этим путем я несся, ибо по нему несли меня сверхпроницательные кони,
(5) Во весь опор мча колесницу, а Коры (Девы) путеводительствовали.
Пылающая ось издавала в ступицах скрежет втулки,
(Ибо ее подгоняли два вертящихся вихрем колеса
С обеих сторон), всякий раз как Коры (Девы) Гелиады (Дочери Солнца),
Покинувшие дом Ночи, [погоняли коней и] торопились отвезти [меня]
(10) К Свету, сбросив руками покрывала со [своих] голов.
Там — ворота путей Ночи и Дня,
И их объемлет притолока и каменный порог,
А сами — высоко в эфире — они наглухо закрыты огромными створами,
Двойные запоры которых сторожит многокарающая Дика (Правда).
(15) Коры стали уговаривать ее ласковыми словами
И смекалисто убедили, чтобы она им закрепленный шпеньком засов
Мигом откинула от ворот. И тогда они распахнулись
И образовали широкозияющий проем между створами,
Поочередно повернув в гнездах многомедные стержни,
(20) Закрепленные гвоздями и заклепками. И вот туда через ворота
Прямо направили Коры по торной дороге колесницу да коней.
И богиня приняла меня благосклонно, взяла десницей
Десницу и, обратившись ко мне, сказала так:
"О Курос (Юноша), спутник бессмертных возниц,
(25) На конях, которые тебя несут, прибывший в наш дом,
Привет тебе! Ибо отнюдь не Злая Участь (Мойра) вела тебя пойти
По этому пути — воистину он запределен тропе человеков —
Но Закон (Фемида) и Правда (Дикэ). Ты должен узнать все:
Как непогрешимое сердце легко убеждающей Истины,
(30) Так и мнения смертных, в которых нет непреложной достоверности.
Но все-таки ты узнаешь и их тоже: как о кажущихся вещах
Надо говорить правдоподобно, обсуждая их все в совокупности.

 

2. Ст. 1=8: ПРОКЛ. Комм. к "Тимею", т. I, с. 345, 18 [после В 1, 29-30]. Ст. 3— 8: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 116, 25: Если же кто желает услышать самого Парменида, излагающего эти постулаты, один из которых гласит, что отличное от сущего — не-сущее и ничто (этот постулат тождествен постулату об однозначности "сущего"), то он найдет их в следующих стихах [цит. ст. 3-8]. Ст. 5-6: ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", 1078, 4-5.

Давай я скажу тебе (а ты внимательно выслушай) речь о том,
Какие пути поиска [~ дознания] единственно мыслимы:
Один [путь] — что [нечто] есть и что невозможно не быть;
Это — путь Убеждения (ибо оно сопутствует Истине).
(5) Другой — что [нечто] не есть и что по необходимости должно не быть.
Вот эта тропа, указываю тебе, совершенно неведома [= непознаваема],
Ибо то, чего нет, ты не мог бы ни познать (это неосуществимо),
Ни высказать.

 

3. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, VI, 23 (т. II, с. 440, 12): Аристофан сказал:

"Мыслить означает то же, что делать" [фр. 691 К.], и до него Парменид Элейский:

"...мыслить и быть одно и то же". ПЛОТИН, V, 1, 8 Н.—S.: Прежде [т. e. до Платона] такого воззрения держался и Парменид, поскольку он отождествлял сущее и ум (нус) и полагал сущее не в чувственных вещах: "мыслить и быть — одно и то же", говорил он. Кроме того, он называет сущее "неподвижным" — впрочем, присовокупляя "мышление" — и тем самым устраняет из него всякое телесное движение, а также уподобляет его "глыбе шара", так как оно заключает все внутри себя и так как мышление не вне его, но в нем самом. [Грамматически допустимый вариант перевода: "... ибо одно и то же может быть мыслимо и быть"].

4. Ст. 1-4: КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, V, 15 (т. II, с. 335, 25 St.) [после: ЭМПЕДОКЛ. фр. 31, ст. 21]: Также и Парменид в своей поэме говорит намеками о надежде [цит. ст. 1-4], поскольку и надеющийся, подобно верующему, видит умом умопостигаемое и грядущее. Значит, если мы признаем реальной [букв. "чем-то"] справедливость, признаем и красоту, да и истину признаем реальностью, однако ж ничего подобного мы никогда глазами не видели, а разве лишь одним умом. Ст. 1: ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", 1152, 37; ФЕОДОРИТ. Лечение, I, 72; ст. 2: ДАМАСКИЙ, 67. 23.

Однако созерцай умом отсутствующее как постоянно присутствующее,
Ибо [отсутствующее?] не отсечет сущее от примыкания к сущему,
(3) Ни когда оно повсюду полностью рассеивается по космосу,
Ни когда оно сплачивается.

 

5. ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", I, с. 708, 16 [после В 8, 25]:

Для меня равнозначно то,
Откуда начать, ибо я приду туда снова.

 

6. Ст. 1-9: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 117, 2 [после В 2]: О том, что два противоречащих суждения не могут быть одновременно истинными, он говорит в тех стихах, где порицает отождествляющих противоположности; сказав: "Ибо есть — бытие ... это путь поиска", — он добавляет: "А затем... попятный путь". Ст. 8-9: Там же, 78, 2: Упрекнув тех, кто сводит воедино сущее и не-сущее в умопостигаемом: "Те, у кого быть и не быть считаются одним и тем же", [В 6, 8-9] и отвратив от пути ищущего не-сущее: "Отврати же от этого пути поиска [свою] мысль" [В 7, 2], он добавляет: "Остается только один и т. д." [В 8, 1 сл.]. Ст. 1-2: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 86, 27-28.

То, что высказывается и мыслится, необходимо должно быть сущим

                                              ["тем, что есть"], ибо есть — бытие,
А ничто — не есть: прошу тебя обдумать это. "

***

Это путь поиска, от которого я тебя <отвращаю>, во-первых,
А затем от того, по которому смертные, не знающие ничего,
(5) Блуждают о двух головах, ибо беспомощность в их
Груди правит сбившимся-с-пути умом, а они носятся
Одновременно глухие и слепые, в изумлении [= "ничего не понимая"],

                                                            невразумительные толпы,
Те, у кого "быть" и "не быть" считаются одним и тем же
И не одним и тем же и для всего имеется попятный [= "противоположный"] путь.

 

7-8. 7, 1-2: ПЛАТОН, Софист, 237 а, ср. 258 d: [Элейский гость]. [Возможность] казаться в явлении и мниться в мнении, но при этом не быть, а также [возможность] высказывать нечто неистинное, все это полно [противоречий, вызывающих] недоумения всегда — и в прежние времена, и сейчас. Каким образом сказавший, что возможно высказывать нечто ложное или полагать его в мнении истинно сущим, не испытывает, произнеся это, противоречия, — совершенно непостижимо. [Теэтет.] ...Эта теория посмела признать, что не-сущее ["то, чего нет"] есть, иначе-де ложь не была бы возможной, будь она тем, что есть. Великий Парменид, мальчик мой, когда мы сами были мальчиками, опровергал это перед нами с начала и до конца, постоянно утверждая в прозе и в стихах: "Ибо никогда не вынудить... мысль". Ст. 1: АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, N 2. 1089 а 2: Они [платоники] полагали, что все сущее будет одним, если не разрешить и не отбить тезис Парменида: "Ибо никогда... чего нет, есть"; необходимо, мол, доказать, что не-сущее есть.

7, 2-6+ В 8, 1-2 [после В 1]: СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, VII, 114 [стихи 3-6: VII, 111]: И под конец он поясняет, что следует доверять не ощущениям, но только разуму: "И да не заставит тебя... произнесенное мной". Как явствует из сказанного, он тоже объявил критерием объективной истины научную теорию (логос) и тем самым отказался принимать во внимание ощущения. Ст. 3-5: ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 22.

8, 1-52: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 144, 29 [после А 211: Стихи, следующие после той части [поэмы Парменида], где элиминируется не-сущее, гласят: "Остается только один... внимая обманчивому нарядному строю моих стихов". 8, 1-14: Там же, 78, 5 [после В 7, 2] ... Добавляет: "Остается только один... очень много знаков", — и затем излагает признаки абсолютного бытия: "Что сущее нерожденным... ослабив оковы". Говоря это об абсолютном бытии, он с очевидностью доказывает, что это бытие не возникло: [оно не могло возникнуть] ни из бытия, так как ему не предсуществовало другого бытия, ни из небытия, ибо небытия вовсе нет. И почему оно возникло именно тогда-то, а не раньше и не позже? Равным образом, [абсолютное бытие не возникло] из не-вполне-бытия [букв. "того, что в каком-то смысле есть, а в каком-то не есть"], подобно тому как возникают чувственные вещи, ибо не-вполне-бытие не могло бы предсуществовать абсолютному бытию, но гипостазировалось после него.

8, 3-4: КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, V, 112 (т. II, с. 402, 8): Парменид... пишет о боге так: "очень много [знаков], что оно... бездрожно и нерожденно [sic]". 8, 38: ПЛАТОН. Теэтет, 180 D: Другие вопреки им [гераклитовцам] утверждали, нечто противоположное, как-то: "...оно неподвижно, всему имя будет..." [текст испорчен] и все прочее, что вопреки всем им [гераклитовцам] утверждают Мелиссы и Пармениды, что-де все одно и неподвижно само в себе, так как лишено пространства, в котором могло бы двигаться. В 8, 39: ср.: Мелисс В 8: "Если земля, вода ... есть ... и все прочее, о чем люди говорят, что оно истинно есть". 8, 42: ср.: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 147, 13: Надо полагать, что Парменид учит [о Едином] как о первой причине, коль скоро [выражения] "все вместе" [ст. 5] и "крайний предел" означают Единое. Но если он имеет в виду не абсолютное Единое в себе, а "единое сущее" и если "единородное", и если хоть и "предел", но "конечный", то, быть может, он указывает на неизреченную причину всего, стоящую над ним. 8, 43-45: ПЛАТОН. Софист, 244 E: [Тождественно ли "единое сущее" "целому"?] Стало быть, если [единое сущее] целокупно, о чем говорит и Парменид: "Со всех сторон, похожее на глыбу... чем вот там", — то, поскольку сущее таково, оно имеет центр и края, а имея их, оно со всей необходимостью должно иметь части... ЕВДЕМ, фр. 45 Wehrli = СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 143, 4: Следовательно, то, что [Парменид] говорит [о едином сущем], не может относиться и к Небу [= Вселенной], как, по словам Евдема, полагали некоторые, понимая в атом смысле стихи "Со всех сторон, похожее на глыбу совершенно-круглого шара": Небо не "неделимо" и не "подобно шару", но есть точнейший шар в природе. 8, 44: АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Г 6. 207 а 15: Следует полагать, что Парменид высказался лучше Мелисса: Мелисс говорит, что безграничное есть целое, а Парменид — что целое ограничено "от центра равносильное". 8, 50-61: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 38, 28: Завершив рассуждение об умопостигаемом, Парменид добавляет следующее...:"На этом я кончаю ... чтобы тебя, чего доброго, не обскакало какое-нибудь воззрение смертных". 8, 50-59: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 30, 14: Перейдя от умопостигаемого к чувственному или, как он сам говорит в следующих стихах: "На этом я кончаю ... внимая обманчивому нарядному строю моих стихов" — от "истины" к "мнению", Парменид также полагает элементарными началами чувственных вещей первичную противоположность, которую он называет "светом и тьмой", <или> "огнем и землей", или "плотным и разреженным", или "тождественным и иным", о чем говорит в непосредственно примыкающих к цитированным выше стихах: "Смертные приняли решение ... плотное и тяжеловесное обличье". 8, 52: СИМПЛИКИЙ. Там же, 147, 28:"Обманчивым" он называет "нарядный строй стихов", в которых идет речь о "мнениях смертных". 8, 53-59: СИМПЛИКИЙ. Там же, 179, 29: Физики, признающие сущее единым и неподвижным, подобно Пармениду, также полагают началами противоположности. Так, Парменид в "Доксе" также полагает началами горячее и холодное. Он называет их огнем и землей или светом и ночью, т.e. тьмой. После "Истины" он говорит:

"Смертные приняли решение ... тяжеловесное обличье".

 

7:

Ибо никогда не вынудить этого: что то, чего нет, — есть.
Отврати же от этого пути поиска [свою] мысль,
И да не заставит тебя [вступить] на этот путь богатая опытом привычка
Глазеть бесцельным [~ невидящим] оком, слушать шумливым слухом
(5) И [пробовать на вкус] языком. Нет, рассуди разумом (logos)

                                        многооспаривающее опровержение,

Произнесенное мной.

8:


                                   Остается только один мысленный путь,
[Который гласит]: "ЕСТЬ". На нем — очень много знаков,

Что сущее нерожденным, оно и не подвержено гибели,
Целокупное, единородное, бездрожное и законченное [?].
(5) Оно не "было" некогда и не "будет", так как оно "есть" сейчас —

                                                      все вместе [~ одновременно],
Одно, непрерывное. Ибо что за рожденье будешь выискивать ему?
Как и откуда оно выросло? Из не-сущего ["того, чего нет"]? Этого я не разрешу
Тебе высказывать или мыслить, ибо нельзя ни высказать, ни помыслить:
"Не есть". Да и какая необходимость побудила бы его
(10) [Скорее] позже, чем раньше, начав с ничего, родиться на свет?
Следовательно, оно должно быть всегда или никогда.
Равно как и из сущего сила достоверности никогда не позволит
Рождаться чему-либо, кроме него самого. Вот почему
Правда (Дикэ) не отпустила [сущее] рождаться или гибнуть, ослабив оковы,
(15) Но держит крепко. Спор [собств. "тяжба, требующая решения"]

                                                                  по этому делу — вот в чем:
ЕСТЬ или НЕ ЕСТЬ? Так вот, решено [~ вынесен приговор],

                                                        как [этого требует] необходимость,
От одного [пути] отказаться как от немыслимого, безымянного,

                                                                     ибо это не истинный

Путь, а другой — признать существующим и верным.
Каким образом то, что есть [~ сущее-сейчас], могло бы быть потом?
Каким образом оно могло бы быть-в-прошлом [или: "стать"]?
(20) Если оно "было" [или: "стало"], то оно не есть, равно как

                                                    если ему [лишь] некогда предстоит быть.
Так рожденье угасло и гибель пропала без вести.
И оно неделимо, ибо оно все одинаково,
И вот тут его ничуть не больше, а [вот там] ничуть не меньше,
Что исключило бы его непрерывность, но всенаполнено сущим.
(25) Тем самым Все непрерывно: ибо сущее примыкает к сущему.
Неподвижное, в границах великих оков,
Оно безначально и непрекратимо, так как рождение и гибель
Отброшены прочь: их отразило безошибочное доказательство
Оставаясь тем же самым в том же самом [месте], оно покоится само по себе.
(30) И в таком состоянии оно остается стойко [~ постоянно], ибо неодолимая Ананкэ
Держит [его] в оковах предела [~ границы], который его запирая-объемлет,

Потому что сущему нельзя быть незаконченным.
Ибо оно не нуждается ни в чем, а нуждайся, нуждалось бы во всем.
Одно и то же — мышление и то, о чем мысль,
(35) Ибо без сущего, о котором она высказана,
Тебе не найти мышления. Ибо нет и не будет ничего,
Кроме сущего ["того, что есть"], так как Мойра приковала его
Быть целокупным и неподвижным. Поэтому [пустым] именем будет все,
Что смертные установили [в языке], убежденные в истинности этого:
(40) "Рождаться и гибнуть", "быть и не быть",
"Менять место" и "изменять яркий цвет".
Но поскольку есть крайняя граница, оно закончено
Со всех сторон, похожее на глыбу совершенно-круглого Шара,
Везде [= "в каждой точке"] равносильное от центра, ибо нет нужды,
(45) Чтобы вот тут его было больше или меньше, чем вот там.
Ибо нет ни не-сущего, которое заставило бы его перестать примыкать
К однородному [с ним], ни [такого] сущего, чтобы [сущего]
Вот тут было больше, а вот там меньше, чем сущего,

                                                  так как оно всецело неприкосновенно
Ибо равное самому себе со всех сторон [= от всех точек периферии]

                                                  оно однородно внутри [своих] границ.
(50) На этом я кончаю достоверное слово и мысль
Об истине. Начиная отсюда, учи мнения (doxas) смертных,
Внимая обманчивому нарядному строю (kosmon) моих стихов.
Смертные приняли решение именовать две формы (morphai),
Одну из которых [именовать] не следует — в этом их ошибка.
(55) Они различили [их как] противоположности по внешнему облику

                                           и установили [отличительные] признаки
Порознь друг от друга: с одной стороны—пламени огонь небесный [эфирный],
Мягкий, очень разреженный {легкий}, повсюду тождественный самому себе,
А другому — не тождественный. А с другой — и это тоже само по себе, —
Как противоположность [огню] — невежественную [?] ночь,

                                                         плотное и тяжеловесное обличье.
(60) Я изрекаю тебе вполне правдоподобное мироустроение

                                                       [= "космогонию", diakosmon],
Чтобы тебя, чего доброго, не обскакало какое-нибудь воззрение смертных.

 

Схолий к ст. 56-59: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 31, 3: [В кодексе с поэмой Парменида] между строк вписана также прозаическая цитатка, якобы принадлежащая самому Пармениду; она гласит: "это [= огонь] называется разреженным, теплым, светом, мягким и легким, а плотное поименовано именами: холодное, тьма, твердое и тяжелое: это те [противоположности], которые отделились друг от друга".

 

9. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 180, 8 [после В 8, 59]: И чуть ниже [пит. ст. 1-4]. Если же "нет ничего, что было бы непричастно ни тому, ни другому", то это означает, что они оба начала и что они противоположны.

        Но коль скоро все [вещи] названы именами "Свет" и "Ночь",
        И те [противоположные "признаки"], которые соответствуют

                           их свойствам (dunameis), наименованы этим [вещам] и тем,
        (3) То, [следовательно], все наполнено вместе Светом и непроглядной Ночью,
        Обоими поровну, так как ни тому, ни другому не причастно ничто.

10. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, V, 138 (т. II, с. 419, 12): Придя к истинному познанию [Христа], пусть тот, кому угодно, послушает обещания Парменида Элейского: "ты познаешь... звезд". Ср.: ПЛУТАРХ. Против Колота, 13. 1114 В: [Вопреки нападкам Колота Парменид своим учением о Всеединстве не упразднил физического мира]. Он сочинил и космогонию (diakosmon), и смешением элементов, светлого и темного, из них и посредством них порождает все явления. И о Земле ведь он много чего сказал, и о небе, и о Солнце, и о Луне, и о звездах, и о происхождении людей расскаэал. И поскольку он был древним фисиологом и сочинил свое собственное сочинение, а не испортил чужое, [как эпикурейцы], то ни одного важного вопроса не обошел молчанием. Еще раньше Сократа и Платона он понял, что в природе есть нечто постигаемое мнением, а есть нечто постигаемое умом: постигаемое мнением ненадежно и шатко в силу того, что оно подвержено многочисленным изменениям и переменам, растет и убывает и по-разному воспринимается в ощущении различными [субъектами], и даже не всегда одинаково одним и тем же, а умопостигаемое относится к другому виду, ибо оно "цельночленно, бездрожно и нерожденно" [В 8, 4], как он сам сказал и т. д.

        Ты познаешь эфирную природу и все, что в эфире,
        Знаки [= созвездия], и дела чистого светоча лучезарного Солнца,
        (3) Делающие [его] невидимым, и откуда они возникли
        Уведаешь также цикличные [собств. "ходящие взад-вперед"] дела круглоокой Луны
        И [ее] природу, познаешь и [все] объемлющее Небо —
        (6) Откуда оно родилось и как понуждающая Ананкэ приковала его
                                                                Стеречь границы звезд.

11. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "О небе", 559, 20: О чувственно воспринимаемом Парменид, по его словам, начнет говорить

        ...как Земля, Солнце и Луна,
        И общий [всем] эфир, и небесное Млеко, и крайний Олимп,
        (3) И звезд горячий дух порывисто пустились

        Рождаться...

и излагает затем происхождение подверженных возникновению и уничтожению вещей вплоть до частей животных.

12. Ст. 1-3: СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 39, 12 [после В 8, 61]: Чуть ниже" снова сказав о двух элементах, он прибавляет и творящую причину, говоря так: "Более узкие ... правит". Ст. 2-6: Там же, 31, 10: О том, что творящая причина относится не только к телам, вовлеченным в рождение, но и к бестелесным сущностям, осуществляющим рождение, Парменид ясно передал в следующих словах: "Те, что за ними... самца". Ст. 4: Там же, 34, 14: Творящей причиной, единой и общей, он полагает богиню, находящуюся "в середине всего" и выступающую причиной всяко"" рождения.

        Более узкие [венцы] наполнены беспримесным Огнем,
        Те, что за ними — Ночью, но при этом испускается доля пламени,
        (3) А в середине их — богиня, которая всем правит:
        Она зачинает проклятое рождение и совокупление всех существ,
        Посылая совокупиться самцу самку и, наоборот,
        (6) Самке самца.

13. ПЛАТОН. Пир, 178 b: [Космогонический Эрос: Гесиод, Акусилай, Парменид]. Парменид же [родительницей Эрота] считает Генесис: "Наипервейшим... Эрота". АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 4. 984 b 23: Можно предположить, что впервые подобную [= движущую] причину исследовал Гесиод, равно как и все остальные, полагавшие эрос онтологическим принципом, например Парменид: конструируя космогонию, он говорит: "Наипервейшим... Эрота"., ПЛУТАРХ. О любви, 13. 756 F: Парменид объявляет Эрота древнейшим из творений Афродиты; он пишет в "Космогонии" [= "Доксе" ]: "Наипервейшим... Эрота". СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 39, 18 [после В 12, 3]: Он считает ее [Богиню — Daimon] и причиной богов, [а не только рождения животных] в следующих словах:

                 Наипервейшим из всех богов она смастерила Эрота...

и т. д. И еще он говорит, что она посылает души то из видимого мира в невидимый [to aphanes= Аид], то наоборот, [из невидимого в видимый]. [Продолжение теогонии Парменида см. А 37, ЦИЦЕРОН].

Ср.* ДАМАСКИЙ. О нач. F 371: Далее, в-пятых, богов, видимых в этом космосе, но не эманирующих из горних рядов, богословы представляют нам как молодых или по большей части старых. Ими полны орфические и варварские теологии. И действительно, Парменид, который рассказывает нам о все новых и новых чинах (diakosmoi) [богов], завершил [теогонию] на шестом поколении богов, дойдя до этого [= подлунного чина]. Последний же из всех — подлунный мир (kosmos), как свидетельствуют оракулы, философские учения и, можно сказать, сама чувственная очевидность [ср.: ОРФЕЙ, В 1].

* 13 а. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, Z 15. 1040 а 31: [О солнце]

                Прячущийся-ночью... обегающий Землю по кругу <свет>.

14. ПЛУТАРХ. Против] Колота,] 15. 1116 А: [Подобно тому как тот, кто не называет изображение Платона "Платоном", не отрицает тем самым реальности изображения], так и тот, кто не называет раскаленное железо "огнем" или Луну [отражающую свет Солнца] "Солнцем", но, говоря словами Парменида, [называет Луну]

                Сияющим-ночью, бродящим вокруг Земли чужим светом,

не отрицает ни пользы железа, ни реальности (phusin) Луны.

15. ПЛУТАРХ. О лице на Луне, 16, 6. 929 А: Из такого множества небесных светил одна лишь Луна нуждается в чужом свете и кружит, по словам Парменида,

                Вечно обращая взор к лучам Солнца.

15 а. Схолии к "Шестодневу" Василия Великого, 25 [ed. Pasquali. Gott. Nachr. 1910, p. 201, 2]: [К словам "если предположить, что Земля зиждется на воде"]. Парменид в поэме назвал. Землю "коренящейся в воде".

16. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, Г 5. 1009 b 21 [ср. А 46]:

                Какова в каждый момент пропорция смеси [элементов в]

                                                                непрестанно-меняющихся членах,
                Такова и мысль [= "ощущение"], приходящая людям на ум.
                Ибо Природа членов тождественна с тем, что она сознает, у людей,
                И у всех [существ], и у Всего, а именно: чего [в ней] больше,

                                                                    то и мыслится [= "ощущается"].

17. ГАЛЕН. Комм. к "Эпидемиям" Гиппократа, VI, 48 (т. XVII А 1002 К.). О том. что зачатие мальчика происходит в правой части матки, говорили, [помимо Гиппократа], и другие древнейшие ученые. Парменид сказал так:

                Справа — мальчики, слева — девочки...

18. ЦЕЛИЙ АВРЕЛИАН. О хронических болезнях, IV, 9 (с. 902 Drabkin): [Контекст: гомосексуальность]. В книгах "О природе" Парменид говорит, что в результате [особенностей] зачатия иногда рождаются изнеженные и расслабленные люди. Поскольку его греческий текст написан в гексаметрах, я тоже передам его в стихах. А чтобы не смешивать языки, я, как мог, перевел их на латынь тем же размером [цит. ст. 1—б]. Он полагает, что в семени, помимо материальных веществ, имеются силы [virtutes= dunameis, ср. В 9, 2]. Если они смешаются таким образом, что в одном и том же теле образуют единство, то порождают [в ребенке] половое влечение, сообразное с полом. Если же вещества [мужского и женского] семени смешаются, а силы останутся разделенными, то рожденным [от такого зачатия] достается любовное влечение, свойственное и тому и другому полу:

                Когда мужчина и женщина смешивают семена любви,
                То сила (virtus), формирующая [?] в жилах из различной крови,
                В случае, если она сохраняет пропорцию смеси (temperiem),

                                                                образует хорошо сложенные тела.
                Ибо если семя перемешалось, а силы враждуют
                И не образуют единства в смешанном теле, то они жутко
                Будут терзать рождающийся пол двойным семенем.

19. СИМПЛИКИЙ, Комм. к "О небе", 558, 8: Изложив диакосмезу чувственных вещей, он опять добавил:

            Так, к твоему сведению, согласно мнению (kata doxan)

                                                родились эти-вот [вещи]и существуют теперь,
            А в будущем, коль скоро они образовались, им придет конец.
            Люди же для каждой из них установили имя как примету.

 

Dubia

 

20. = ЭМПЕДОКЛ, "О природе", фр. 611.

21. Мнения философов, II, 30, 4 (Стобей) ("О видимом облике Луны. Почему она кажется землистой?"): Парменид: потому, что к огненному веществу в ней примешано темное. Поэтому он называет это светило "лжесветящим".

 

Парменид

 

О ПРИРОДЕ

 

Стихотворный перевод

 

[Проэмий]

фр. 1
Кони, несущи меня, куда только мысль достигает
Мчали, вступивши со мной на путь божества многовещий,
Что на крылах по Вселенной ведет познавшего мужа.
Этим путем я летел, по нему меня мудрые кони,
(5) Мча колесницу, влекли, а Девы вожатыми были.
Ось, накалившись в ступицах, со скрежетом терлась о втулку,
(Ибо с обеих сторон ее подгоняли два круга
Взверченных вихрем), как только Девы Дочери Солнца,
Ночи покинув чертог, ускоряли бег колесницы
(10) К Свету, откинувши прочь руками с голов покрывала.
Там — Ворота путей Дня и Ночи, объемлемы прочно
Притолокой наверху и порогом каменным снизу,
Сами же — в горнем эфире — закрыты громадами створов,
Грозновозмездная Правда ключи стережет к ним двойные.
(15) Стали Девы ее уговаривать ласковой речью
И убедили толково засов, щеколдой замкнутый,
Вмиг отпереть от ворот. И они тотчас распахнулись
И сотворили зиянье широкоразверстое створов,
В гнездах один за другим повернув многомедные стержни,
(20) Все на гвоздях и заклепках. И се — туда, чрез ворота,
Прямо направили Девы упряжку по торной дороге.
И богиня меня приняла благосклонно; десницей
Взявши десницу, рекла ко мне так и молвила слово:
“Юноша, спутник бессмертных возниц! О ты, что на конях,
(25) Вскачь несущих тебя, достигнул нашего дома,
Радуйся! Ибо тебя не злая Судьба проводила
Этой дорогой пойти — не хожено здесь человеком —
Но Закон вместе с Правдой. Теперь все должен узнать ты:
Как убедительной Истины непогрешимое сердце,
(30) Так и мнения смертных, в которых нет верности точной.
Все ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая все без изъятья.

фр. 5
Мне безразлично, откуда начать, ибо снова туда же
Я вернусь.

[Путь Истины]

фр. 2
Ныне скажу я, а ты восприми мое слово, услышав,
Что за пути изысканья единственно мыслить возможно.
Первый гласит, что “есть” и “не быть никак невозможно”:
Это — путь Убежденья (которое Истине спутник).
(5) Путь второй — что “не есть” и “не быть должно неизбежно”:
Эта тропа, говорю я тебе, совершенно безвестна,
Держит в оковах границ, что вкруг его запирают,
Ибо нельзя бытию незаконченным быть и не должно:
Нет нужды у него, а будь, во всем бы нуждалось.
То же самое — мысль и то, о чем мысль возникает,
(35) Ибо без бытия, о котором ее изрекают,
Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого
Сверх бытия ничего: Судьба его приковала
Быть целокупным, недвижным. Поэтому именем будет
Все, что приняли люди, за истину то полагая:
(40) “Быть и не быть”, “рождаться на свет и гибнуть бесследно”,
“Перемещаться” и “цвет изменять ослепительно яркий”.
Но, поскольку есть крайний предел, оно завершенно
Отовсюду, подобное глыбе прекруглого Шара,
От середины везде равносильное, ибо не больше,
(45) Но и не меньше вот тут должно его быть, чем вон там вот.
Ибо нет ни не-сущего, кое ему помешало б
С равным смыкаться, ни сущего, так чтобы тут его было
Больше, меньше — там, раз все оно неуязвимо.
Ибо отвсюду равно себе, однородно в границах.
(50) Здесь достоверное слово и мысль мою завершаю
Я об Истине: мненья смертных отныне учи ты,
Лживому строю стихов моих нарядных внимая.

[Путь Мнения]

Смертные так порешили: назвать именами две формы,
Коих одну не должно — ив этом их заблужденье.
(55) Супротив различили по виду и приняли знаки
Врозь меж собою: вот здесь — пламени огнь эфирный,
Легкий, тонкий весьма, себе тождественный всюду,
Но не другому. А там — в себе и противоположно
Знанья лишенную Ночь — тяжелое, плотное тело.
(60) Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертных.

фр. 4
Виждь, однако, умом: от-сущее верно при-суще,
Ибо не отрубить от сущего сущее в смычке,
Ни распыляя его повсюду всяко по миру,

Ни собирая в одно...

фр. 9
Но коль скоро все вещи названы “Светом” и “Ночью”,
Качества ж их нареклись отдельно этим и тем вот,
Все наполнено вместе Светом и темною Ночью,
Поровну тем и другим, поскольку ничто не причастно
(5) Ни тому, ни другому.

фр. 10
Ты познаешь природу эфира и все, что в эфире,

Знаки, и чистой лампады дела лучезарного Солнца
Незримотворные, также откуда они народились.
И круглоокой Луны колобродные также узнаешь
(5) Ты и дела, и природу, и Небо, что все обнимает,
Как и откуда оно родилось, как его приковала
Звезд границы стеречь Ананкэ...

фр. 11
...как Земля и Солнце с Луною,
Общий для всех Эфир, Небесное Млеко, а также
Крайний Олимп и звезд горячая сила пустились
Вдруг рождаться на свет...

фр. 12
Те, что поуже венцы, огнем беспримесным полны,
Те, что за ними — Ночью, но брызжет пламени доля,
А посреди них — богиня, которая всем управляет.
Всюду причина она проклятых родов и случки,
(5) Самку самцу посылая на случку, равно и напротив:
Самке — самца.

фр. 13
Первым из всех богов она сотворила Эрота...

фр. 14
Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...

фр. 15
Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца.

фр. 16
Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая
Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль — это то, что в избытке.

фр. 17
Мальчиков справа, а девочек слева...

фр. 19
Так родились эти вещи согласно мненью и ныне
Суть, а потом, коль скоро однажды возникли, — погибнут.
Люди же каждой из них нарекли приметное имя.

 

29. ЗЕНОН ЭЛЕЙСКИЙ

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

 

Жизнь

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 25: Зенон Элейский. Аполлодор в "Хронике" [FGrH 244 F 30] говорит, что он был родным сыном Телевтагора, а приемным — Парменида (а Парменид — сыном Пирета). О нем и о Мелиссе Тимон [фр. 45 Diels] говорит следующее:

И великую, неодолимую силу двуязычного
Зенона, изобличителя всех, и Мелисса,
Много иллюзий победившего, немногими побежденного.

 

Зенон был учеником Парменида и его любовником. Как говорит Платон в "Пармениде" [127 В, ср. A 111, он был высокого роста. Тот же Платон в "Софисте" [216 а 4] называет его "Элейским Паламедом" [ошибка Диогена; см.: Федр, 261 d 6]. По словам Аристотеля [фр. 65 Rose], он был изобретателем диалектики, как Эмпедокл — риторики [ср.: ДЛ VIII 57). (26) Был он человеком исключительных достоинств и в философии, и в политической жизни, сохранились его книги, полные большого ума. А [что касается его политической деятельности, то] он вознамерился свергнуть тирана Неарха (по другим — Диомедонта) и был арестован, как говорит Гераклид в "Сокращении Сатира" [FHG фр. 7]. Когда на допросе его стали спрашивать о сообщниках и об оружии, которое он привез на Липару, он донес на всех друзей тирана с тем, чтобы оставить его в одиночестве, а потом, [заявив], что он-де должен кое-что сказать ему на ухо кое о ком, укусил [тирана за ухо] и не отпускал до тех пор, пока не был заколот: так его постигла участь тираноубийцы Аристогитона. (27) Деметрий в "Одноименных [писателях и поэтах]" утверждает, что он отъел [тирану не ухо, а] нос. А по словам Антисфена в "Преемствах" [FGrH фр. II], тиран спросил его после того, как он донес на его друзей, есть ли еще кто-нибудь, на что он ответил: "Есть ты, проклятье города!" — а обращаясь к присутствующим сказал: "Удивляюсь я вашей трусости: вы рабски служите тирану ради того, чтобы вас постигла та же участь, что и меня!"; под конец он отъел себе язык и плюнул им в тирана. Это так подействовало на [присутствующих] граждан, что они тотчас же побили тирана камнями. Так болтает едва ли не большинство. Но Гермипп [FHG фр. 30] уверяет, что его бросили в ступу и искромсали [ср. 72 А 13]. (28) [Следует эпиграмма Диогена].

Помимо прочих доблестей, Зенон отличался презрением к сильным мира сего, не уступая в этом Гераклиту: [подобно Гераклиту, который предпочел Эфес Афинам] он также предпочел великолепию Афин свой родной город, прежде называвшийся Хюэлэ, а впоследствии Элеей и бывший колонией фокейцев, город скромный и умеющий лишь воспитывать доблестных мужей; за некоторыми исключениями, он не посещал Афин и прожил всю жизнь на месте.

(29) Он первым выдвинул аргумент "Ахиллес" (а Фаворин [фр. 43 Men.] говорит что Парменид) и много других [аргументов].

Воззрения его таковы: космос <один> и пустоты нет. Вселенная [букв. "природа всего"] возникла из теплого и холодного, из сухого и влажного в результате их взаимопревращения. Люди возникли из земли, и душа представляет собой смесь упомянутых выше [четырех элементов], причем ни один из них не имеет перевеса.

Рассказывают, что он возмутился, когда его хулили, а в ответ на чей-то упрек сказал: "Притворяясь, что не слышу хулы, я не замечу и похвалы".

О том, что Зенонов было восемь, мы уже сказали в главе о Китийце [VII, 35]. Акмэ нашего Зенона пришлось на <семьдесят> девятую олимпиаду [464—461 гг. до н. э.; АПОЛЛОДОР, фр. 30а].

2. СУДА, под словом "Зенон": Зенон, сын Телевтагора, элеец, философ, по времени близкий к Пифагору и Демокриту; он жил в 78-ю олимпиаду [468—465 гг. до н. э.]. Ученик Ксенофана или Парменида. Написал "Споры", "Толкование стихов Эмпедокла", "Против философов", "О природе" [из Гесихия].

Сообщают, что он был изобретателем диалектики, как Эмпедокл — риторики. Вознамерившись свергнуть Неарха (по другим, Диомедонта), тирана Элеи, он был схвачен, и, допрашиваемый им, закусил свой язык, и, отгрызши его, плюнул в тирана. Его бросили в ступу и истолкли в порошок [из Диогена].

3. ЕВСЕВИЙ. Хроника, под Ол. 81, 1-3 (456-454гг.): Зенон и Гераклит Темный были в расцвете. Ср. 28 А 11; 41 А 1 а.

4. ПСЕВДО-ПЛАТОН, Алкивиад I, 119 А: Назови мне кого-нибудь из Афинян (будь то раб или свободный) или из иноземцев, кого считают помудревшим от общения с Периклом. Зато я [Сократ] могу сказать тебе, что Пифодор, сын Исолоха [ср. 28 А 5], и Каллий, сын Каллиада, стали мудрей от общения с Зеноном: каждый из них заплатил Зенону сто мин и стал мудрым и знаменитым.

Схолии к этому месту: Зенон Элейский, ученик Парменида, натурфилософ и настоящий государственный деятель, поэтому он и противопоставляется Периклу как мнимому государственному деятелю. У него учился Пифодор, который удостоен упоминания и в "Пармениде" как тот, кто передал Антифонту ту беседу. У него, в свою очередь, учился Кефал Клазоменский, сам потом ставший учителем.

ПЛУТАРХ. Перикл, 4, 5: Перикл учился и у Зенона Элейского, который, как и Парменид, занимался изучением природы, но [в отличие от Парменида] при этом практиковал эленктическое [= действующее через эленхос, уличающее опровержение] искусство — через противоречие загонять [противника] в безвыходное положение (aporia). Ср. 28 А 12.

5. АРИСТОТЕЛЬ. Риторика, I, 12. 1372 b 3: И наоборот, [рискуют пойти на преступление] те, кому правонарушения вменяются некоторым образом в похвалу, например, если удалось одновременно отомстить за отца или мать, как Зенону, а наказание состоит в денежном штрафе, изгнании или чем-то подобном.

6. ДИОДОР СИЦИЛИЙСКИЙ. Историческая библиотека, X, 18, 2: Когда его родной город был под властью жестокой тирании Неарха, он организовал заговор против тирана. Уличенный и допрашиваемый тираном под пыткой, кто были соучастники, он воскликнул: "О если бы я владел своим телом так же, как я владею языком!". Когда тиран стал еще больше ужесточать пытки, Зенон до поры до времени терпел, а потом — спеша избавиться от пытки и заодно отомстить Неарху — придумал вот что. Во время сильнейшего ужесточения пытки он притворился, что дух его поддался мукам и закричал: "Пустите! Скажу всю правду!". Когда его высвободили, он попросил тирана подойти и выслушать его приватно: потому как, мол, многое из того, что собирается сказать, лучше сохранить в тайне. Тиран обрадовался, подошел и поднес ухо к устам Зенона, а тот впился в царское ухо зубами. Подручные быстро подбежали и усилили пытку нещадно, чтобы заставить Зенона разжать зубы, но тот впивался еще сильней. Наконец, не в силах сломить мужество Зенона, закололи его, чтобы он разжал зубы. Благодаря этой уловке он избавился от мучений и, как мог, отомстил тирану.

7. ПЛУТАРХ. Против Колота, 32. 1126 D: Зенон, ученик Парменида, после неудачного покушения на тирана Демила, пронес учение Парменида через испытание огнем чистым и неподдельным, словно золото, и доказал на деле, что великому мужу страшно лишь то, что постыдно, а боли боятся только дети, женщины и мужчины с женской душонкой: он перегрыз собственный язык и плюнул его в тирана.

8. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, IV, 57 (т. II, с. 274, 1 St.): He только асопийцы [= беотийцы], македоняне и спартанцы стойко переносили пытку на колесе, как говорит Эратосфен в сочинении "О добре и зле", но и Зенон Элейский, принуждаемый выдать какую-то тайну, выдержал пытки и ни в чем не признался, а под конец отгрыз себе язык и плюнул им в тирана, которого одни называют Неархом, другие — Демилом.

9. ФИЛОСТРАТ. Жизнь Аполлония Тианского, VII, 2: Зенон Элейский (он считается зачинателем диалектики), пытаясь свергнуть тирана Неарха Мисийского, был схвачен и подвергнутый пытке на колесе, не выдал своих сообщников, а тех, кто был верен тирану, оклеветал как предателей: их казнили по ложному обвинению, а Зенон сверг тиранию с помощью тирании и вернул мисийцам свободу.

10. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, VIII, 57 [ср. А 1 § 25]: Аристотель в "Софисте" [фр. 65 Rose] говорит, что Эмпедокл впервые изобрел риторику, а Зенон — диалектику.

СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, VII, 6: Надо думать, Парменид не был неискушен в диалектике, коль скоро Аристотель считал его ученика Зенона родоначальником диалектики.

 

Сочинение

 

11. ПЛАТОН. Парменид, 127 ab: Антифонт сказал, что, по словам Пифодора, на Великие Панафинеи однажды прибыли Зенон и Парменид. Парменид был уже очень стар, сильно сед, но хорош и благообразен на вид; лет ему было примерно шестьдесят пять. Зенону же тогда было приблизительно лет сорок; он был высок и миловиден, и поговаривали, что он был любовником Парменида. Остановились они, по его словам, у Пифодора, за стеной, в Керамике. Туда-то и пришел Сократ, а с ним еще много народу, желая послушать сочинения Зенона, которые они привезли впервые. Сократ тогда был очень молод. Так вот, читал им сам Зенон, а Парменида в этот момент по оказалось дома. Оставалась еще непрочитанной лишь малая толика рассуждений [Зенона], когда, по словам Пифодора, вошел он сам и с ним Парменид и Аристотель, впоследствии ставший одним из Тридцати, и они успели услышать совсем немногое из сочинения и т. д. [ср. 28 А 5].

АФИНЕЙ, XI, 505 F: Но что всего отвратительнее и всего лживее —так это безо всякой на то нужды сказать, что согражданин Парменида Зенон был его любовником!

12. ПЛАТОН. Парменид, 128 b. Да, Сократ, сказал Зенон. Хотя, подобно лаконским ищейкам, ты хорошо идешь по следу и гонишься за смыслом [моих] слов, все же ты не везде почуял истинный смысл сочинения. Прежде всего от тебя ускользнуло, что мое сочинение вовсе не так заносчиво: оно отнюдь не написано с той целью, какую ты ему приписываешь, и вовсе не скрывает ее от людей в сознании собственной важности. Ты указал на что-то случайное, на самом же деле это сочинение — своего рода защита тезиса Парменида ["все есть одно"] против тех, кто пытается его высмеивать, [говоря], что-де если [все] есть одно, то из [этого] тезиса вытекает много смешных и противоречащих ему следствий. Это сочинение как раз и возражает тем, кто полагает многое, и отплачивает им тем же, да еще с лихвой, ставя своей целью показать, что их собственный постулат (hupothesis) "[все] есть многое", если разобраться в нем досконально, приводит к еще более смешным следствиям, нежели постулат "[все] есть одно". Вот из такой любви к спорам я и написал его в молодости, а когда написал, у меня его кто-то украл так что не приходилось и решать: выпускать ли его в свет или нет. Ты потому и проглядел [цель моего сочинения], Сократ, что думал, будто оно написано не под влиянием юношеской любви к спорам, а под влиянием честолюбия, свойственного более зрелом возрасту. В целом же, как я сказал, ты передал [его содержание] неплохо.

13. ПЛАТОН. Федр, 261 d: [Контекст: искусство спора, antilogikê technê]. Разве мы не знаем, что своим искусством Элейский Паламед внушает слушателям, что одно то же подобно и неподобно, едино и множественно, покоится и движется?

14. АРИСТОТЕЛЬ. О софистических опровержениях, 10. 170 b 19: Допустим, что имя многозначно, но и спрашивающий и отвечающий считают его однозначным. Так, например, "сущее" или "одно", надо думать, многозначны, но выступающий в роли отвечающего и в роли спрашивающего Зенон выставил аргумент, считая [эти термины] однозначными, а аргумент гласит, что все — одно. Ср.: ПЛАТОН. Софист 217 с.

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, III, 48: Говорят, что диалоги впервые стад писать Зенон ( Элейский, а по словам Аристотеля в первой книге "О поэтах" [фр. 3 Ross], Алексам из Стар или Теоса. Ср. А 10 и АФИНЕЙ, V. 505 В.

15. ПРОКЛ. Комм. к "Пармениду", с. 694, 23 (к "Пармениду" 127 d): Из множества выдвинутых Зеноном аргументов — всего их было сорок — Сократ выделил один из первых и недоумевает по поводу него...: "Если сущих много, одно и то же сущее в подобно и не подобно, однако одно и то же не может быть подобным и не подобным, следовательно, сущих не много".

ЭЛИАС. Комм. к "Категориям", с. 109, 6: [Зенон] Элейский по прозвищу Парменидовец. .. был прозван "двуязычным" не потому, что он был диалектиком, подобно Китийскому, и аргументировал за и против одного и того же положения, а потому, что был диалектиком в жизни: говорил одно, а думал другое. На вопрос тирана, кто самые опасные заговорщики, злоумышляющие против его тирании, Зенон указал на его телохранителей, а тот поверил, казнил их и был убит. Потому что он считал, что солгать ради свержения тирана — это хорошо. В другой раз он составил для своего учителя Парменида, который утверждал, что сущее одно по виду, но множественно согласно очевидности, {аргументацию} из сорока эпихерем в пользу того, что сущее одно, так как считал, что быть союзником учителя — это хорошо. Еще как-то, защищая того же учителя, утверждавшего, что сущее неподвижно, он выдвинул пять эпихерем в пользу того, что сущее неподвижно. Антисфен-киник, который не смог на них возразить, встал и стал ходить, полагая, что доказательство делом сильнее всякого возражения словом.

 

Апофтегматика

 

16. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 97, 12= ЕВДЕМ, фр. 37 a W.: Рассказывают, что Зенон говорил: если ему определят, что есть одно, он сможет полагать [много] сущих.

17. ПЛУТАРХ. Перикл, 5, 3: Тем, кто называл возвышенную серьезность Перикла напускной и мнимой, Зенон советовал и самим напустить на себя что-нибудь в этом роде, поскольку, мол, уже само притворство в добродетели постепенно и незаметно вырабатывает рвение и привычку к ней.

18. ФИЛОН АЛЕКС. О том, что всякий хороший свободен, 14 (т. II, 460 М.): ...Изречение Зенона...: "Легче окунуть в воду мех, наполненный воздухом, чем заставить силой какого-либо хорошего человека совершить что-нибудь вопреки его воле".

19. ТЕРТУЛЛИАН. Апологетик, 50: На вопрос Дионисия, что дает философия, Зенон Элейский ответил: "Презрение к смерти". Подвергнутый затем тираном бичеванию, он оставался нечувствительным к страданиям, удостоверяя истинность своего изречения до самой смерти.

20. СТОБЕЙ, III, t. 7, 37 Н.: Когда тиран пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: "Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном".

 

Учение

 

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, V, 25: [Каталог соч. Аристотеля]: "Против учений Зенона 1 книга"; ОН ЖЕ, V, 87: [Каталог соч. Гераклида Понт.] "Против учения Зенона 1 книга" [= ГЕРАКЛИД ПОНТИЙСКИЙ, фр. 34 Wehrii].

* 20а (1 Lee). СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 139, 19 [после В 2]: По словам Фемистия, аргумент Зенона стремится доказать, что сущее одно, исходя из того, что оно непрерывно и неделимо. "Если бы оно было делимо, — гласит [аргумент Зенона по Фемистию], — то оно не было бы одним в строгом смысле вследствие делимости тел до бесконечности". Но сам Зенон, судя по всему, говорил, что [в таком случае] оно не будет и множественным. Ср.: ФЕМИСТИЙ. Парафраза к "Физике", л. 12, 1: [Зенон] доказывал, что сущее одно, исходя из того, что оно непрерывно и неделимо. Он говорит, что если оно делимо, то не будет безусловно одним вследствие делимости тел до бесконечности.

* 20b (2). СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 139, 24: Однако Порфирий и аргумент от дихотомии приписывает Пармениду, пытающемуся доказать, исходя из нее, что сущее одно. Он пишет: "Другой аргумент Парменида стремился доказать посредством дихотомии, что сущее одно-единственное и при этом не имеет частей (ameres) и неделимо. "Если оно делимо, — говорит он [Парменид], — разделим его надвое, а затем каждую из двух частей — [опять] надвое и если повторять это [дихотомическое деление] постоянно, то либо останутся некие предельные величины, наименьшие и неделимые (athoma), а числом бесконечные, так что универсум окажется состоящим из наименьших. числом бесконечных [величин], либо [сущее] бесследно исчезнет, и разложится в ничто, и окажется состоящим из ничего, однако и то и другое абсурдно. Следовательно, [сущее] не делится, но пребывает одно. К тому же если оно делимо, то, коль скоро они везде однородно [букв. "подобно"], оно будет одинаково делимо везде, а не то что вот тут делимо, а вот там нет. В таком случае, допустим, что оно разделилось везде [= в каждой точке]. Ясно опять, что не останется ничего, но [сущее] исчезнет бесследно, и если и будет состоять [из неких частей], то опять будет состоять из ничего. Ибо если нечто останется, то оно уже не будет "разделившимся везде". Так что и из этого тоже ясно, говорит он, что сущее неделимо, лишено частей и одно". [...] 140, 18: То, что в приведенных выше словах Порфирия аргумент от дихотомии, доказывающий неделимость и единство [сущего] путем приведения к абсурду допущения о его делимости, цитируется дословно, вполне возможно. Следует заметить, однако, действительно ли этот аргумент принадлежит Пармениду, а не Зенону, как считает и Александр. В самом деле, в сочинении Парменида не говорится ничего подобного, да и историческое предание в большинстве случаев приписывает апорию "дихотомия" Зенону. Между прочим, в трактате о движении [АРИСТОТЕЛЬ, Физика, 239 b 9= А 25 ниже] она тоже упомянута как Зенонова [следует фр. В З].

20с (3). ФИЛОПОН. Комм. к "Физике", 81, 23. Его [= Парменида] ученик Зенон, выступая в защиту учителя, доказывал, что сущее по необходимости одно и неподвижно. Доказывал же он это исходя из того, что дихотомия любого континуума [продолжается] до бесконечности: если допустить, что [сущее] не одно и не неделимо, [гласит доказательство], но делится на множество, ничто не будет одним в собственном смысле (так как если бы непрерывное делилось, оно было бы делимо до бесконечности), но если нет "одного" в собственном смысле, то нет и многого, раз множество состоит из многих единиц [генад]. Следовательно, сущее не может делиться на множество; следовательно, оно только одно. Или так: если нет одного и неделимого, то не будет и многого, так как многое состоит из многих единиц. Между тем каждая единица либо одна и неделима, либо тоже делится на многое. Если каждая единица одна и неделима универсум будет состоять из неделимых (athomôn) величин, если же они тоже делимы, те относительно каждой из делящихся единиц [монад] мы повторим тот же вопрос, и так до бесконечности. Стало быть, если сущих много, универсум будет бесконечностно бесконечным. Но если это абсурдно, то сущее только одно и многих сущих быть не может, так как каждую единицу [монаду] необходимо разделить бесконечное число раз, что абсурдно.

21 (4). АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, В 4. 1001 b 7: Далее, если одно-в-себе не делимо, то, согласно постулату Зенона, оно будет ничем, ибо то, что не увеличивает если его прибавлять, и не уменьшает, если его отнимать, говорит он, не принадлежит к сущим, исходя очевидным образом из предпосылки, что сущее есть величина. А раз величина, то телесно, ибо только тело всесторонне [= во всех измерениях] сущее. Другие [величины], как, например, плоскость и линия, в каком-то смысле будут увеличивать, если их прибавлять, в каком-то нет, а точка и единица [монада] — ни в каком.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 97, 11= ЕВДЕМ, фр. 37а Wehr.:* Стало быть, это не есть одно, но нечто одно есть? Это ведь вызывало затруднения. И Зенон, как передают, говорил, что если бы кто-нибудь объяснил ему, что такое "одно", то он мог бы утверждать [существование множества] сущих.* По-видимому, он испытывал затруднения [относительно "одного"], с одной стороны, потому что каждая чувственная вещь называется многими [именами] как категориально, так и по разделению на части, с другой — потому что точку он полагал ничем: он считал, что то, что прибавляемое не увеличивает и отнимаемое не уменьшает, не принадлежит к сущим. [Далее Евдем решает апорию Зенона в перипатетических терминах акта и потенции.) 99, 1: Если бы Зенон был жив, мы бы сказали ему об одном-актуально, что оно не есть "многое", так как единство присуще ему в собственном смысле, а [множество предикатов] потенциально. Таким образом, одно и то же оказывается одним и многим, но актуально — только одним из двух, а и тем и другим одновременно — никогда. И если бы мы его убедили, то этим объяснением потребовали бы, чтобы он сдержал обещание [= признать реальность множества сущих].

СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 99, 7: В этой [цитате из Евдема] аргумент Зенона отличается от того, который сохранился в [его] книге и который упомянут также Платоном в "Пармениде". Там [= в сохранившейся книге и в "Пармениде"] он показывает, что нет многого, помогая от противного Пармениду, утверждающему, что есть одно. А здесь, как говорит Евдем, он отрицает одно (ведь он понимает точку как одно), а бытие многого допускает. Александр полагает, что и в данном случае Евдем упоминает Зенона как отрицающего многое. "Как сообщает Евдем, — говорит [Александр], — ученик Парменида Зенон пытался доказать, что сущих не может быть много, так как среди сущих вовсе нет 'одного' [или: 'ни одно из сущих не есть одно'], а 'многое' есть множество единиц [генад]" [= ЕВДЕМ, фр. 37 a Wehrli]. To, что в данном случае Евдем упоминает Зенона не как отрицающего многое, ясно из [приведенной выше] цитаты из Евдема. Думаю, что и в книге Зенона нет такого аргумента [эпихеремы], о каком говорит Александр.

ФИЛОПОН. Комм. к "Физике", 42, 9: Возражая тем, кто высмеивал воззрение его учителя Парменида, полагающее сущее одним, и выступая в защиту воззрения учителя, Зенон Элейский взялся доказать, что в реальности [букв. "среди сущих"] не может быть множества. Если есть множество, говорит он, то поскольку множество состоит из многих [собств. "более, чем одной"] единиц [генад], то по необходимости должно быть много ["более, чем одна"] единиц, из которых состоит множество. Стало быть если мы покажем, что многих единиц быть не может, то ясно, что не может быть и множества, так как множество — из единиц. Если же множества быть не может, а между тем необходимо, чтобы было либо одно, либо множество, множества же быть не может, то остается, что есть одно.* Каким же образом он доказывал, что не может быть много [более чем одна] единиц? Так как допускающие множество удостоверяли это на основании очевидности (существует конь, человек и любая единичная вещь, совокупность которых составляет множество), Зенон, желая софистически опровергнуть очевидность, утверждал, что, если из этих вещей состоит множество, а множество — из единиц, следовательно, эти вещи — единицы. Стало быть, если мы покажем, что они не могут быть единицами, то ясно, что то, что из них состоит, не будет множеством, коль скоро множество — из единиц. Доказывает он это так: Сократ, говорит он, которого вы считаете единицей, образующей наряду с другими единицами множество, не только "Сократ", но также "белый", "философ", "пузатый" и "курносый". Таким образом, тот же самый человек будет одним и многим. Однако тот же самый не может быть одним и многим, следовательно, Сократ не есть одно. И точно так же все прочие вещи, из которых по вашим словам, состоит множество. Но раз не может быть много единиц, то ясно, что не может быть и множества. Если же сущее по необходимости должно быть либо одним, либо многим, а между тем доказано, что оно не есть многое, так как нет многих единиц, то отсюда по необходимости следует, что [сущее] одно.

То же самое он доказывает [аргументом] от непрерывного. Допустим, что непрерывное — [нечто] одно. Но так как непрерывное делимо до бесконечности, то результат деления всякий раз можно будет разделить на большее число частей. А если так, то отсюда следует, что непрерывное множественно. Следовательно, то же самое будет одним и многим, что невозможно. Поэтому оно не может быть одним. Если же ничто непрерывное не есть одно, а между тем множество по необходимости может быть только в том случае, если оно состоит из единиц, то поскольку*** следовательно, множества быть не может*.

СЕНЕКА. Письма, 88, 44: Парменид утверждает, что из того, что мы видим, нет ничего, но все же одно есть. Зенон Элейский отделался от хлопот: он утверждает, что нет ничего... (45) Если верить Пармениду, нет ничего, кроме одного, если Зенону, то и одного нет.

ИСОКРАТ, 10, 3 [= 82 В 1]: ...Или Зенона, который пытался доказывать, что одно и то же возможно и невозможно.

22. ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. О неделимых линиях, 968 а 18—23: [Один из аргументов сторонников теории "неделимых линий"]. Далее, согласно аргументу Зенона, по необходимости должна быть некая лишенная частей величина, коль скоро в конечное время невозможно коснуться бесконечного числа [точек пространства], касаясь их по отдельности одна за другой; между тем движущееся тело по необходимости должно пройти сначала половину [любого расстояния], а у не лишенной частей [величины] в любом случае есть половина.

АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 3. 187 а 1: Некоторые [= атомисты] поддались обоим аргументам [= Парменида и Зенона]; аргументу о том, что все одно, если сущее однозначно, [они поддались, признав], что есть не-сущее, а аргументу от дихотомии — признав неделимые величины.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 138, 3: Второй аргумент — от дихотомии, — по словам Александра, принадлежит Зенону, утверждающему, что, если сущее имеет величину и делимо, оно уже не "одно", но "многое", и посредством этого [аргумента] доказывающего, что одно не существует в реальности [букв. "что одно не есть ни одно из сущих"]. [...] (10) "Этому аргументу о дихотомии, — говорит [Александр], — поддался Ксенократ Халкедонский [фр. 44 Heinze], принявший, что все делимое множественно (так как часть не тождественна целому), а также что одно и то же не может быть одновременно одним и многим по закону противоречия, но [дальше этого его уступки Зенону не пошли, и] он уже не признал, что всякая величина делима и имеет части, так как, по его мнению, существуют некие неделимые линии, для которых утверждение, что они суть множества, уже неверно". По поводу этих слов Александра

стоит заметить, во-первых, действительно ли Зенону принадлежит этот тезис, гласящий: "Одно не существует в реальности"? Зенон, как раз наоборот, написал много эпихерем, упраздняя многое, чтобы путем упразднения многого подтвердить тезис Парменида о том, что все—одно.

23. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 134, 2 (к 187 а I): "Некоторые, — говорит [Аристотель], — поддались обоим аргументам", т.e. упомянутому аргументу Парменида и аргументу Зенона, который ставил своей целью защитить тезис Парменида против тех, кто пытался его высмеивать, [говоря], что, мол, если [сущее] одно, то из этого тезиса вытекает много смешных и противоречащих ему следствий. Зенон доказывает, что их собственный постулат, гласящий "[все] есть многое", если досконально разобраться, приводит к еще более смешным следствиям, нежели постулат "[все] есть одно". Об этом свидетельствует сам Зенон в "Пармениде" Платона [ср. А 12].

ПСЕВДО-ПЛУТАРХ. Строматы, 5 [после Парменида]: Зенон Элейский не выдвинул своего учения, но еще глубже исследовал эти вопросы в апориях.

Мнения философов, IV, 9, 1 [ср. 28 А 49]: ...Парменид, Зенон... полагают ощущения ложными.

24. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Д 3. 210 b 22: Апорию Зенона — если место есть нечто, то в чем оно будет? — решить нетрудно. Ничто не мешает первому месту быть в чем-то другом, но не как в месте и т. д.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 562, 3: Аргумент Зенона, якобы упразднявший реальность места, формулируется так: "Если есть место, то оно будет в чем-то, так как всякое сущее в чем-то. Но что в чем-то, то и в месте. Следовательно, и место будет в месте, и так до бесконечности. Следовательно, места нет".

Там же, 563, 17= ЕВДЕМ, фр. 78 Wehrii: К тому же выводу ведет, очевидно, и апория Зенона. Он постулирует, что все, что есть, должно быть "где". Но если место принадлежит к тому, что есть, то где оно будет? Разумеется, в другом месте, другое — в третьем и т. д. [...] Зенону мы возразим, что [выражение] "где" многозначно. Если он постулировал, что все, что есть, должно быть "в месте", то постулат неверен: ни о здоровье, ни о мужестве, ни о тьме других [сущих] нельзя сказать, чтобы они были "в месте". И точно так же [этого нельзя сказать] о месте, коль скоро оно таково, как определено выше. Если же "где" имеет другое значение [т.e. не "в месте"], то и место будет "где": граница тела находится "где-то" на теле, а именно на краю.

АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Д 1. 209 а 23: Далее если само [место] есть нечто сущее, то где оно будет? Апория Зенона требует объяснения: если всякое сущее в месте, то ясно, что и у места будет место, и получится прогресс в бесконечность.

ФИЛОПОН. Комм. к этому месту, 510, 2: Далее, говорит [Аристотель), апория Зенона также требует объяснения и нуждается в ответе. Если все сущие в месте, как полагали некоторые, а место принадлежит к сущим, то, следовательно, и место будет в месте, второе — в третьем, и так до бесконечности. Ср.: Там же, 599, 1: "Если всякое сущее где-то, — говорил Зенон, — а место есть нечто, то, следовательно, и место будет где-то, поэтому место будет в месте, и так до бесконечности".

 

Аргументы против возможности движения

 

ДИХОТОМИЯ [ср. А 22]

 

25. Аристотель. Физика, Z 9. 239 b 9: Есть четыре аргумента (logoi) Зенона о движении, которые доставляют трудности тем, кто пытается их решить [~опровергнуть]. Первый — о невозможности движения, так как перемещающееся [тело] прежде должно дойти до половины, нежели до конца. Этот [аргумент] мы разобрали выше. См.: АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Z 2. 233 а 21: Поэтому аргумент Зенона исходит из ложного постулата о том, что невозможно в конечное время пройти [собств. "пройти-из-начала-в-конец"] бесконечное число [протяженных величин] или коснуться бесконечного числа [точек] одну за другой. И длина, и время, и вообще всякий континуум называются "бесконечными" в двух смыслах: либо по делению, либо по экстремальной протяженности. Стало быть, коснуться в конечное время "бесконечных по количеству" [= "по протяженности"] [величин] невозможно, а "бесконечных по делению" — можно, так как само время [= "отрезок времени"] "бесконечно" в этом смысле. Поэтому оказывается, что [движущиеся тела] проходят бесконечность и касаются бесконечного числа [точек] в бесконечное, а не в конечное время и [сами при этом] "бесконечны", а не конечны.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 1013, 4 (к 239 b 10): Первый [аргумент] гласит: если движение есть, то движущееся [тело] по необходимости должно в конечное [время] пройти бесконечность, но это невозможно. Следовательно, движения нет. Большую посылку [этого доказательства] он доказывал так: движущееся [тело] движется на некоторое расстояние. Но поскольку всякое расстояние делимо до бесконечности, то движущееся [тело] по необходимости должно сначала пройти половину того расстояния, на которое оно движется, и [лишь] затем все [расстояние]. Однако до половины всего [расстояния оно должно пройти] половину половины и опять-таки половину этого [последнего расстояния]. Стало быть, половины [расстояния] бесконечны [по числу], так как в любом данном [расстоянии] можно взять половину, а бесконечные [по числу величины] невозможно пройти в конечное время, — этот постулат Зенон принимал как очевидный (этот аргумент Аристотель упоминает раньше, когда он говорит, что невозможно в конечное [время] пройти бесконечное число [величин] и коснуться бесконечного числа [точек]). Между тем всякая величина содержит бесконечное число делений. Следовательно, невозможно в конечное время пройти какую-либо величину.

СИМПЛИКИЙ. Там же, 947, 5 (к 233 а 21): Аргумент Зенона гласит: если движение есть, то возможно в конечное время пройти бесконечное число [величин или точек], касаясь каждой из них. Но это невозможно. Следовательно, движения нет. Большую посылку он доказывал, ссылаясь на делимость величин до бесконечности: если всякая величина делима на бесконечное число [частей], то она состоит также из бесконечного числа [частей]. Поэтому движущееся и проходящее любую величину [тело] двигалось бы на бесконечное [расстояние], проходя его из начала в конец, и касалось бы бесконечного числа [точек] в конечное время, за которое оно целиком проходит конечную [величину]. [Аристотель] говорит "коснуться бесконечного числа [точек] по отдельности", так как нечто может мнимо пройти бесконечное число [точек], перескакивая через них. Так он доказывал большую посылку. А меньшую посылку, гласящую: "Однако невозможно пройти или коснуться бесконечного числа [величин или точек] в конечное время", — он доказывает исходя из того, что 1) бесконечное непроходимо из начала в конец, и из того, что 2) невозможно в конечное время коснуться бесконечного числа (точек] при условия, что движущееся [тело] касается частей данного [расстояния или величины] в последовательные моменты времени. Он сказал, что невозможно коснуться каждой из бесконечных [по числу точек или частей], так как касающийся как бы исчисляет, а исчислить бесконечное невозможно.

ФИЛОПОН. Комм. к "Физике" 802, 31 (к 233 а 21): Упраздняя реальность движения, Зенон использовал такой силлогизм: Если движение есть, то возможно пройти бесконечное [расстояние] в конечное время. Но это невозможно. Следовательно, движения нет. Допустим, что нечто движется на расстояние [букв. "величину"] в локоть за один час. Так как в каждой величине имеется бесконечное число точек, то, следовательно, движущееся [тело] должно коснуться всех точек величины. Следовательно, оно пройдет бесконечное число [точек], что невозможно.

ФИЛОПОН. Там же, 81, 7 (к 187 а I): Доказывая, что это одно неподвижно, он использовал такой аргумент. Если нечто, говорит он, движется вдоль данной конечной прямой, то, прежде чем оно пройдет ее всю, оно по необходимости должно пройти половину прямой, а прежде чем пройдет половину всей, по необходимости должно сначала пройти четверть, а до четверти — восьмую часть и т. д. до бесконечности, так как непрерывное делимо до бесконечности. Следовательно, если нечто движется вдоль конечной прямой, оно должно прежде пройти бесконечное число величин, но если так, а всякое движение совершается в конечное время (поскольку ничто не движется в бесконечное время), то, следовательно, окажется возможным пройти бесконечное число величин в конечное время, что невозможно, так как бесконечное вообще нельзя пройти из начала в конец.

ФЕМИСТИЙ. Парафраза к "Физике", 186, 30 (к 233 а 21): Этого Зенон не знает или делает вид, что не знает, когда думает, что ему удается упразднить движение на том основании, что-де движущееся [тело] не может в конечное время пройти бесконечное число [величин] и коснуться бесконечного множества [точек] по отдельности, если отрезок в один фут делим на бесконечное [число частей] и до бесконечности, а время движения по нему конечно.

АРИСТОТЕЛЬ. Физика, в 8. 263 а 5: Таким же образом следует отвечать и тем, кто выдвигает аргумент Зенона и утверждает, что всякий раз надо пройти половину, половин бесконечно много, а бесконечного множества [отрезков] пройти невозможно; или, как иначе формулируют этот же аргумент некоторые, утверждая, что [движущееся тело] во время движения, проходя по отдельности каждую половину, прежде отсчитывает половину [этой половины], так что, пройдя все расстояние, оно окажется сосчитавшим бесконечное число, а это по общему признанию невозможно.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 1289, 5: Аргумент Зенона, который [Аристотель] сейчас упоминает, гласит: "Если есть движение, то будет нечто, прошедшее в конечное время бесконечное число [точек или величин]. Ибо вследствие того, что дихотомия может продолжаться до бесконечности, в любом континууме окажется бесконечное число половин, так как каждая часть его обладает половиной. Стало быть, [движущееся тело], прошедшее конечное расстояние, окажется прошедшим бесконечное число половин за то конечное время, за которое оно прошло конечное расстояние. Беря в качестве меньшей посылки суждение, противоречащее следствию большей посылки, а именно "невозможно, чтобы нечто прошло в конечное время какое-либо бесконечное множество", так как бесконечное вообще невозможно пройти, он упразднял реальность движения. Так [аргументировал] Зенон. А некоторые, говорит [Аристотель], формулировали этот аргумент иначе, говоря: "Если есть движение, то, поскольку в каждом континууме содержится бесконечное число половин, движущееся по континууму может считать каждую половину по отдельности, проходя ее. В результате этого, когда движущееся [тело] пройдет до конца конечную величину, считающий окажется сосчитавшим бесконечное число. Стало быть, если сосчитать бесконечное невозможно, то невозможна и посылка, из которой следует этот вывод, а посылка, из которой он следует, была: "движение есть".

АРИСТОТЕЛЬ. Топика, в 8, 160 b 7: Нам известно много аргументов, противоречащих [общепринятым] мнениям, [аргументов], которые трудно опровергнуть, как, например, аргумент Зенона о том, что движение невозможно, равно как невозможно пройти стадий.

 

АХИЛЛЕС

 

26. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Z 9. 239 b 14: Второй [аргумент] — так называемый "Ахиллес". Он гласит, что самый быстрый бегун никогда не догонит самого медленного, так как необходимо, чтобы догоняющий прежде достиг [той точки], откуда стартовал [собств. "рванул, припустил"] убегающий, поэтому более медленный [бегун] по необходимости всегда должен быть чуть впереди. Этот аргумент [по существу] тождествен аргументу "дихотомия", но отличается от него тем, что [последовательно] добавляемая величина делится не пополам.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 1013, 31: Этот аргумент также основан на делении до бесконечности, но иначе формулирован. Его можно изложить так: если есть движение, самый быстрый бегун никогда не догонит самого медленного. Но это невозможно. Следовательно, движения нет. [...] (1014, 9) "Ахиллесом" этот аргумент был назван по имени фигурирующего в нем Ахиллеса, который, как гласит аргумент, преследуя черепаху, не может ее догнать. В самом деле, необходимо, чтобы догоняющий прежде, нежели он догонит, сначала достиг черты, с которой стартовал убегающий. Но за то время, пока догоняющий приходит к ней, убегающий продвинется на какое-то расстояние, хоть и меньшее, чем пройденное [за то же время] догоняющим, так как бежит медленнее, но все ж таки продвинется, ибо не стоит на месте. И опять за то время, пока догоняющий будет проходить то расстояние, на которое продвинулся убегающий, за это время убегающий опять пройдет какое-то расстояние — настолько меньшее пройденного [им] в прошлый раз, насколько он [бежит] медленнее догоняющего. И так в каждый отрезок времени, в который догоняющий будет проходить то расстояние, на которое к этому моменту продвинулся убегающий, движущийся медленнее, в этот отрезок времени будет продвигаться на какое-то расстояние и убегающий. И хотя с каждым разом это расстояние будет все меньше и меньше, все-таки в любом случае будет продвигаться на какое-то расстояние и убегающий, ибо он движется. И так как в силу бесконечной делимости величин можно брать все меньшее и меньшее расстояние до бесконечности, то Ахиллес не догонит не только Гектора, но даже черепаху.

 

СТРЕЛА

 

27. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Z 9, 239 b 30: Третий [аргумент], только что упомянутый, гласит, что летящая стрела стоит на месте. [Этот вывод] вытекает из постулата о том, что время состоит из [отдельных] "теперь": без этого допущения умозаключение невозможно. Ср.: Там же, 239 b 5: Зенон допускает паралогизм. Если всякое [тело], говорит он, покоится там, где оно движется, всякий раз, как занимает равное [себе пространство], а движущееся [тело] всегда [занимает равное себе пространство] в [каждое] "теперь", то летящая стрела неподвижна. Но это ложь: ведь время не состоит и" неделимых "теперь", равно как и никакая другая величина.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 1015, 19 (к 239 b 30): Летящая стрела покоится в полете, коль скоро все по необходимости либо движется, либо покоится, а движущееся всегда занимает равное себе пространство. Между тем то, что занимает равное себе пространство, не движется. Следовательно, она покоится.

Там же, 1011, 19 (к 239 b 5): Аргумент Зенона, предварительно постулировав,. что: 1) всякое [тело], когда оно занимает равное себе пространство, либо движется, либо покоится; 2) ничто не движется в [отдельное] "теперь", 3) движущееся [тело] всегда находится в равном самому себе пространстве в каждое отдельное "теперь", — по-видимому, умозаключал так: летящая стрела в каждое "теперь" занимает равное себе пространство, а следовательно, и в течение всего времени [полета]. Но то, что в {данное} "теперь" занимает равное себе пространство, не движется, так как ничто не движется в [одно] "теперь". Но то, что не движется, покоится, так как все либо движется, либо покоится. Следовательно, летящая стрела, пока она летит, покоится в течение всего времени полета.

Там же, 1034, 4: Тем самым он опроверг аргумент Зенона, утверждающий, что если летящая стрела всегда занимает равное себе пространство, а то, что в течение некоторого времени занимает равное себе пространство, покоится, то летящая стрела покоится, пока движется.

ФИЛОПОН. Комм. к "Физике", 816, 30 (к 239 b 5): Все, говорит он, что находится в равном самому себе пространстве, либо покоится, либо движется, однако двигаться в равном самому себе пространстве невозможно; следовательно, оно покоится. Стало быть, летящая стрела, находясь в каждый из моментов ["теперь"] времени, в течение которого она движется, в равном себе пространстве, будет покоиться. Но раз она покоится во все моменты ["теперь"] времени, число которых бесконечно, то она будет покоиться и в течение всего времени. Однако, согласно исходной посылке, она движется. Следовательно, движущаяся стрела будет покоиться.

ФЕМИСТИЙ. Парафраза к "Физике", 199, 4 (к 239 b I): Если все покоится, говорит он, когда занимает равное самому себе пространство, а то, что летит, всегда занимает! равное самому себе пространство, то летящая стрела по необходимости должна быть неподвижной.

 

СТАДИЙ

 

28. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Z 9. 239 b 33: Четвертый [аргумент] — о равных телах, движущихся по стадию в противоположных направлениях мимо [~ параллельно] равных [им тел]; одни [движутся] от конца стадия другие — от середины с равной скоростью, откуда, как он думает, следует, что половина времени равна двойному [= целому]. Паралогизм — в допущении, что как мимо движущегося [тела], так и мимо покоящегося равная [им] величина с равной скоростью движется равное время. Но это ложь. Так, например, пусть АА будут неподвижные тела равного размера, ВВ — тела, начинающие с середины, равные телам АА по числу и величине, а ГГ — тела, (начинающие] с конца, равные телам ВВ по числу и величине и обладающие равной скоростью с телами В. Тогда получается, что, когда [тела ВВ и ГГ] движутся друг мимо друга, первое В накладывается на последнее [Г] одновременно с тем, как первое Г — {на последнее В]. Получается, что Г прошло мимо всех {В}, а В — мимо половины тел и поэтому затратило только половину [того] времени, [которое затратило Г], так как каждое из двух проходит мимо каждого за равное [время]. Одновременно получается, что первое В прошло мимо всех Г, так как первое Г и первое В одновременно наложатся на противолежащие крайние [А], (ровно за такое же время проходя мимо каждого из тел В, как и мимо каждого из тел А, как он говорит}, так как оба они проходят мимо тел А за равное время. Так гласит аргумент, но вывод основан на упомянутом выше ложном допущении.

 

                    АААА

 

  Д        ВВВВ------->             Е

 

                  <--------ГГГГ

 

*СИМПЛИКИЙ, Комм. к этому месту, 1016, 9: Четвертый из аргументов Зенона о движении, также приводящий к абсурду реальность движения, гласил: если движение есть, то одна из двух равных величин, движущихся с равной скоростью, в равное время пройдет вдвое большее, чем другая, а не равное расстояние. Абсурдно и это, абсурдно и то, что из этого вытекает, а именно что одно и то же и равное время оказывается одновременно вдвое большим и вдвое меньшим. Доказывает он это, постулировав, что движущиеся, с равной скоростью и равные [величины] в равное время пройдут равное расстояние, а также, что если из двух движущихся с равной скоростью и равных [величин] одна пройдет половинное, а другая — двойное расстояние, то половинное расстояние будет пройдено за половинное время, а двойное — за двойное. Приняв эти постулаты, он полагает стадий ДЕ и четыре величины А (или любое другое, но только четное число так, чтобы равнообъемные (isoogka) тела, а по словам Евдема [фр. 106 Wehrii], кубы, имели половину), занимающих среднее пространство стадия и неподвижных. Из этих неподвижных тел он определяет как "первое" ближайшее к началу стадия Д, а как "последнее" ближайшее к [концу стадия] E и берет еще четыре тела или куба, равных неподвижным по величине и по числу и обозначенных как В, которые [изначально расположены] начиная от начала стадия и кончая серединой четырех А, а движутся к концу стадия E. Поэтому он и называет "первым" [В] то [тело В], которое [изначально расположено] напротив середины тел А, так как при движении к E оно оказывается впереди остальных [В]. Он потому и взял четное число тел, чтобы у них была половина: как мы увидим, это нужно. Вот почему он помещает первое В против середины неподвижных А, а затем берет другие тела Г, равные по величине и по числу телам В, а стало быть, и телам А и движущиеся в направлении, противоположном движению тел В. Ибо, в то время как тела В движутся от середины стадия, совпадающей с серединой тел А, к концу стадия E, тела Г движутся от конца [стадия] E к точке Д в начале стадия, и, значит, "первым" из четырех Г оказывается то, что обращено в сторону Д, в направлении которого движутся тела Г; при этом первое Г он помещает вровень с первым В.

Таково изначальное положение, принятое [Зеноном]. Теперь если тела А будут неподвижны, тела В будут двигаться от середины тел А, т. e. середины стадия, к концу стадия E, а тела Г — от конца стадия к началу (а не "от последнего В" — чтение, которое Александр, по-видимому, нашел в каких-то списках ["Физики"] и потому был вынужден повторить его, так как то, что раньше он назвал "первым В", теперь называет "последним В"), то получается, что первое В оказывается "в крайней точке" своего движения одновременно с первым Г при условии, что они "движутся друг мимо друга и с равной скоростью". Иначе [слова Аристотеля можно толковать так, что они одновременно] "належатся на последнее из тел противоположного ряда". В самом деле, при условии, что первое Г изначально расположено против первого В, после того как [ряды ВВ и ГГ], двигаясь в противоположных направлениях с равной скоростью, пройдут друг друга, первое В наложится на последнее Г, а первое Г — на последнее В. Так, очевидно, надо понимать фразу "получается, что, когда [тела ВВ и ГГ] движутся друг мимо друга, первое В налагается на последнее одновременно с тем, как первое Г", поскольку движение [первого В и первого Г] друг мимо друга приводит к тому, что они оказываются против последнего тела другого ряда. "Получается также, — говорит [Аристотель], — что Г", т. e. первое Г, "прошло мимо всех А, а В — мимо половины А". Ясно, что В, начав [свой путь] от середины тел А, прошло два А (или любую другую половину их четного числа) за то время, за какое Г проходит вдвое большее число тел В, так как первое В начало [двигаться] от середины тел А. И за то время, за какое В проходит два последних неподвижных А, движущееся в направлении противоположном движению тел В, первое Г пройдет четыре В, так как два встречных движения покрывают вдвое большее расстояние, чем одно, которое В совершает мимо неподвижных А. Это ясно. Но каким образом "Г прошло мимо всех А"? Ведь оно вовсе не двигалось мимо них, но мимо тел В; и не от начала тел А оно двигалось, а от начала тел В, находившегося против середины тел А. Может быть, [Аристотель выразился так] потому, что тела В равны телам А? И поэтому за то же время, за какое Г прошло мимо тел В, оно тем самым прошло и мимо тел А, равных телам В?

Паралогизм [Зенона] состоит в том, что он принял безотносительно постулат, согласно которому движение мимо равных величин занимает равное время, не учтя того, что из этих равных величин [в данном случае] одни двигались навстречу, а другие были неподвижны. Приняв тем не менее, что тела Г в равное время проходят и тела В, и тела А и так как за то же время, за какое первое В проходит два А, Г проходит четыре В или четыре А, он заключил, что В хотя и имеет равную скорость с Г, тем не менее за то же время проходит половину того расстояния, какое проходит Г, что противоречив как исходным постулатам, так и очевидности, так как движущиеся с равной скоростью тела проходят в равное время равное расстояние, но только в том случае, когда они находятся в одинаковых условиях, а именно либо оба движутся мимо неподвижных тел, либо оба мимо движущихся, но не тогда, когда одни, как В, движутся мимо неподвижных, а другие, как Г, — мимо движущихся навстречу тел. Кроме того, время, за которое В проходит два А, составляет половину того времени, за какое Г проходит четыре В, раз тела А равны телам В, и при этом В и Г движутся с равной скоростью. Однако считалось, что время, за которое В прошло два А, а Г — четыре В, равно, т. e. тождественно. Стало быть, получится, что одна и та же величина — двойная и половинная, раз за то же время из двух движущихся с равной скоростью тел тело В прошло два А, а тело Г — четыре В, при том что тела В равны телам А, а также [получится], что и одно и то же время тоже двойное и половинное, раз время, за которое В прошло два А, составляло и половину того времени, за которое Г прошло четыре В, и было равно ему. Слова "каждое из двух проходит мимо каждого за равное [время]" означают, что и В, и Г, поскольку они движутся с равной скоростью, проходят в равное время каждое из тел В и каждое из тел А, мимо которых они движутся. А раз в равное, то ясно, что время, за которое Г проходит четыре В, вдвое больше того, за которое В [проходит] два А, или, точнее, за время, которое Г проходит четыре А, [вдвое больше] того, за которое движущееся с той же скоростью В проходит два А. Ибо сказано, что Г проходит тела В да то же время, за какое оно проходит тела А.

Там же, 1019, 32= ЕВДЕМ, фр. 106 Wehrii: Таков аргумент [Зенона]. По словам Евдема, он чрезвычайно наивен, так как содержит явный паралогизм... ибо тела, движущиеся навстречу друг другу с равной скоростью, удаляются на двойное расстояние за то же время, за какое [тело], движущееся мимо неподвижного, удаляется на половинное расстояние, хотя бы даже скорость его и была равна скорости первых тел.

 

ПРОСЯНОЕ ЗЕРНО

 

29. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Н 5, 250 а 19: [Из того, что целая сила двинула тело на такое-то расстояние, не следует, что половинная сила двинет его вообще на сколь угодно малое расстояние за сколь угодно большое время]. Поэтому неверно рассуждение Зенона, что любая [сколь угодно малая] часть просяного зерна шумит [при падении], ибо ничто не препятствует тому, что она ни за какое [сколь угодно большое] время не приведет в движение то количество воздуха, какое приводит в движение при своем падении целый медимн [проса]. Мало того, она не приводит в движение даже столь малую частицу всего количества [воздуха], какую она привела бы в движение, если бы существовала сама по себе. Ведь она вовсе не существует, разве лишь потенциально в целом [зерне].

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 1108, 18: Тем самым [Аристотель] решает и апорию Зенона, которую тот задал софисту Протагору. "Скажи-ка мне, Протагор, — сказал [Зенон], — издает ли шум при падении одно просяное зернышко или одна десятитысячная часть зернышка?" Тот сказал, что не издает. "А медимн просяных зерен, — спросил [Зенон], — издает ли шум при падении или нет?" Когда тот ответил, что медимн издает шум, Зенон спросил: "Ну а нет ли пропорции между медимном просяных зерен и одним зернышком или десятитысячной частью одного зернышка?". Тот сказал, что есть. "Ну так не относятся ли между собой [их] шумы в той же пропорции, — спросил Зенон, — как шумящие [тела относятся между собой], так и шумы, не так ли? А раз это так, то если шумит медимн проса, должно шуметь и одно просяное зернышко и одна десятитысячная часть зернышка". Так формулировал апорию Зенон.

30. Мнения философов (Стобей), I, 7, 27 ("Что есть бог?"): Мелисс и Зенон [полагают богом] Всеединое и единственно вечное и бесконечное Одно.

 

В. ФРАГМЕНТЫ

 

Споры [?]

 

1. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 140, 34 [после В 3]: Так он доказал бесконечность [сущего] по числу посредством [аргумента] от дихотомии. А бесконечность по величине [он доказал] раньше [т.e. до фр. В 3] посредством такой же аргументации [от дихотомии]. Так, показав сначала, что "если бы сущее ["то, что есть"] не имело величины, то его бы и не было", он добавляет: "Если же есть, то необходимо, чтобы каждое имело некоторую величину и толщину и чтобы у него одно отстояло от другого. То же самое справедливо и о превосходящем [по величине сущем], ибо и оно тоже будет иметь величину, и его, [в свою очередь], превзойдет нечто еще. Все равно, сказать ли это один раз или повторять постоянно. Ибо ни одно такое [= превосходящее] его не окажется последним [~ крайней границей] и никогда не будет так, что одно не примыкает к другому. Таким образом, если есть много [сущих], они по необходимости должны быть [одновременно] и малыми и большими; малыми — настолько, чтобы не иметь величины, большими — настолько, чтобы быть бесконечными".

2. СИМПЛИКИЙ. Комм. к "Физике", 139, 3: Весьма вероятно, что Зенон, диалектически [собств. "гимнастически"] аргументируя за и против (отсюда его прозвище "двуязыкий"), высказывал об Одном и такие [= негативные] суждения, [как утверждает Евдем], в порядке апории. Однако в сочинении своем, содержащем много эпихерем, он на основании каждой из них доказывает, что тот, кто утверждает реальность многого ["многое есть"], оказывается в противоречии с самим собой. В одной из этих эпихерем он доказывает, что "если есть много [сущих], они и велики и малы: велики — настолько, что бесконечны по величине, а малы — настолько, что не имеют никакой величины" [В I]. B ней он доказывает, что у чего нет совершенно ни величины, ни толщины, ни объема [ср. А 28], того и вовсе нет. "Ибо если прибавится к другому сущему, — говорит он, — то не сделает его ничуть больше: в самом деле, если величины у него нет никакой, но оно прибавилось [к сущему], [сущее] не может получить прирост по величине ни насколько. Уже отсюда следует, что прибавляемое ничто. Если же при убавлении [чего-то] другое [сущее] не станет ничуть меньше, равно как и не возрастет при прибавлении [того же], то ясно, что как прибавленное, так и убавленное было ничем". Зенон говорит это вовсе не потому, что он упраздняет Одно, но потому, что каждое из многих и бесконечных [по числу сущих] имеет величину, так как перед любым [из них] всегда есть нечто вследствие деления до бесконечности. Это он доказывает после того, как прежде доказал, что ни одно [из них] не имеет величины, на том основании, что каждое из многих [сущих] тождественно самому себе и одно.

3. Там же, 140, 27: [Аргумент "дихотомия" вопреки Порфирию принадлежит не Пармениду, а Зенону]. Но к чему ненужные рассуждения, когда {апория "дихотомия"} сохранилась в самом сочинении Зенона? Доказывая опять, что, если есть многое, одни и те же [сущие] оказываются конечными и бесконечными, Зенон пишет дословно следующее:

"Если есть много [сущих], их по необходимости должно быть ровно столько, сколько их есть, и не больше их самих, и не меньше. Если же их столько, сколько есть, то они конечны. Если есть много [сущих], то сущие бесконечны [по числу], так как между сущими всегда есть другие [сущие], а между этих последних — опять другие [сущие]. Следовательно, сущие бесконечны". Так он доказал бесконечность [сущего] по числу посредством [аргумента] от дихотомии [следует В 1].

4. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ. IX, 72: Мало того, согласно им [= пирроновцам], и Ксенофан, и Зенон Элейский, и Демокрит были скептиками... а Зенон упраздняет движение, говоря: "То, что движется, не движется ни в том месте, где оно есть, ни в том, где его нет".

5 (12 Lee). ПЛАТОН. Парменид, 127 e 1—4: Дослушав [сочинение Зенона] до конца, Сократ попросил снова прочитать первое положение первого аргумента, и, когда оно было прочитано, спросил: "Как это ты говоришь, Зенон? 'Если сущих много, дескать, то они должны быть одновременно подобными и неподобными, а это невозможно, так как ни неподобные [сущие] не могут быть подобны, ни подобные — неподобны? Не так ли ты говоришь?".

 

 

30. МЕЛИСС

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

 

1. Диоген Лаэртий, IX, 24. Мелисс, сын Итагена, самосец. Он был учеником [“слушал”] Парменида. Но также имел беседы [или: “вступил в диалог”] с Гераклитом и по этому случаю представил его [как философа] эфесцам, которые о нем не знали, подобно тому как Гиппократ [представил] Демокрита абдеритам [= ДЕМОКРИТ, LXXVIII Лурье]. Он был также государственным деятелем и пользовался уважением и почетом среди сограждан, поэтому он был избран навархом [= командующим флотом] и снискал еще большее восхищение своей доблестью.

Воззрения его таковы: универсум [“Все”] бесконечен, неизменяем, неподвижен, един, подобен самому себе [= “однороден”] и наполнен. Движения нет, только кажется, что есть. О богах, говорил он, не следует утверждать ничего, так как познание их невозможно.

Аполлодор [FGrH 244 F 72] говорит, что расцвет его пришелся на восемьдесят четвертую олимпиаду [444—441 гг. до н. э.]. Ср.: ЕВСЕВИЙ. Хроника, Ол. 84, 1.

2. СУДА, под словом “Мелет, сын Лара”: . . .Он был современником Зенона Элейского и Эмпедокла. Написал “О сущем”. Также был политическим противником Перикла и, будучи стратегом самосцев [=“навархом"], дал морское сражение [афинскому флоту, которым командовал] Софокл-трагик, в восемьдесят четвертую олимпиаду [444—441 гг. до н. э.].

3. ПЛУТАРХ. Перикл, 26: После отплытия Перикла [с Самоса] Мелисс, сын Итаэгена, философ, который был тогда стратегом Самоса, невзирая на малочисленность кораблей и неопытность стратегов, убедил сограждан напасть на афинян. В бою победили самосцы. Они взяли в плен многих афинян, уничтожили много кораблей, возобвовили снабжение по морю и обеспечили себя многим необходимым для войны, чего раньше у них не было. Аристотель говорит [“Самосская полития”, фр. 577 R.I, что и сам Перикл до этого потерпел поражение от Мелисса в морском бою. Самосцы клеймили пленных афинян в лоб изображением совы, отвечая глумлением за глумление. Афиняне их тоже клеймили — изображением “самиянки” [самосский тип корабля] . . . (27). Узнав о несчастье в лагере, Перикл поспешил на помощь, победил Мелисса, построившего против него [свою эскадру] и, обратив противника в бегство, сразу же взял город в кольцо блокады: ему хотелось одержать верх и захватить город скорее ценой расходов и потерянного времени, чем ценой ран и опасностей, которым могли бы подвергнуться его сограждане. . . (28) На девятый месяц [лето 440 г.] самосцы сдались. Перикл срыл стены, отнял корабли, и оштрафовал самосцев на большую денежную сумму, часть которой они внесли сразу же, а часть условились внести в назначенный срок и дали заложников. Дурис Самосский [FGrHist 76 F 67] присочиняет к этому в театральном духе ужасную свирепость афинян (заодно обвиняя Перикла), однако ни Фукидид [I, 117], ни Эфор [FGrHist 71 F 195], ни Аристотель [фр. 578 R.] о таковой не сообщают.

ПЛУТАРХ. Фемистокл, 2: Правда, Стесимброт [FGrHist 107 F 1] говорит, что Фемистокл слушал Анаксагора и учился у Мелисса-физика, но он не в ладах с хронологией: Мелисс как стратег самосцев противостоял Периклу, осаждавшему Самое; Анаксагор принадлежал к близкому кругу Перикла; между тем Перикл [495—429 гг. до н. э.] был намного моложе Фемистокла [528—462 гг. до н. э.].

* ПЛУТАРХ. Против Колота, 32, 1126 В: Мелисс, будучи стратегом родного города, одержал победу над афинянами в морском сражении.

*ЭЛИАН. Пестрая история, VII, 14: Разве философы не выказали доблесть в военных делах? По-моему, выказали, раз Архита тарентцы шесть раз выбирали стратегом, Мелисс был навархом и т. д.

*3 а. ЯМВЛИХ. О пифагорейской жизни, 267: [Каталог пифагорейцев]. Самосцы: Мелисс, Лакон, Архипп и т. д.

ЕВСЕВИЙ. Приготовление к Евангелию, XIV, 17, 10: [Очерк “преемств” философов]. Парменид: у него учился Мелисс, у Мелисса — Зенон, у Зенона — Левкипп,. у Левкиппа — Демокрит и т. д.

ИОАНН ЦЕЦ. Хилиады, II, 980: . . . Левкиппа. . . ученика Мелисса. . .

 

Сочинение

 

4. *ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, I, 16: Другие [оставили] по одному сочинению: Мелисс,. Парменид, Анаксагор.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 70, 16: Мелисс озаглавил свое сочинение так: “О природе, или О сущем”.

*ОН ЖЕ. Комм. к “О небе”, 556, 25=28 А 14; Там же, 557, 10: И раз Мелисс озаглавил [свое сочинение] “О природе, или О сущем”, то ясно, что он считал природу сущим.

*ГАЛЕН. Об элементах по Гиппократу, I, 9=24 А 2; ОН ЖЕ. Комм. к “О природе человека” Гиппократа, XV, 5 K.=CMG V, 9, 1, с. 5, 11: “О природе” озаглавлены сочинения всех древних философов: Эмпедокла, Парменида, Мелисса, Алкмеона, Гераклита. Ср. А 2.

 

Учение

 

5. ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. О Мелиссе, Ксенофане, Горгии, гл. 1, 1. 974 а 1 сл.: Если нечто есть, утверждает он, то оно вечно, коль скоро из ничего не может возникнуть ничего. Все ли [вещи] возникли или не все, — [безразлично]: оба допущения невозможны, ибо, возникая, они возникли бы из ничего. 974а5 В самом деле, если бы они возникли все, то им ничто не предсуществовало бы. А если бы одни были всегда, а другие к ним прибавились, то сущее возросло бы по числу и величине. Но то [количество], на которое оно возросло по числу и величине, возникло бы из ничего, ибо в, меньшем числе не содержится большего, равно как и в меньшей величине — большей.

(2) Коль скоро оно вечно, то бесконечно (apeiron), так как у него нет ни начала, из которого оно возникло, ни окончания, в которое, возникнув однажды, оно бы некогда окончилось: ведь оно всецело (pan).

(3) А коль скоро оно бесконечно [~ безгранично], то одно, так как если бы [сущих] было два или больше, они были бы границами по отношению друг к другу.

(4) Коль скоро оно одно, то везде одинаково (homoion) так как если оно неодинаково [=“отлично от себя”], то его уже больше одного, следовательно, оно не одно, а многое.

(5) Коль скоро оно вечно, бесконечно и везде одинаково, одно должно быть неподвижно. В самом деле, оно не могло бы двигаться иначе как смещаясь в нечто. А чтобы сместиться, необходимо войти либо в полное, либо в пустое. Но первое из них не приняло бы, а второго вовсе нет.

(6) Коль скоро Одно таково, оно должно быть безболезненным и неподверженным страданиям, здравым [~ невредимым] и неведающим болезней [~ упадка] и [не должно] ни перемещаться по положению, ни изменяться по качеству, ни смешиваться с другим, так как в результате всего этого Одно вынуждено становиться многим, не-сущее — рождаться, а сущее — уничтожаться, а это невозможно.

(7) В самом деле, если понимать “одно” как конечный результат смешения многого и [на этом основании] допустить, что вещей много и они движутся, замещая друг друга, то смесь могла бы получиться либо как со-положение в одном множества, либо путем наложения элементов смеси в виде слоев один поверх другого. В первом случае были бы различимы швы, разделяющие элементы 974b1 смеси, а в случае наложения каждый из них становился бы заметен при соскабливании и удалении верхних слоев смеси с расположенных под ними. Однако ни того ни другого не происходит.

(8) Только в этих [двух] случаях, полагал он, множество [сущих] могло бы быть и являться нам. Поэтому коль скоро это невозможно, то и сущих не может быть много, но это нам неправильно кажется. Ибо и многое другое воображается имеющим место на основании чувственного восприятия, однако разум (логос) доказывает, что в действительности это не так, и точно так же [он доказывает], что сущее не множественно, но одно, вечно, бесконечно и всецело подобно само себе.

(9) Прежде всего не следует ли в таком случае начинать [рассуждение], приняв [за исходный постулат] не всякое мнение (докса), но лишь наиболее надежные? Если все мнения неправильны, [как утверждает Мелисс], то, вероятно, отнюдь не следует использовать [в качестве исходного постулата] и это положение: “из ничего не может возникнуть ничего”. Ведь это всего лишь мнение, и к тому же неверное; мы все так полагаем на основании чувственного восприятия, исходя из множества частных случаев.

(10) Если же не все то ложно, что нам кажется, но есть среди этого и правильные воззрения, то следует либо доказать, что они таковы, и принять их, либо [сразу] принять те, что по преимуществу признаются правильными. Эти [воззрения] всегда должны быть более надежными, чем те, которые еще нужно доказать, [прежде чем принять за постулат].

(11) Даже если бы у нас было два мнения, противоречащих друг другу, как он полагает (если сущих много, утверждает он, то они по необходимости должны были возникнуть из не-сущих, если же это невозможно, то сущих не много: коль скоро все, что есть, безначально, то оно и бесконечно, а если бесконечно, то и одно), но при этом обе посылки одинаково признаются нами, то [тезис о том], что [сущее] одно, доказан ничуть не более, чем [тезис о том], что [сущих] много. Если же вторая [посылка] достовернее, то и вывод из нее обладает большей доказательной силой.

(12) Мы имеем оба эти воззрения: 1) как то, что из ничего не может возникнуть ничего; 2) так и то, что сущее множественно и движется. Второе из двух достоверней, и все скорей откажутся от первого, чем от второго. Поэтому даже 975 а1 если окажется, что эти утверждения противоречат друг другу и что невозможно одновременно признавать возникновение из не-сущего и отрицать множественность вещей, то они будут опровергать друг друга.

(13) Но почему скорее так, а не иначе [= “почему тезис (2) будет опровергнут тезисом (1), а не наоборот”]? С равным успехом можно утверждать и противоположное. В самом деле, он рассуждал, и не доказав [предварительно], что мнение, из которого он исходит, правильное, и не приняв в качестве постулата более достоверное мнение, нежели то, которое он опровергает: ведь возникновение из не-сущего считается более вероятным, чем отрицание множественности [сущего].

(14) В пользу того, что возникновение того, чего нет [“не-сущих”], возможно и что много [сущих] уже возникло из не-сущего, говорят общепризнанные мнения, причем высказанные не кем попало, но и некоторыми прославленными мудрецами.

(15) Так, Гесиод говорит [“Теогония”, ст. 116, 117, 120]:

 

    Прежде всего возник Хаос, а затем

    Широкогрудая Гея, прочное седалище всех навек,

    И Эрос, который выдается среди всех бессмертных.

 

Прочие вещи, по его словам, возникли < из этих>, а эти — из ничего. Да и многие утверждают, что ничто не есть, но все становится [~ возникает], полагая [тем самым], что становящееся становится не из того, что есть [=“не из сущих”]: иначе они не могли бы утверждать, что все становится [~ возникает]. Откуда ясно, что, во всяком случае, по мнению некоторых, возникновение из не-сущего также возможно.

Гл. 2. (1) Не отложить ли, однако, вопрос, возможно или невозможно то, что он утверждает, и не достаточно ли рассмотреть, вытекают ли эти утверждения из его посылок, или же ничто не мешает, чтобы дело обстояло не так? Пожалуй, это два отдельных вопроса.

(2) Если принять за исходную посылку его собственный исходный постулат “из не-сущего не может возникнуть ничего”, то вытекает ли из него по необходимости, что все вещи должны быть невозникшими, или же ничто не мешает считать, что одни возникли из других, [другие — из третьих] и что этот процесс продолжается до бесконечности? (3) Или повторяется по кругу, так что одно возникает из другого и, следовательно, всегда нечто есть, причем все отдельные вещи бесконечное число раз уже возникали друг из друга: почему нет? (4) Стало быть, ничто не мешает, принимая постулат “из не-сущего не может возникнуть ничего”, утверждать, что все вещи возникли, и, если они бесконечны, ничто не мешает, следуя ему [самому, т. е. Мелиссу], приписать им атрибут [бесконечности], присущий Одному. Ведь он сам ассоциирует с [атрибутом] “бесконечное” понятие и предикат “все” [=универсум всех вещей]. Равно как ничто не мешает в случае, если они не бесконечны, чтобы возникновение их было циклическим.

(5) Далее, если все вещи возникают и ни одна не есть, как утверждают некоторые, то каким образом они могут быть вечными? А он, несмотря ни на что, исходит в своих рассуждениях из того, что “нечто есть” как из факта и постулата. “Если [нечто] не возникло, но есть, — говорит он, — то оно вечно”, как будто предикат бытия [“есть”] непременно должен быть присущ вещам.

(6) Далее, даже если абсолютно невозможно ни возникновение не-сущего, ни уничтожение сущего, то что мешает тому, чтобы, как полагает Эмпедокл, одни [сущие] были возникшими, а другие — вечными? Ведь и он тоже принял 975b1 все эти [постулаты], а именно что [31 фр. 46= В 12]:

 

    Из того, чего нет нигде, не может возникнуть [нечто],

    Равно как недостижимо и неосуществимо, чтобы изничтожилось то, что есть:

    Сколько и откуда его не выталкивай, всякий раз [на его место] окажется [другое сущее],

 

и тем не менее утверждает, что одни из сущих вечны: огонь, вода, земля и воздух, а другие возникают или возникли из них.

(7) Никакое другое возникновение, [кроме возникновения из элементов] как он считает, для сущих невозможно [31 фр. 53, ст. 3—4= В 8]:

 

    А есть лишь смешение и разделение смешанных [элементов],

    Люди же называют это “рождением”,

 

10 (8) возникновение вечных [элементов] и сущего происходит не в отношении сущности, так как он полагал, что это невозможно [31 фр. 31, ст. 31= В 17]:

 

    Что бы тогда давало прирост этой Вселенной и откуда бы оно взялось?

 

Многое возникает путем смешения и соединения огня и рядоположных ему [элементов], а уничтожается путем их разъединения и разделения. Таким образом, многое существует как результат смешения и разделения, а по природе - четыре [сущих], не считая [движущих] причин, или Одно.

(9) Также и в том случае, если бы элементы, при соединении которых [вещи] возникают, а при разделении — уничтожаются, были бы изначально бесконечны [по числу], как, по словам некоторых, говорит Анаксагор. утверждающий, что возникающие вещи возникают из вечно сущих [элементов] и бесконечных [по числу], также и в этом случае все не могло бы быть вечным, но некоторые вещи возникали бы и были бы возникшими из сущих, и уничтожались бы в другие сущности.

(10) Далее, ничто не мешает тому, чтобы Вселенная была одной какой-то формой, как среди прочих полагают Анаксимандр и Анаксимен: первый — утверждая, что Вселенная есть вода, второй, т. е. Анаксимен, — что воздух, а также все остальные, кто полагал, что Вселенная есть одно в этом смысле. И в этом случае благодаря [различным] конфигурациям, большему или меньшему [количеству вещества], а также разрежению и сгущению Вселенная может производить множество или бесконечное число сущих и возникающих [вещей].

(11) Также и Демокрит утверждает, что и вода, и воздух, и каждая из множества вещей, будучи одним и тем же, различаются формой. Спрашивается, что мешает и в этом случае возникновению и уничтожению многого при условии, что Одно благодаря указанным различиям вечно превращается из одного сущего в другое, а Вселенная в целом не становится ничуть не больше и не меньше? (12) Далее, что мешает считать, что тела в определенный момент возникают из других тел и, разлагаясь, переходят в [другие] тела, причем всегда возникает ровно столько тел, сколько разлагается, которые, в свою очередь, снова уничтожаются?

(13) Но даже если допустить это [=вечность сущего], [допустить], что оно есть и что оно не возникло, откуда следует, что оно скорее бесконечно? Он утверждает, что если [сущее] есть, но не возникло, то оно бесконечно, так как начало и конец возникновения суть границы. (14) Однако что мешает допустить исходя из сказанного, что, будучи невозникшим, оно тем не менее имеет границу? Он утверждает, что если оно возникло, то должно иметь то начало, из которого 976а1 начало возникать. Спрашивается, что мешает допустить, что даже если [сущее] не возникло, оно-таки имеет начало, но только не то, из которого возникло, а другое [~пространственное], и что имеются вечные сущие, граничащие между собой? (15) Далее, что мешает универсуму, коль скоро он не возник, быть бесконечным, а возникающим в нем вещам — конечными, коль скоро они имеют начало и конец возникновения? (16) Далее, что мешает согласиться с Парменидом, утверждающим, что Всё, хотя и одно, и не возникло, а все же конечно, и [28 В 8, ст. 43-45]:

 

    . . .Со всех сторон похожее на глыбу совершенно-круглого Шара,

    Везде равносильное от центра, ибо нет нужды,

    Чтобы вот тут его было больше или меньше, чем вот там.

 

Коль скоро у него есть центр и периферия, оно имеет границу, хотя и не возникло.

(17) Далее, если оно бесконечно, то даже если оно одно, как он сам говорит, и причем тело, оно имеет части, не тождественные самому себе, но все подобные самому себе. (18) В этом смысле он называет универсум “подобным”, а не так как другие, в смысле “подобия чему-то”, что, очевидно, доказывает конечность [универсума]: если бесконечное “подобно”, то это означает, что оно “подобно другому”, и, следовательно, оно не одно и не бесконечно, а представляет собой два или более сущих. Но, вероятно, он употребляет термин “подобное” в смысле “подобия самому себе” и говорит, что универсум сам себе “подобен”, поскольку однороден и весь целиком вода, земля или любое другое вещество того же рода: ведь ясно, что он полагает его “одним” в этом смысле. Стало быть, каждая из частей, поскольку она тело, не бесконечна, так как бесконечно Целое, и, следовательно, эти части граничат между собой, хотя и не возникли.

(19) Далее, если оно вечно и бесконечно, то каким образом оно может быть одним, при том, что оно тело? Если оно неоднородно, то множественно, как он сам же утверждает. Если же сущее всецело вода, или всецело земля, или что бы то ни было подобное, то у него было бы много частей: таким, как пытается доказать и Зенон, должно быть сущее, если оно “одно” в этом смысле. Стало быть, некоторые его части были бы больше по числу, иные меньше по числу и по величине, [чем другие части], и тем самым [сущее] было бы повсюду разнородным, хотя ни одно тело не прибавлялось бы и не убавлялось.

(20) Если же у него вовсе нет ни тела, ни ширины, ни длины, то каким образом одно может быть бесконечным? И что мешает тому, чтобы таких [бестелесных единиц] было много или бесчисленное количество?

(21) Далее, что мешает тому, чтобы сущие были бесконечны по величине, даже если их больше одного? Так, например, Ксенофан [21 А 47] говорит, что бесконечна как глубина земли, так и воздуха. [О том же] свидетельствует и Эмпедокл: он упрекает кого-то, кто утверждал так, полагая, что при множественности сущих они не могут быть бесконечными [31 фр. 240= В 39]:

 

    ...Будь бесконечны глубины Земли и Эфир изобильный,

    Как с языка сорвалось и из уст излилось впустую

    Многих людей, ничтожную часть Вселенной видавших.

 

(22) Далее, если [сущее] одно, нет ничего абсурдного в том, что оно не 976b1 повсюду подобно [=однородно]. Если оно всецело вода, или огонь, или что бы то ни было еще того же рода, то ничто не мешает допустить много видов одного сущего, каждый из которых по отдельности подобен самому себе. (23) Ничто не мешает одной [части сущего] быть разреженной, другой — плотной при условии, что в разреженном не содержится пустоты. Действительно, в разреженном не содержится в некоторых частях обособленная пустота, в результате чего одна часть Целого была бы плотной, а другая — не плотной, и нет необходимости полагать, что разреженно только то, что содержит пустоту; [разреженное] также все целиком наполнено, но все же менее наполнено, чем плотное.

(24) Если оно есть и не возникло, даже если вследствие этого допустить, что оно бесконечно и что не может быть другого [конечного] и другого бесконечного [сущего], то на каком основании ему следует приписывать атрибуты одного и неподвижного? * * *

(25) [Сущее] неподвижно, утверждает он, если нет пустоты, так как все движется посредством смены места. (26) Прежде всего многие не разделяют этого мнения, а полагают, что пустота есть, но только она не тело. Так, например, Гесиод говорит, что при возникновении [мира] сначала возник хаос, исходя из того что прежде всего должно быть пространство для вещей. Нечто подобное представляет собой и пустота — что-то вроде порожнего сосуда.

(27) Но даже если пустоты вовсе нет, движение возможно с равным успехом, так как Анаксагор, который исследовал этот вопрос, а не ограничился простым отрицанием [пустоты], утверждает, что сущее движется, хотя пустоты нет. (28) Сходным образом и Эмпедокл утверждает, что все сущее вечно и непрерывно движется посредством соединения <и разъединения>, а пустоты нет вовсе; он говорит [31 фр. 48=В 14]: “Во Вселенной нет вовсе пустоты: откуда что-либо могло бы при-быть”. Когда же [все] соединится в единый облик и станет Одним, тогда, по его словам [31 фр. 47== В 13] “в нем [=Одном] вовсе нет ни пустоты, ни избытка”. (29) Действительно, что мешает тому, чтобы [тела] двигались путем взаимного замещения так, чтобы одновременно первое [тело] занимало место второго, второе — место третьего, а третье — место первого и чтобы такое перемещение было постоянным? (30) Исходя из его же собственных посылок, ничто не мешает и тому, чтобы и пребывающие на месте вещи претерпевали процесс (kinesis) изменения качества (eidos), который и он и все остальные называют инаковением (alloiosis); и при котором [вещь], например, становится из белой черной или из горькой сладкой. Ведь ни тот факт, что пустоты нет, ни тот факт, что полное непроницаемо, не препятствуют качественному изменению.

(31) Следовательно, [из посылок Мелисса] не вытекает с необходимостью ни что [сущее] должно быть всецелым, ни что вечным, ни что бесконечным (а будь оно бесконечным, то было бы много бесконечных [сущих]), ни что одним, ни что подобным, ни что неподвижным. Причем [последнее] — ни в случае, если оно одно, ни в случае, если оно множественно. Если принять это, то на основании его же собственных посылок ничто не мешает сущему ни подвергаться не 977а1 такосмезе, ни подвергаться инаковению, ибо и в случае, если [сущее] одно, возможно движение, и количественная дифференциация [=сгущение и разрежение] и качественное изменение, при том что закон сохранения не нарушается [букв. “при том что никакое количество тела-вещества не прибавляется и не убавляется”!, и в случае, если [сущих] много, [все перечисленные виды изменения могут осуществляться] путем их взаимного соединения и разъединения.

(32) Его объяснение смеси невероятно: она не может быть ни таким наложением [слоев], ни таким соположением [элементов], как он говорит, в результате чего [элементы смеси] либо сразу же [были бы видны] раздельно, либо становились бы видны один отдельно от другого при соскабливании одного за другим поверхностных слоев. На самом деле структура смеси такова, что любая [сколь угодно малая] часть одного из компонентов смеси присутствует в любой [сколь угодно малой] части другого компонента так, что в любой сколь угодно [малой] части смеси невозможно найти [компоненты смеси] в соположении, но только в смеси. Так как не существует наименьшего тела, то любая часть смешана с любой так же, как и целое.

6. ГИППОКРАТ. О природе человека, 1 (т. VI, 34 L.): [Полемика с натурфилософами-монистами: принимающие один-единственный элемент и полагающие его одним-и-всем (hen kai pan), опровергают друг друга в диспутах, и никому из них еще не удалось победить противника “три раза подряд”]. Мне, по крайней мере, кажется, что такие люди по недостатку ума опровергают самих себя в суесловии своих речей, а вот теорию Мелисса поддерживают.

ГАЛЕН. Комм. к этому месту, CMG V, 9, 1; 17, 16: Во всей этой главе он явно возражает тем, что полагает, что человек состоит только из одного из четырех элементов, и говорит, что они ошибаются. Так как они ничего не могут доказать, их тезис был крайне неубедительным: своей аргументацией они не могут доказать, что человек состоит из одного из четырех элементов, и тем самым доказывают правильность тезиса Мелисса, который тоже полагал, что [человек] есть нечто одно, но только не один из этих четырех элементов: воздуха, земли, воды и огня. По-видимому, этот философ хотел сказать, что имеется некая общая субстанция, лежащая в основе четырех элементов, невозникшая в неуничтожимая, которую последующие [философы] назвали материей (hyle), но не мог этого членораздельно объяснить. Эту самую субстанцию он и называет “одно-и-все”.

*6а (Reale). ПЛАТОН. Теэтет, 180 d=28 В 7—8 (контекст); ПЛАТОН. Теэтет, 181 а=28 А 26; СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, X, 46=28 А 26; ИСОКРАТ. 10. 3; 15, 268=28 А 23.

7. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 5. 986 b 18 [ср. 28 А 24]: Судя по всему, Парменид исследовал формальное [“соответствующее логосу-понятию”] Одно, а Мелисс — материальное, поэтому первый полагает его конечным, второй — бесконечным. . . (b 25) Этих [мыслителей=элейцев], как мы уже сказали, в связи с настоящим исследованием следует оставить в стороне, тем более что двое из них — Ксенофан и Мелисс — немного грубоваты, Парменид же, судя по всему, высказывает более проницательные суждения. . .

АРИСТОТЕЛЬ. Физика, A3. 186 а 6: Оба рассуждают эристически — и Мелисс, и Парменид: они исходят из ложных посылок, и рассуждения их бездоказательны (asyllogistoi). Особенно примитивно [собств. “вульгарно”, phortikos] и не вызывает затруднений [рассуждение] Мелисса: из одной абсурдной посылки у него вытекает все остальное; [опровергнуть] это не составляет труда.

*7а (Reale). ПЛАТОН. Теэтет, 183е=28 А 5; ТИМОН, фр. 45 D=29 A 1, §1.

8. АРИСТОТЕЛЬ. Физика Д 6. 213 b 12: Исходя из этого [=необходимости пустоты для пространственного перемещения, см. 213 b 4], Мелисс и доказывает, что универсум неподвижен: если допустить, что [сущее] движется, говорит он, те по необходимости должна быть пустота, а пустота не принадлежит к сущему.

АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, А 8. 325 а 2: Некоторые из древних считали, что сущее по необходимости должно быть одним и неподвижным, так как пустоты нет, а без существования обособленной пустоты оно двигаться не может. Равным образом не существует и многого, раз нет того, что разграничивает. Представление о том, что универсум не непрерывен, но разделен на соприкасающиеся части, [по их мнению], ничем не отличается от утверждения, что существует не одно, а многое и пустота: если он повсюду делим, то нет ни одного [сущего], представляющего собой нечто одно [букв. “нет ни одного одного”], а следовательно, нет и многого, [так как множество состоит из единиц], тем самым универсум пуст: а если [не повсюду], но вот тут делим, а вот там нет, то это похоже на выдумку: до какого количественного предела, спрашивается, и на каком основании одна часть универсума такова [= неделима] и наполнена, а другая разделена? Сходным образом они доказывают невозможность движения. Исходя из этих аргументов, они вышли за границы чувственного восприятия и, пренебрегши им, поскольку, по их мнению, надо следовать только разуму (логосу), утверждают, что Все [= универсум] одно, неподвижно и безгранично, так как иначе граница граничила бы с пустотой. Далее, в теории эти утверждения представляются верными, но полагать так о реальных вещах похоже на сумасшествие.

АРИСТОТЕЛЬ. О небе. Г 1. 298 b 14=28 А 25.

*8а (Reale). АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 8. 191 а 24=28 А 24. ЕВДЕМ у Симпликия, Комм. к “Физике”, с. 111, 13 [=ЕВДЕМ, фр. 42 Wehrii]: Почему неподвижно? Потому что полно. Почему полно? Потому что невозможно бесконечное [=“лишенное границ”, apeiron], содержащее пустоту.

АЛЕКСАНДР АФРОД. у Симпликия, Комм. к “Физике”, 110, 13: Выведя бесконечность [сущего] из того, что оно не имеет ни начала, ни конца, из бесконечности — что оно одно, Мелисс, по словам Александра, затем доказывает, что оно неподвижно, [аргументируя] тем, что движущееся должно двигаться либо через полное, либо через пустое. . . но сквозь полное не может двигаться ничто, а пустого не может быть среди сущих.

9. ЦИЦЕРОН. Учения академиков, II, 37, 118: Мелисс полагает, что то, что есть, бесконечно и неизменно, всегда было и будет.

Мнения философов, II, 1, 2; II, 4, 11=28 А 36.

ФЕОДОРИТ, IV, 8: Мелисс, сын Итагена, милетец (sic), был его [=Парменида] учеником, однако переданного ему учения в чистоте не сохранил: он утверждал, что космос бесконечен, а те — что конечен.

Мнения философов (Стобей), II, 1,6 (“О космосе”): Диоген и Мелисс: универсум (to pan) бесконечен, космос конечен.

10. АРИСТОТЕЛЬ. О софистических опровержениях, 5. 167 b 13: Например, аргумент Мелисса о бесконечности универсума, исходящий из посылок, что универсум не возник (так как из не-сущего не может возникнуть ничего) и что все, что возникло, возникло из начала. Стало быть, если универсум не возник, то он не имеет начала, а следовательно, бесконечен. Но вывод не вытекает по необходимости: из того, что все возникшее имеет начало, не следует, что все имеющее начало возникло.

Там же, 6. 168 b 35: . . .Как в аргументе Мелисса, который исходит из равнозначности выражений “быть возникшим” и “иметь начало” или “становиться-равными” и “приобретать ту же величину”. Он полагает, что коль скоро возникшее имеет начало, то и имеющее начало возникло, поскольку, мол, “возникшее” и “конечное” равнозначны как “имеющее начало”.

*Там же, 28. 181 а 27: . . .Аргумент Мелисса: он постулирует, что если возникшее имеет начало, то невозникшее не имеет; следовательно, если Вселенная не возникла, то она и бесконечна.

*АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 3. 186 а 10: Что Мелисс допускает паралогизм — очевидно; он думает, что постулировал: если все возникшее имеет начало, то и все невозникшее не имеет.

*10а (Reale). ПСЕВДО-АЛЕКСАНДР АФРОД. Комм. к “Софистич. опроверж.”, 49, 5: Желая показать, что сущее одно и бесконечно, [Мелисс] якобы доказывал это посредством обращения с отрицанием, говоря, что если возникшее имеет начало, то, стало быть, невозникшее на имеет. Затем он добавлял вторую посылку: не имеющее начала бесконечно. Так что получается силлогизм: сущее не возникло, невозникшее не имеет начала, не имеющее начала бесконечно, сущее бесконечно.

Там же, 49, 20: Например, аргумент Мелисса о том, что универсум бесконечен. Мелисс, говорит [Аристотель], доказывал, что универсум, т.е. сущее (вместо термина “сущее” [Аристотель] употребляет термин “универсум”), бесконечно. Доказывал же он это, исходя из посылки, что сущее нерождено или что сущее не возникло. Затем он дает доказательство этой посылки: если утверждается, что сущее возникло, то оно должно было бы возникнуть либо из сущего, либо и” не-сущего. Из сущего оно возникнуть не могло, так как иначе нам придется задать тот же вопрос о том сущем. Но равным образом невозможно и то, что сущее возникло из не-сущего, вследствие общего постулата всех философов о том, что из абсолютно не-сущего не может возникнуть ничего. Откуда следует, что-сущее не возникло. Если возникшее имеет начало, невозникшее не имеет начала, но что не имеет начала, то бесконечно.

Там же, 63, 15: Нечто подобное представляет с с бой и аргумент Мелисса, как мы уже показали выше. Взяв за исходную посылку, что возникшее имеет начало, и думая, что она обратима, он заключал: если возникшее имеет начало, то и имеющее начало возникло, поэтому если нечто не возникло, то оно не имеет начала. Но не имеющее начала бесконечно, поэтому невозникшее бесконечно. Но сущее не возникло — следовательно, сущее бесконечно,

АНОНИМ. Комм. к “О софистических опровержениях”, 15, 26: Доказывая, что сущее одно и бесконечно, он рассуждает так: сущее не возникло, невозникшее не имеет начала, не имеющее начала бесконечно, а если так, то и одно. Следовательно, сущее одно и бесконечно. Первую посылку он доказывает так: если сущее возникло, то оно, безусловно, возникло бы из сущего, так как оно не могло бы возникнуть из абсолютно не-сущего. Однако нам пришлось бы повторить то же самое и об этом втором сущем, и о следующем, и так до бесконечности. Следовательно, сущее не возникло. Вторую посылку — “невозникшее не имеет начала” — он якобы доказывал посредством обращения с отрицанием. Если возникшее, говорит он, имеет начало, то невозникшее не имеет начала.

Там же, 60, 30: Если возникшее имеет начало, говорит он, то невозникшее не может иметь начала. Следовательно, если Вселенная не возникла, то она и бесконечна.

ФЕМИСТИЙ, Парафраза к “Физике”, 7, 16: Бездоказателен аргумент Мелисса; он говорит: “Если сущее возникло, оно имеет начало, но оно не возникло” следовательно, оно не имеет начала. Поэтому оно бесконечно и одно”.

Там же, 8, 11: Затем он утверждает, что сущее также неподвижно, ибо коль скоро оно одно и бесконечно во всех направлениях, то ему некуда двигаться.

ФИЛОПОН. Комм. к “Физике”, с. 50, 30: Вот аргумент Мелисса, вернее силлогизм Мелиссу не принадлежит — он лишь выдвинул следующие положения: “Сущее безначально, сущее одно, сущее бесконечно, сущее неподвижно”. Так вот, тогда как Мелисс принял эти четыре положения, некоторые решили, что он вывел их из силлогизма, который излагает Аристотель. Действительно ли Мелисс излагал и силлогизм тоже, или это другие решили, что он вывел эти положения из такого силлогизма, для нас не имеет никакого значения. Во всяком случае, силлогизм, из которого выводятся указанные положения, гласит:

(1) Сущее не возникло, невозникшее не имеет начала, не имеющее начала не имеет и конца, не имеющее конца бесконечно, следовательно, сущее бесконечно.

(2) Так он доказывал, что сущее бесконечно, откуда выводил затем, что оно одно и неподвижно. Действительно, если оно бесконечно, то ясно, что оно и одно, так как бесконечное занимает все пространство, а если так, то существование чего-либо другого исключено, так как в противном случае оно не было бы бесконечным. (3) В силу того, что оно одно и бесконечно, в силу обоих этих [оснований] оно должно быть неподвижным: если оно занимает все пространство, то ему некуда будет двигаться. (4) В то же время оно по необходимости должно быть не подвижным, если оно одно: если оно движется, то по необходимости должно быть пространство или время, в котором оно движется, или самый вид движения, которым оно движется. В таком случае опять будет не одно, но многое. Так Мелисс доказывал, что сущее одно, бесконечно и неподвижно [следует критика посылок Мелисса Филопоном].

(1) Что сущее не возникло, он доказывает так: если сущее возникло, то оно возникло либо из сущего, либо из не-сущего. Если оно возникло из сущего, то отсюда следует, что оно существовало до [своего] возникновения (определенное сущее может возникнуть из определенного сущего, а абсолютно сущее не может возникнуть из сущего, иначе оно оказалось бы возникшим из самого себя и, следовательно, существовало до своего возникновения, что нелепо), если же — из не-сущего, то по необходимости должно было возникнуть из абсолютно несущего, так как если возникает абсолютно сущее, оно должно возникнуть из абсолютно не-сущего. Между тем все физики признают постулат, согласно которому из абсолютно не-сущего не может возникнуть ничего. . . Стало быть если необходимо, чтобы сущее, если оно возникло, возникло бы либо из сущего, либо из не-сущего, но из каждого из этих двух допущений вытекает нечто абсурдное, то ясно, следовательно, что сущее не возникло. (2) А что невозникшее не имеет начала, он доказывает посредством обращения с отрицанием. Он постулирует, что все возникшее имеет начало. Стало быть, если возникшее имеет начало, то невозникшее не имеет начала. (3) А что имеющее начало имеет и конец, он опять-таки принял на основании общепризнанных постулатов: ибо само начало есть некий конец [~ граница, peras]. Таков весь ход Мелиссова доказательства.

11. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 2. 185 а 32: Мелисс утверждает, что сущее бесконечно. Следовательно, сущее есть некое количество. . . так как понятие бесконечности оперирует с количеством, а не с сущностью и не с качеством. Ср. А 7. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Г 6. 207 а 9=28 А 27.

12. ЕПИФАНИЙ КИПРСКИЙ. Против ересей, III, 2, 12: Мелисс, сын Итагена, самосец родом, утверждал, что Все одно; в природе нет ничего постоянного, но все уничтожимо в потенции.

Мнения философов, I, 24, 1=28 А 29.

13. Мнения философов, I, 7, 27=29 А 30. ОЛИМПИОДОР. О священном искусстве философского камня, с. 81, 3 Berth.: Одним, неподвижным и бесконечным началом всего сущего Мелисс полагал божество.

14. ФИЛОДЕМ. Риторика, фрагменты неизвестных книг, III, 7 (т. II, с. 169 Sudh.)=28 A 49.

АРИСТОКЛ у Евсения, Приготовление к Евангелию, XIV, 17, 7: Желая показать, что из феноменов и видимых вещей ничто не обладает истинной реальностью, Мелисс доказывает это на основании самих феноменов. Так, он говорит:

“Если земля. . . мягкое — жестким” [В 8, 2—3]. Слушая эти его рассуждения и множество других того же рода, вполне естественно было бы спросить: “А разве не из ощущений ты узнал, что нечто горячее в данный момент потом становится холодным?”. То же и об остальном. Все его утверждения оказываются не чем иным, как отрицанием и опровержением чувственных восприятии на основании полного доверия им.

Мнения философов (Стобей), IV, 9, 1 (“Истинны ли ощущения?”): Пифагор, Эмпедокл, Ксенофан, Парменид, Зенон, Мелисс, Анаксагор, Демокрит, Метродор, Протагор, Платон полагают ощущения ложными.

*АРИСТОТЕЛЬ. Физика, в 3. 254 а 24: Даже если согласно истине дело обстоит так, как утверждают некоторые, а именно что сущее бесконечно и неподвижно, то из чувственного восприятия этого отнюдь не явствует, а [явствует], что множество сущих движется. Значит, если есть ложное мнение и вообще мнение, то есть и движение, равно как и если есть воображение или если иногда кажется так, а иногда иначе: ибо воображение и мнение представляются некими движениями.

*14а (R.). СИМПЛИКИЙ. Комм. к “О небе”, 556, 12: Сначала [Аристотель] обсуждает Мелисса и Парменида: первый из них утверждает, что возникновения нет вообще, второй — что есть не согласно истине, но согласно доксе.

 

В. ФРАГМЕНТЫ

 

О природе, или О сущем

 

01. * СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 103, 13: А сейчас рассмотрим аргумент Мелисса, на который он [= АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 3. 186 а 4] возражает сначала. Приняв постулаты физиков о возникновении и уничтожении, Мелисс начинает свое сочинение так: “Если ничего нет [букв. “ничто не есть”], что можно сказать о нем, словно о чем-то, что есть?”

1. СИМПЛИКИЙ. Там же, 162, 24: И Мелисе также доказывает, что сущее не возникло, исходя из этого общего постулата [“=из ничего не может возникнуть ничего”]. Он пишет так: “Всегда было то, что было, и всегда будет. Ибо если оно возникло [~стало быть], необходимо, чтобы до того, как возникнуть, оно было ничем. Если же не было ничего, никогда бы не возникло ничего из ничего”.

Парафраза фр. 1: СИМПЛИКИЙ. Там же, 103, 15: Если нет ничего, что можно сказать о нем, словно о чем-то, что есть? Если же нечто есть, то либо возникшее, либо вечно сущее. Но если возникшее, то либо из сущего, либо из не-сущего. Однако ни из не-сущего не может возникнуть нечто (ни какое-либо сущее иным, ни тем более сущее в абсолютном смысле), ни из сущего: иначе оно [уже] было бы, а не возникло [~ стало быть]. Следовательно, сущее не возникло. Следовательно, оно вечно сущее. Равным образом, сущее и не уничтожится. Ибо сущее не может превращаться ни в несущее (это также постулируется физиками), ни в сущее, так как в этом случае оно по-прежнему оставалось бы сущим и не уничтожилось бы. Следовательно, сущее не возникло и не уничтожится, следовательно, оно всегда и было и будет.

2. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 29, 22. 109, 20: “Стало быть, коль скоро оно не возникло, но есть, и всегда было, и всегда будет, то и не имеет ни начала, ни конца, но бесконечно (apeiron). В самом деле, если бы оно возникло то имело бы начало (ибо оно начало бы возникать в определенный момент) и конец (ибо оно кончило бы возникать в определенный момент); но коль скоро оно и не началось, и не кончилось, а всегда было и всегда будет, то оно не имеет ни начала, ни конца. Ибо ничто не может вечно быть, если оно не целокупно (pan)”.

Парафраза фр. 2: СИМПЛИКИЙ. Там же, 103, 24: Но так как возникшее имеет начало, невозникшее не имеет начала. Сущее не возникло, следовательно, оно не имеет начала. Далее, уничтожимое имеет конец. Если же нечто неуничтожимо, то оно не имеет конца. Сущее неуничтожимо, следовательно, оно не имеет конца. Но то, что не имеет ни начала, ни конца, бесконечно. Следовательно, сущее бесконечно.

3. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 109, 29: Как “возникшее в какой-то момент” [В 2] он считает конечным по субстанции, так и “вечно сущее” полагает бесконечным по субстанции. Это явствует из его слов: “Но подобно тому как оно всегда есть, точно так же и по величине оно всегда должно быть бесконечным”. О “величине” он говорит не в смысле протяженности [следует фр. В 10].

4. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 110, 2 [после фр. В 9]: Затем он соотнес с [атрибутом] вечности бесконечность по субстанции в следующих словах: “Ничто, имеющее начало и конец, не вечно и не бесконечно”, — откуда следует, что не имеющее бесконечно.

*4 а (R.). АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, А 8. 325 а 14 [ср. А 8]: Некоторые утверждают, что Все одно, неподвижно и безгранично [~бесконечно] так как иначе граница граничила бы с пустотой.

5. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 110, 5 [после В 4]: Из “бесконечного” [~ безграничного как атрибута сущего] он вывел “одно” на основании следующего [аргумента]: “Если бы оно не было одно, то граничило бы с другим [~“со вторым”]. Евдем [фр. 9 Sp.] обвиняет этот аргумент в неопределенности формулировки, он пишет так: “Даже если допустить, что сущее бесконечно, на каком основании оно должно быть одно? Довод, согласно которому, если сущих много, то они будут граничить между собой, не состоятелен. Так, например, прошедшее время представляется безграничным, хотя и граничит с настоящим. Поэтому много [сущих], может быть, и не могут быть бесконечными во всех направлениях, а в одном направлении это может оказаться возможным. Поэтому следует уточнить, в каком смысле [сущие] не могут быть бесконечными, если их много”.

6. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “О небе”, 557, 14: Хотя реальность чувственного мира представляется очевидной, если сущее одно, ничего другого, кроме него, быть не может. Мелисс говорит: “Если оно <безгранично>, то оно одно, ибо если бы оно было двумя, то они не могли бы быть безграничными, но имели бы границы между собой”, — а Парменид: “Целокупное, единородное, бездрожное, нерожденное” [28 В 8, ст. 4].

Парафраза фр. 6: СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 103, 28: А если безгранично, то одно. Ибо если бы было два, они не могли бы быть безграничными, но имели бы границы относительно друг друга. Сущее безгранично. Следовательно, сущих не много. Следовательно, сущее одно.

7. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 111, 18: Заключая сказанное ранее и переходя к трактовке движения, Мелисс говорит так:

“(1) В силу этого, стало быть, оно вечно, и бесконечно, и одно, и всецело подобно.

(2) И оно не может ни уничтожиться, ни стать больше, ни подвергнуться метакосмезе, ни болеть, ни печалиться. Ибо если бы оно претерпело что-нибудь из этого, то уже не было бы одно. Так, если оно изменяется [собств. “становится иным”], необходимо, чтобы сущее [больше] не было подобным [— тем же, homoion], но преждесущее — уничтожалось, а не-сущее — возникало. Поэтому если оно будет изменяться [~ становиться иным] [хотя бы] на один волосок за десять тысяч лет, то уничтожится всецело за всю совокупность времени.

(3) Равным образом невозможно, чтобы оно подверглось метакосмезе. Ибо прежде-сущий космос не уничтожается и [еще] не сущий не возникает. Но коль скоро ничто не прибавляется, и не уничтожается, и не изменяется, то каким образом нечто, подвергнувшись метакосмезе, могло бы [по-прежнему] быть сущим? Если бы нечто стало иным, оно уже подверглось бы метакосмезе.

(4) И оно не испытывает боли, ибо, испытывая боль, оно не могло бы быть целокупным. Ибо больное не могло бы быть всегда и не имеет равной Силы со здоровым. И оно не было бы подобным, если бы испытывало боль. Действительно, оно испытывало бы боль от того, что нечто убавлялось или прибавлялось, и уже не было бы подобным.

(5) Равным образом и здоровое не может заболеть, ибо [тем самым] здоровое, т. е. то, что есть [“сущее”], уничтожилось бы, а то, чего нет [вне сущее”], возникло бы.

(6) И о печали справедливо то же, что о боли.

(7) И нет ничего пустого, ибо пустое ничто, а ничто не могло бы быть. И оно не движется, ибо ему некуда отодвинуться, но [все] полно. Если бы была пустота, оно отодвинулось бы в пустоту, но раз пустоты нет, ему некуда отодвинуться.

(8) Плотного и разреженного быть не может. Ибо невозможно, чтобы разреженное было таким же полным, как плотное, но в разреженном, конечно же, больше пустоты, чем в плотном.

(9) Полное от неполного следует отличать так: если вмещает что-нибудь или впускает в себя — значит, не полное, а если не вмещает и не впускает — значит, полное.

(10) Стало быть, раз пустоты нет, оно по необходимости должно быть полным. А раз оно полное, то не движется.”

Парафраза фр. 7: СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 103, 30: (1) Но если одно, то и неподвижно, так как одно всегда подобно самому себе. (2) Но подобное не может ни уничтожиться, ни стать больше, ни подвергнуться метакосмезе, ни болеть, ни печалиться. Ибо если бы оно претерпело что-нибудь из этого, то уже не было бы одним, В самом деле, то, что совершает какой бы то ни было вид движения, изменяется из одного в другое. Но кроме сущего, ничего [другого] нет. Следовательно, оно не может двигаться. (7) Или по-другому. В сущем совершенно нет пустоты, так как пустота ничто, а ничто не могло бы быть. Стало быть, сущее не движется: раз нет пустоты, ему некуда отодвинуться. (8) Но равным образом невозможно, чтобы оно сжалось в себя: иначе оно было бы разреженней и плотней самого себя, а это невозможно. Ибо разреженное не может быть таким же полным, как плотное, но разреженное, конечно же, оказывается более пустым, чем плотное, а между тем пустоты нет. (9) Полно ли сущее или нет, следует различать по тому, впускает ли оно в себя что-нибудь другое или нет: если не впускает — значит, полно, если что-нибудь впускает — значит, не полно. (10) Стало быть, раз нет пустоты, оно по необходимости должно быть полным. А если так, то — не двигаться, но не потому, что невозможно двигаться сквозь полное, как это мы полагаем относительно тел, а потому, что целокупное сущее не может двигаться ни в сущее (так как, кроме него, ничего другого нет), ни в не-сущее, так как не-сущего нет.

Этих цитат из Мелисса достаточно в связи с возражением Аристотеля. Леммы его в двух словах таковы: “Сущее не возникло; невозникшее не имеет начала, так как возникшее имеет начало; то, что не имеет начала, бесконечно; второго бесконечного наряду с первым быть не может, но только одно; но то, что одно и бесконечно, неподвижно”.

8. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “О небе”, 558, 19 [ср. А 14]: Сказав о сущем, что оно одно, не возникло, неподвижно и совершенно не разделено пустотой, но целиком наполнено самим собой, [Мелисс] добавляет: (1) “Этот довод — важнейшее доказательство того, что [сущее] только одно. А вот и еще доказательства [того же]. (2) Если бы было много [сущих], то они должны были бы быть такими, каково, по моим утверждениям, одно. Если земля, вода, воздух, огонь, и железо, и золото е с т ь и [если] одно живое, а другое мертвое, и белое, и черное, и все прочее, о чем люди говорят, что оно истинно есть, если, стало быть, эти [сущие] есть и мы правильно видим и слышим, то каждое из них должно быть точно таким, каким, как мы решили вначале, [должно быть сущее] и [не должно] ни переходить в свою противоположность [собств. “переворачиваться обратной стороной”, metapiptein], ни изменяться [~становиться иным], но каждое должно быть точно таким, как оно есть. На самом же деле мы утверждаем, что мы правильно видим, слышим и понимаем, (3) и тем не менее нам мнится, что горячее становится холодным, а холодное — горячим, жесткое — мягким, а мягкое — жестким, и что живое умирает, а из неживого рождается [живое], и что все эти [сущие] изменяются [~становятся иными] в то, что было совершенно не похоже на то, что есть теперь: так, железо хоть оно и жесткое, а стирается от соприкосновения с пальцем, равно как и золото, и камень, и все, что нам кажется прочным, а из воды возникают земля и камни. Так что получается, что мы и не видим и не знаем того, что есть. (4) Не согласуется, стало быть, одно с другим. С одной стороны, мы утверждаем, что есть много вечных [сущих], обладающих формами (eidē) и силой, а с другой — на основании увиденного в каждое отдельное мгновенье нам мнится, что все изменяется и превращается. (5) Ясно, стало быть, что мы видели неправильно и что мнится нам, будто тех [сущих] много, неправильно. Ибо если бы они были истинными, то не превращались бы, но каждое было бы точно таким, как мы думали, так как сильнее истинного сущего нет ничего. (6) Если же произошло превращение, то сущее уничтожилось, а не-сущее возникло. Таким образом, если бы было много [сущих], то они должны были бы быть точно такими, как одно.”

9. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 109, 34 [после В 10]: То, что он понимает сущее как бестелесное, явствует из его слов: “Стало быть, если оно есть, то должно быть одно, а коль скоро оно одно, то должно не иметь тела”.

Там же, 87, 6: “А коль скоро оно одно, — говорит он, — то должно не иметь тела. Если бы оно имело толщину, то имело бы и части и больше не было бы одним”.

10. СИМПЛИКИЙ. Комм. к “Физике”, 109, 32 [после В 3]: О “величине” он говорит не в смысле протяженности, так как он сам доказывает, что сущее неделимо. <Если сущее разделено, — говорит он, — то оно движется, а если оно движется, то его нет”. Под “величиной” он разумеет возвышенное величие ипостаси. [Неоплатоническое толкование!]

 

Spuria

 

11. ПАЛЕФАТ. О невероятном, с. 22, 1 Festa: Я всецело одобряю писателей Мелисса и Ламиска Самосского [Пифагореец, ср.: ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, III, 22], которые пишут в начале: “Что было, то есть теперь и всегда будет”.

12. Греко-сирийские “Изречения философов о душе” (Rhein. Mus. 51, 1896, 539, п 31): [изречение Псевдо-Мелисса о тщете жизни и бессмертии мудрости, нем. пер. в DK I, 276, 5-17].

 

 

59. АНАКСАГОР

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 6—15: Анаксагор, сын Гегесибула или Эвбула, клазоменец. Он был слушателем Анаксимена и впервые присоединил к материи ум, начав свое сочинение — а оно написано приятным и исполненным величия слогом — так: «Все вещи были вперемешку, затем пришел ум и их упорядочил» [ср. В 1]. Поэтому его прозвали «Умом» (Νοῦς), и Тимон в «Силлах» [фр. 24 D] говорит о нем так:

Анаксагор, отважный герой, — Умом его звали

Ибо учил он, что Ум, от спячки внезапно проснувшись,

Все воедино связал, что прежде в смешении было.

Он отличался не только знатностью рода и богатством, но и высокомудрием, поскольку отказался от наследственного имения в пользу родственников. (7) Те обвиняли его в том, что он о нем не заботится, а он им и говорит: «Ну так позаботьтесь вы», — и в конце концов удалился от дел и предался умозрению природы, не интересуясь общественными делами, а в ответ на чей-то упрек: «Тебе нет дела до родины» — сказал: «Типун тебе на язык! Мне до родины еще как есть дело!» — и указал перстом на небо.

Говорят, что во время переправы Ксеркса ему было двадцать лет, а всего он прожил семьдесят два. Аполлодор в «Хронике» сообщает, что он родился в семидесятую олимпиаду [500—497 гг. до н. э.], а умер в первый год восемьдесят восьмой [428 г. до н. э.]. Начал философствовать в Афинах при Каллии в возрасте двадцати лет — так говорит Деметрий Фалерский в «Списке архонтов», — где и провел, говорят, тридцать лет.

(8) Он учил, что Солнце — раскаленная глыба, по величине больше Пелопоннеса (другие приписывают этот взгляд Танталу), а на Луне есть поселения, равно как холмы и овраги. Начала —гомеомерии: подобно тому как из «крупиц» (как их называют) составляется золото, так из подобочастных маленьких телец образовалась Вселенная. Движущая причина — Ум; тяжелые тела, как земля, [при возникновении мира] заняли нижнее место, легкие, как-то: огонь, — верхнее, а вода и воздух —среднее. Так на плоской земле возникло море, после того как солнце выпарило влагу. (9) Звезды первоначально двигались куполообразно, так что постоянно видимый поюс находился

 

506

 

в зените, но впоследствии [их орбиты] наклонились. Млечный путь — отражение света звезд, не освещаемых Солнцем, кометы — скопление планет, испускающих языки пламени, мелькающие [= «падающие»] звезды — как бы искры, выбрасываемые из эфира. Ветры возникают от того, что воздух разжижаетея [и течет] под действием солнца. Гром — столкновение облаков, молнии — сильное трение облаков, землетрясение — опускание воздуха в недра земли. Животные рождаются из влажного, горячего и землистого [начал], а затем друг от друга, причем самцы—справа, а самки — слева. (10) Говорят, что он предсказал падение камня, случившееся у Эгоспотамов: он сказал, что камень упадет с Солнца. Поэтому Еврипид, который был его учеником, назвал Солнце в «Фаэтоне» «золотым слитком». В другой раз, придя в Олимпию, он сел [на стадионе] в кожаном плаще, как если бы должен был пойти дождь — что и произошло. Еще говорят, что на чей-то вопрос, станут ли когда нибудь горы в окрестностях Лампсака морем, он ответил: «Станут, нужно только время». Как-то его спросили, чего ради он родился на свет, на что он ответил: «Ради созерцания Солнца, Луны в неба». «Ты лишился афинян», — сказал ему кто-то. «Нет — ответил он, — это они меня лишились». Увидав гробницу Мавсола, он сказал: «Роскошная гробница — призрак богатства, обращенного в камень». (11) Страдавшему от того, что умирает на чужбине, он сказал: «Спуск в Аид отовсюду одинаков».

По словам Фаворива в «Разнообразных рассказах», он считается первым, кто высказал мнение, что поэзия Гомера — [аллегория] о добродетели и справедливости; с еще большим рвением защищал этот взгляд его ученик Метродор из Лампсака, который первым стал заниматься также и физическим учением поэта. Анаксагор же впервые обнародовал книгу с прозаическим сочинением [?]. Силен в первой книге «Истории» сообщает, что при архонте Демиле [?] с неба упал камень, (12) а Анаксагор объяснил это тем, что все небо состоит из камней: оно удерживается от распада благодаря быстрому вращению, а если замедлится, то упадет.

О его судебном процессе рассказывают по-разному. Сотион в «Преемствах философов» говорит, что он был обвинен в нечестии Клеоном за то, что утверждал, что Солнце (Гелиос) — раскаленная крица железа. Поскольку с речью в его защиту выступил Перикл, его ученик, то его присудили [всего лишь] к штрафу в пять талантов и изгнанию [из Афин]. По словам Сатира в «Жизнеописаниях», судебное дело против него было возбуждено политическим противником Перикла Фукидидом, причем не только по обвинению в нечестии, но и по обвинению в персофильстве, и он был заочно приговорен к смертной казни. (13) Оба известия — и о его осуждении и о смерти его детей — дошли до него одновременно; об осуждении он сказал: «И моих судей, и меня природа и так уже давно приговорила к смерти», — а о детях: «Я знал, что родил их смертными» (иные приписывают эти изречения Солону, иные — Ксенофонту). Он сам и похоронил их своими руками, как говорит Деметрий Фалерский в своей книге «О старости». Гермипп в «Жизнеописаниях» говорит, что он был заперт в тюрьме в ожидании казни; тогда Перикл обратился к народу и спросил, есть ли им хоть в чем-нибудь упрекнуть его самого в его жизни. «Не в чем», — ответили те. «Ну так вот, — сказал он, — а я его ученик. Так не поддавайтесь же клевете и не убивайте человека; послушайтесь меня и отпустите его!» И eгo отпустили, но он не вынес такого глумления и покончил с собой. (14) Иероним во второй книге «Разрозненных записок» говорит, что Перикл привел его на суд и показал судьям: он был таким изможденным и похудевшим от болезни, что его отпустили скорее из жалости, чем на основании оправдательного приговора. Вот то, что сообщают о его процессе.

 

507

 

Поговаривали, что он враждебно относился к Демокриту после того, как ему не удалось войти в круг его собеседников. Наконец, он уехал в Лампсак, где и умер. На вопрос городских властей, какое его желание исполнить, он ответил: «Пусть в месяц моей смерти детей ежегодно отпускают на каникулы»,— и обычай этот соблюдается по сей день. Когда он скончался, жители Лампсака похоронили его с почестями, а на могиле высекли надпись:

Истины высший предел и границы Вселенной достигший

Здесь, под этой плитой, Анаксагор погребен.

Есть и наша эпиграмма о нем:

Некогда Солнце считал огнедышащей глыбой железной

И посему умереть должен был Анаксагор.

Спас его друг Перикл, но он со спокойствием духа,

Как настоящий мудрец, сам себе жизни лишил.

Было еще три Анаксагора, совокупные заслуги которых не стоят ничего [по сравнению с Клазоменцем]: один был ритор Исократовской школы, другой скульптор, упоминаемый Антигоном, третий — грамматик, ученик Зенодота.

2. ГАРПОКРАТИОН; под словом «Анаксагор»: Анаксагор-софист [=«философ»], сын Гегесибула, клазоменец, ученик милетца Анаксимена. Его прозвали «Ум», так как он считал [началами] материю и всеконтролирующий Ум. Ему принадлежит определение Солнца как раскаленной «глыбы».

3. СУДА, под словом «Анаксагор»: «Анаксагор. . . глыбы» [=А 2], т. е. огненного камня. Он был изгнан из Афин, [а не казнен] благодаря защите Перикла и, переселившись в Лампcак, там а умер, уморив себя голодом. Покончил он с собой в возрасте 70 лет, так как афиняне посадили его в тюрьму как протаскивающего какое-то новое воззрение о боге.

4. КИРИЛЛ. Против Юлиана, I, 12 В (из «Хроники» Евсевия=ИЕРОНИМ, год от Авраама 1520-й=Ол. 70,1=500 г. до н. э.): Сообщают, что в семидесятую олимпиаду были [известны] философы-физики Демокрит и Анаксагор, равно как и Гераклит по прозвищу «Темный». ЕВСЕВИЙ в пер. Иеронима, год от Авраама 1557-й [Ол. 80, 1= 460 г.]: Умер Анаксагор. Ср. А 18.

4а. Паросская хроника, 60=FGrH 239 А 60: С тех пор как Еврипид в возрасте 44 лет впервые одержал победу в конкурсе трагедий, [минуло] 179 лет; архонтом в Афинах тогда был Дифил [442—441г. до н. э.]; современниками Еврипида были Сократ и Анаксагор. Ср.: ПЛУТАРХ: Фемистокл, 2=МЕЛИСС, А 3.

5. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 41: Что касается времени жизни [Демокрита] то, как он сам говорит об этом в «Малом мирострое», он был молод, когда Анаксагор был стар, — моложе его на сорок лет. А «Малый мирострой», по его словам, был сочинен в семьсот тридцатом году после взятия Трои.

Там же, IX, 34: Затем он [Демокрит] примкнул к Левкиппу и (согласно некоторым) Анаксагору, будучи моложе его на сорок лет. Однако, по словам Фаворина в «Разнообразных рассказах», Демокрит говорил об Анаксагоре, что его воззрения о Солнце и Луне не свои, а древние: он их, дескать, украл, (35) и при этом высмеивал его космогонию и учение об Уме; Демокрит враждебно относился к нему именно за то, что тот не принял его [в число слушателей]. Как же тогда он мог быть его учеником (вопреки некоторым)?

 

508

 

6. ФИЛОСТРАТ. Жизнь Аполлония Тианского, II, 5: [говорит Дамис]. Я думал, Аполлоний, что спущусь с горы мудрей, ибо я слышал, что клазоменец Анаксагор наблюдал небесные явления с горы Мимант в Ионии, а милетец Фалес — с близлежащей Микале . . . Там же, I, 2: Кто же не знает, как Анакcагор в Олимпии в самое вёдро пришел на стадион под зонтиком в предречение дождя? Или как он предсказал, что дом рухнет, и не ошибся, ибо дом и впрямь рухнул? И разве не истинными оказались его пророчества о том, что день обратится в ночь и что у Эгоспотамов с неба извергнутся камни? Ср. А 1, § 10; А If; А 18.

7. СТРАБОН, XIV, с. 645: Знаменитым клазоменцем был естествоиспытатель Анаксагор, ученик Анаксимена Милетского; его учениками, в свою очередь, были естествоиспытатель Архелай и поэт Еврипид.

ЕВСЕВИЙ. Приготовление к Евангелию, X, 14, 13: Архелай стал преемником Анаксагора как главы школы в Лампсаке и, переселившись в Афины, открыл школу там. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, I, 63: После него [Анаксимена] Анаксагор, сын Гегесибула. клазоменец; он перенес школу из Ионии в Афины. Его преемником становится Архелай, учеником которого был Сократ.

ПСЕВДО-ГАЛЕН: История философии, 3: [Анаксимандр] вышколил Анаксимена в наставники Анаксагору, а тот покинул Милет и приехал в Афины; первым из афинян он подвиг к философствованию Архелая [см. 60 А 1—5].

*ЦИЦЕРОН: Тускуланские беседы, III, 30: То, что Тесей, по его словам, узнал от мудреца, то Еврипид [устами Тесея] говорит о самом себе. Он был учеником Анаксагора, который, по преданию, получив известие о смерти сына, сказал: «Я знал, что родил его смертным» [ср. А 33].

*ДИОНИСИЙ ГАЛИКАРНАССКИИ. Риторика, I, 10: Еврипид был близок к Анаксагору, а Анаксагор учил, что «все вещи были вперемешку». Затем он сошелся с Сократом и познакомился с более истинным учением. И все же, как мне думается, он и Анаксагорово учение удостоил упоминания в своих драмах и вывел это воззрение в «Меланиппе Премудрой»: начало его речи намекает на благорасположение к учителю, поскольку Меланиппа говорит. . . [см. А 62].

8. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», с. 25, 19 [=31 А 7]: Эмпедокл из Акраганта, родившийся немного времени спустя после Анаксагора. Ср. 31 А 1, § 56. 59 А 43.

9. ПРОКЛ. Комм. к Евклиду, с. 65, 21 [ср. 41 А 1]: После него [Пифагора] многими геометрическими проблемами занимались Анаксагор из Клазомен и Энопид из Хиоса, который был немного моложе Анаксагора. Платон также упомянул о них в «Соперниках» как о прославившихся в математике [см. 41 А 2].

10. КЕДРЕН, I, 165, 18 Bekk.: Как сообщают эллины, и Ферекид из Сироса, и Пифагор из Самоса, и Анаксагор из Клазомен, и Платон Афинский путешествовали в Египет в надежде получить от египтян более точные знания по богословию и естествознанию.

АММИАН МАРЦЕЛЛИН, XXII, 16, 22: Основываясь на них [=тайных книгах египтян], Анаксагор предсказал падение камней с неба, а изучая колодезную муть, — будущие землетрясения. Ср. XXII, 8, 5.

11. Паросская хроника, 57 (FGrHist 239 А 57): С тех пор как в Эгоспотамах упал камень в умер поэт Симонид в возрасте 90 лет, минуло 205 лет; было это при афинском архонте Феагениде [468—467 г. до н. э.].

ПЛИНИЙ. Естественная история, II, 149 сл.: Греки сообщают, что Анаксагор Клазоменский во второй год 78-й олимпиады [467—466 г. до н. э.] благодаря своим познаниям в астрономии предсказал, в какие дни упадет камень с Солнца, что и произошло среди бела дня в области Фракии возле реки Эгоспотамы (камень этот показывают и по сей день: он величиной с груженый воз и опаленного цвета), причем в те ночи на небе пылала комета. Если поверить в то, что он и впрямь это предсказал, придется также признать, что провидческая способность Анаксагора была совершенно удивительной; сама наша способность к пониманию природы вещей окажется под угрозой и все спутается, если допустить, что Солнце либо само камень, либо на нем когда-либо находился камень. Однако сам факт частого падения [камней с неба] не подлежит сомнению. (150) Один такой, небольших размеров, и по сей день заботливо сохраняется в Абидосском гимнасии; рассказывают, что его падение на материке было предсказано тем же Анаксагором. Ср.: ИОАНН ЛИДИЙСКИЙ. О знамениях, 7; с. 1.4, 15 W.

ИЕРОНИМ (пер. «Хроники» Евсевия): На реке Эгоспотамы свалился камень с неба в год от Авраама 1551-й [=Ол. 78,3=466 г.]. Ср. А 1, § 11.

12. ПЛУТАРХ. Лисандр, 12: Некоторые утверждают, что знамением, предвещавшим поражение, было падение камня: на берегу Эгоспотамов свалился огромный камень, и большинство уверяет, что он упал с неба. Его показывают и сейчас, и для жителей Херсонеса он служит предметом поклонения. Говорят, будто Анаксагор предсказал, что одно из прикрепленных к небу тел в случае колебания или сотрясения может оборваться и рухнуть вниз. Ни одна из звезд, утверждал он далее, не находится теперь на искони присущем ей месте: каменистые по составу и тяжелые, светящиеся вследствие сопротивления и разрыва эфира, они удерживаются в вышине, увлекаемые огромною силой вихревого круговорота, примерно так же, как были они удержаны от падения на Землю первоначально, когда тяжелые и холодные части отделялись от Вселенной. [. . .] Даимах в сочинении «О благочестии» [FGr Hist 65 F 8] подтверждает слова Анаксагора, рассказывая, что в течение семидесяти пяти дней до падения камня на небе непрерывно было видно огромное, похожее на пылающее облако огненное тело, которое не стояло на месте, а неслось сложным, кривым путем и т. д. (пер. М. Б. Сергеенко).

13. ПЛУТАРХ. Перикл, 16: Поддерживал весь этот аккуратный порядок [в доме Перикла] его слуга Эвангел, один, как никто другой, но натуре ли своей способный к хозяйству или приученный к нему Периклом. Конечно, это не согласно с философией Анаксагора, который по вдохновению свыше или по внушениям своего великого духа [собств. «из высокомудрия»] бросил свой дом, оставил землю без обработки на пастбище овцам (пер. С. И. Соболевского).

ПЛАТОН. Гиппий Больший, 283 А.:. . .Получив в наследство огромное состояние, [Анаксагор] не радел о нем и утратил его полностью: столь неразумно он умствовал.

*ЦИЦЕРОН. Тускуланские беседы, V, 39: Будь это не так, разве Анаксагор или тот же Демокрит оставили бы свои имения и наследства, чтобы всей душой отдаться божественному удовольствию познания и исследования?

*ФИЛОН АЛЕКС. О созерцательной жизни, 14: Греки славословят Анаксагора и Демокрита за то, что, охваченные вожделением к философии, они бросили свои владения невозделанными. Я тоже восхищаюсь ими за то, что они оказались выше богатства, но и т. д. [Ср. ДЕМОКРИТ, XXVI-XXVII Л.]

14. ТЕРТУЛЛИАН. Апология, 46: Если сравнивать [христиан и язычников] в честности, то Анаксагор [?] отказался вернуть залог своим друзьям, а честность христиан признается даже язычниками.

 

510

 

15. ПЛАТОН. Федр, 269 Б.: [Сократ] Может статься, любезнейший, что Перикл неспроста оказался всех совершеннее в ораторском искусстве. [Федр]. Почему это? [Сократ]. Все великие искусства нуждаются в суесловии и высокословии о горнем и о природе: похоже, что от такого рода занятий приобретаются возвышенность мысли и совершенство во всем. Перикл именно это и приобрел в придачу к своей природной одаренности: сойдясь c Анаксагором, который, по-моему, обладал этими свойствами, и исполнившись высокословия о горнем, а также добравшись до природы ума и недоумия (о чем по большей части рассуждал Анаксагор), он отсюда почерпнул для оратор­ского искусства те качества, которые ему приличествуют. Ср.: ПЛАТОН. Алкивиад 1, 118 с=37 А 5.

ИСОКРАТ, XV, 235=37 А 3.

ПЛУТАРХ. Перикл, 4: Но самым близким Периклу человеком, который вдохнул в него величественный образ мыслей, возвышающий его над уровнем обыкновенного вожака народа, и вообще придал его характеру высокое достоинство, был Анаксагор из Клазомен, которого современники называли «Умом» — потому ли, что удивлялись его великому, необыкновенному уму, проявлявшемуся при исследовании природы, или потому, что он первый выставил принципом устройства Вселенной не случай или необходимость, но ум, чистый, несмешанный, который во всех остальных предметах, смешанных, выделяет однородные частицы (гомеомерии) (пер. С. И. Соболевского).

ЦИЦЕРОН. Об ораторе, III, 138: Не завалящий учитель риторики обучил Перикла горланить у клепсидры; учителем его, как сообщают, был знаменитый Анаксагор.

16. ПЛУТАРХ. Перикл, 6: Это были не единственные плоды, которые получил Перикл от общения c Анаксагором: по-видимому, он стал выше суеверного страха, внушаемого удивительными небесными явлениями людям, которые не знают их причин, теряют рассудок и приходят в смятение от божественных дел по неведению их, тогда как наука о природе, устраняя боязнь, вместо устрашающего, болезненного суеверия дает человеку спокойное благочестие и благие надежды. Рассказывают, что однажды Периклу принесли из деревни голову однорогого барана. Прорицатель Лампон, увидев, что рог, выросший на середине лба, был крепок и тверд, сказал, что от двух могущественных партий, существующих теперь в городе, Фукидидовой и Перикловой, сила перейдет к одному, у кого будет это чудо. А Анаксагор, разрубив череп, показал, что мозг не наполнял своего основания, но, имея форму яйца, собрался из всего вместилища своего в то место, где корень рога имел начало. Тогда все присутствующие удивлялись Анаксагору, а немного спустя Лампону, когда Фукидид был низвергнут, а управление всеми общественными делами перешло в руки Перикла (пер. С. И. Соболевского).

17. Там же, 32: В это те время [^начало Пелопоннесской войны]... Диопиф внес законопроект [псефизму] о привлечении к суду по обвинению в государственном пре­ступлении тех, кто не признает богов и преподает учения о небесных явлениях; тем самым он хотел навлечь подозрение на Перикла через Анаксагора . . . опасаясь за Анаксагора, [Перикл] отослал его из города.

ДИОДОР СИЦИЛИЙСКИЙ; XII, 39 (архонтство Эвтидема — 431 г. до н. э.; после описания процесса Фидия; вероятный источник — Эфор): Кроме того, [противники Перикла] клеветнически обвинили софиста Анаксагора, учителя Перикла, в том, что он якобы нечестиво богохульствует. Ср. А 1, § 12.

18. ПЛУТАРХ. Никий, 23: Первым, кто обнародовал в письменном сочинении чрезвычайно ясное и смелое учение о фазах и затмении Луны, был Анаксагор, но и сам он в ту пору [413 г. до н. э.] был еще фигурой недавнего прошлого, и учение его еще не стало общеизвестным: оно по-прежнему сохранялось в тайне и распространялось среди узкого круга лиц с известной осторожностью и конфиденциальностью. Тогда не терпели естествоиспытателей и «трепачей о небесных явлениях» (метеоролесхов), как их тогда называли, за то, что они якобы сводили божество к лишенным разума причинам, непреднамеренно действующим силам и детерминированным явлениям. Так изгнали Протагора и посадили в тюрьму Анаксагора, которого с трудом вызволил Перикл.

ЕВСЕВИЙ. Хроника (арм. пер.), год от Авраама 1554-й (Ол. 79,3=462—461 г. до н. э.): Было затмение Солнца. Умер Анаксагор [ср. А 4].

*ЦИЦЕРОН. О государстве, I, 16, 25: Нечто подобное, по преданию, произошло и во время той величайшей войны, которую афиняне и лакедемоняне вели между собой, напрягая все силы: знаменитый Перикл, первый в своем государстве по авторитету, красноречию и мудрости, когда Солнце померкло и внезапно наступила тьма, а афинян охватил ужас, будто бы объяснил согражданам то, что сам узнал от Анаксагора, чьим учеником он был, — что Луна заслоняет нам круг Солнца; вот почему это, хотя бывает, правда, не в каждое новолуние, возможно только в определенные новолуния. Рассмотрев этот вопрос и дав объяснения, он избавил людей от страха, охватившего их, ибо это было необычное и в те времена неизвестное объяснение — что затмение Солнца происходит вследствие промежуточного положения Луны; как говорят, первый это открыл Фалес Милетский (пер. В. О. Горенштейна).

19. ИОСИФ ФЛАВИЙ. Против Аниона, II, 265: Анаксагор был клазоменцем, но, поскольку он объявил Солнце (которое афиняне почитали богом) раскаленным жерновом, они приговорили его к смерти с перевесом в несколько голосов.

ОЛИМПИОДОР. Комм. к «Метеорологии», с. 17, 19 Stüve: Лишь звезды огненной природы, поэтому Анаксагор и назвал Солнце «крицей», имея в виду чрезмерный накал: «крица» (μύδρος) означает «раскаленное железо». За то, что он посмел такое сказать, его изгнали посредством остракизма из Афин. Впоследствии, однако, его реабилитировали и вернули из ссылки благодаря Перикловой речи [в его защиту]: Перикл был учеником Анаксагора.

20. ФИЛОДЕМ. Риторика, II, 180, фр. 7 Sudhaus: Раб <Кле>она [?] после порки дал судьям показания на Анаксагора. . .

20 а. Схолии к ПИНДАРУ; Олимп. Ι, 91 (с. 38, 6 Dr.): Тантал был естествоиспытателем и утверждал, что Солнце — глыба. За это он понес наказание: над ним нависает камень, который приводит его в ужас и трепет. По поводу камня физики говорят, что «камнем» [в мифе] называется Солнце, и Еврипид, который был учеником Анаксагора, в приводимых ниже стихах также назвал Солнце скалой: «Блаженный. . . / Там в воздухе парит недвижно Тантал / И ужасом терзается, скалу / Над головою чувствуя преступной» [«Орест», ст. 4—7]. В другом месте он называет его обломком: «О если б я к камню взвилась. . . / Обломок Олимпа, / Меж небом и нами / Повис на цепях золо­тых он / И кружится вихрем! / Я Танталу старому там бы / Надгробную песню про­выла» [«Орест», ст. 982 сл.] (стихи в пер. Инн. Анненского).

20 b. Теологумены арифметики, с. 6, 18 de Falco: Еврипид, поскольку он был учеником Анаксагора, упоминает о Земле в таких словах: «Мудрецы считают тебя Очагом смертных». [Ср. фр. 944 N.]

20 с. Оксиринхские папирусы, т. IX, № 1176 (из) 6-й книги «Жизнеописаний» Сатира, отношение Еврипида к Анаксагору): фр. 37, стб. 1,22: . . .Затем он Анаксагора божественно . . . природе . . фр. 37,стб. 3, 9: О Владыка Вселенной, я зелень тебе/ Приношу и лепешку, Аид или Зевс / Именуешься ты. . .

 

513

 

[ЕВРИПИД, фр. 912] — в этих трех стихах он с точностью выразил все учение Анаксагора об устройстве мира. А в другом месте он задается вопросом, что стоит во главе небесного мира, «О Зевс, закон природы ль ты иль ум людей» [«Троянки», 886].

фр. 38, стб. 1, 16; . . .он говорит: «Какой нечестивец и безбожник, взирая на это-вот [=Вселенную], не наставляет свою душу верить в бога и не отбросит прочь лукавый обман метеорологов, чей дерзкий язык суесловит о незримом, напрочь лишенный ума?» [ЕВРИПИД, фр. 913, парафраза].

21. АВЛ ГЕЛЛИЙ, XV, 20; Вот какие стихи сочинил про Еврипида Александр Этолийский [фр. 7 Diehl]:

Был угрюм в обращеньи, по мне, ученик беспорочного Анаксагора:

Ненавидел он смех и шутить не умел даже выпив чарку-другую,

Но все, что писал он, мед пропитал и Сирен сладкозвучная прелесть.

ЭЛИАН. Пестрое повествование, VIII, 13: Говорят, что Анаксагора Клазоменского ни разу не видели ни смеющимся, ни улыбающимся.

22. АФИНЕЙ, V, 220 В: В его [=Эсхина-сократика] диалоге «Каллий» содержатся описание ссоры Каллия с отцом и сатира на софистов Продика и Анаксагора [?]. Продик, по его словам, воспитал такого ученика, как Ферамен, а Анаксагор — Филоксена, Эриксидова сына, и Арифрада (брата кифареда Аригнота): испорченность воспитанников и их ненасытная страсть к пороку по его замыслу должны изобличить учение воспитателей.

23. АЛКИДАМАНТ у Аристотеля, Риторика, II, 23. 1398 b 15: Жители Ламп-сака похоронили Анаксагора [за общественный счет] — хоть он и был чужаком — и почитают по сей день.

24. ЭЛИАН. Пестрое повествование, VIII, 19 (после эпитафии, приведенной в А 1, 15): Еще говорят, что ему воздвигнут алтарь, [как герою], и на нем надпись: «Уму» или, по-другому, «Истине».

25. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 46 (ср. 14 А 15, 21 А 19): Как говорит Аристотель в третьей книге «О поэтике», соперником . . . Анаксагора был Сосибий.

26. Там же, X, 12: По словам Диокла, из древних он [=Эпикур] больше всего одобрял Анаксагора, хотя кое в чем и возражал ему, и еще Архелая — учителя Сократа.

27. «Монеты из Клазомен (легенда: ΚΛΑΖΟΜΕΝΙΩΝ), вероятно, воспроизводят изображения местных статуй философа. 1-й тип (ок. 100 г. до н. э.) изображает Анаксагора в разворот слева, сидящим на барабане каменной колонны, правая рука поднята в поучающем жесте, левая опущена на колено. 2-й тип (эпоха империи) — стоящим в разворот справа, грудь обнажена, левая нога опирается на надгробие, в вытянутой правой руке он держит глобус, левая упирается в бок» — ДК.

 

Апофтегматика

ср. А 1, § 10. 13

 

28. АРИСТОТЕЛЬ. Метаф., 1009 b 25 (после 28 В 16): Упоминают также изречение Анаксагора (обращенное к кому-то из его учеников) о том, что сущее будет для них таким, каким они его будут представлять.

29. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, II, 130: Как сообщают, Анаксагор из Клазомен сказал, что цель жизни —созерцание и проистекающая из него свобода.

30. АРИСТОТЕЛЬ. Никомахова этика, 1141 b 3=ФАЛЕС, А 9.

Там же, 1179 а 13: По-видимому, и Анаксагор считал, что счастливый — это не богач и не властитель; по его словам, он бы не удивился, если бы [тот, кто действительно счастлив], показался толпе ненормальным. Ср.: АРИСТОТЕЛЬ. Евдемова этика, 1215 b 6. Там же, 1216 а 11: Говорят, что на чей-то недоуменный вопрос, чего ради предпочтительней родиться на свет, чем не родиться, Анаксагор ответил: «Ради созерцания неба и порядка Вселенной».

ЕВРИПИД, фр. 910 N.(поет хор): Блажен, кто стяжал знание науки (ἱστορία), кто не причиняет зла согражданам и не стремится к неправедным делам, но созерцает нестареющий строй (космос) бессмертной природы — как он возник, отчего? К таким людям никогда не льнут помыслы о постыдных делах.

31. ВАЛЕРИЙ МАКСИМ, VIII, 7 ext. 6: А каким рвением пылал Анаксагор! Воротясь из долгих странствий на родину и увидев свои владения заброшенными, он сказал: «Я бы не уцелел, если бы они не пропали». Слова, исполненные изысканной мудрости1 Ибо, если бы он возделывал свои угодья, а не духовные дарования и остался бы хозяином в родовом поместье, он не вернулся бы в него столь знаменитым Анаксагором.

32. ПЛУТАРХ. Перикл, 16: Однажды, когда Перикл был очень занят, Анаксагор, уже старик, лежал без призора, накрывши голову, чтобы покончить жизнь, уморив себя голодом. Когда известие об этом дошло до Перикла, он в испуге сейчас же побежал к старику и стал уговаривать его оставить это намерение, оплакивая не его, а себя при мысли, что лишится такого советника в государственных делах. Тогда Анаксагор открыл голову и сказал ему: «Перикл, и тот, кто имеет надобность в лампе, подливает в нее масла» (пер. С. И. Соболевского).

33. ГАЛЕН. О воззрениях Гиппократа и Платона, IV, 7. с. 392 Müller=ПОСИДОНИЙ, F 165 Edelstein-Kidd: Поэтому он говорит о «предварении» событий и об отношении к еще не наступившему как к уже наступившему. Термин «предварять» (προενδημεῖν) означает у Посидония: заранее воображать и представлять в своем сознании то событие, которое должно произойти, так чтобы постепенно свыкнуться с ним как со свершившимся фактом. Поэтому [Посидоний] привел тут изречение Анаксагора: когда ему сообщили о смерти сына, он совершенно спокойно ответил: «Я знал, что родил его смертным», а Еврипид заимствовал эту мысль и вложил в уста Тесею слова [фр. 96 4 N.]:

Я мудрецом одним сему наученный

Всегда несчастья в мыслях представлял себе,

Воображал изгнанье из отечества,

Безвременную смерть, другие бедствия,

Чтоб коль со мной стрясется, что я мнил в уме,

Страданий вящих новизной не вызвало.

Ср.: ЕВРИПИД: Алкестида (поставлена в 438 г. до н. э.), ст. 903 cл.

34. СТОБЕЙ, IV, 52 b, 39 Н.: Анаксагор говорил, что есть два урока смерти: время до рождения и сон.

34 а. ЦИЦЕРОН. Тускуланские беседы, I, 43, 104: Когда Анаксагор умирал в Лампсаке и друзья спросили его, не желает ли он, чтобы, ежели что стрясется, его перевезли на родину в Клазомены, он ответил: «Нужды нет: путь в преисподнюю отовсюду одинаков», Прекрасно сказано!

 

514

 

Сочинение

ср. А 1, § 6

 

35. ПЛАТОН. Апология Сократа, 26 d: [Мелет] ... он говорит, что Солнце — камень, а Луна — земля. [Сократ] Так ты вздумал обвинять Анаксагора, [а не меня], любезный Мелет? И ты так презираешь судей и считаешь их настолько безграмотными, что, по-твоему, они не знают, что этими речами полны книги Анаксагора Клазоменского? И значит, юноши от меня узнают то, что можно иной раз купить в орхестре самое большее за драхму и поднять Сократа насмех, если он станет выдавать за свои эти учения, к тому же столь нелепые?

36. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, I, 78: Поздно пришли к эллинам преподавание словесности и [прозаическая] литература. Алкмеон Кротонский и т. д. [см. 24 А 2]. Другие сообщают, что первым издал в списках книгу Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец.

37. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, I, 16: По одному сочинению написали Мелисс, Парменид, Анаксагор.

38. ПЛУТАРХ. Об изгнании, 17. 607 F: Сидя в тюрьме, Анаксагор чертил квадратуру круга.

39. ВИТРУВИЙ, VII, Предисл., 11: Впервые в Афинах Агафарх, когда Эсхил ставил трагедию, устроил сцену [=перспективную декорацию] и оставил об этом исследование. По его почину Анаксагор и Демокрит написали [работы, посвященные] этому же вопросу: каким образом надлежит из центра, помещенного в определенном месте, [провести] линии сообразно как взору глаз, так и распространению лучей соответственно естественной пропорции, чтобы о несуществующей [в опыте] вещи существующие [в опыте] изображения зданий давали в сценических декорациях впечатление, [что она существует], и чтобы из предметов, изображенных в одной и той же плоскости, одни казались находящимися позади, другие—выступающими вперед (пер. С. Я. Лурье, см.: ДЕМОКРИТ, фр. 139 с комм.).

40. Мюнхенский кодекс 490, XV век, л. 483v: Об Анаксагоре. По словам некоторых, Анаксагор написал трактат о неразрешимых вопросах и назвал его «Ремень», поскольку, по его мнению, он привязывал читателей к безысходным трудностям.

*40 а. ГАЛЕН. Об отсутствии печалей, у Ибн аби Ушайбийя, CMG, Supp. Or. II, с. 90 (пер. с араб.): Еr [Galen] sagte in seinem Buch «Über die Vertreibung des Kummers», dass ihm in den grossen königlichen Schatzkammem der Stadt Rom zahlreiche Bücher [...] verbrannt seien. Einige der verbrannten Exemplare waren von der Hand des Aristoteles, des Anaxagoras und des Andromachos.

 

Учение

ср. А 1, § 8

 

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, V, 42 (каталог сочинений Теофраста): «Против Анаксагора» — 1 книга; «Об учениях Анаксагора» — 1 книга; ср.: СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 166, 17 (цит. ниже в А 41).

41. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 27, 2 [=ТЕОФРАСТ. Физические мнения, фр. 4 Diels]: Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец, примкнув к философии Анаксимена, первым реформировал воззрения о началах и восполнил недостающую причину. При этом телесных начал он принял бесконечно много: по его мнению, все подобочастные, как-то: вода, огонь или золото, безначальны и неуничтожимы, а их видимое (феноменальное) возникновение и уничтожение всецело обусловлены соединением и разделением [частиц], причем все [подобочастные] содержатся во всех, но каждое характеризуется по тому, что в нем преобладает. Так, золотом феноменально является то, в чем много золота, хотя при этом в нем содержится все. Действительно Анаксагор говорит, что «во всем содержится доля всего» и «чего в каждой отдельной вещи больше всего содержится, тем она с наибольшей ясноразличимостью была и есть» [В 12]. Об этом, по словам Теофраста, Анаксагор учит сходно с Анаксимандром, так как тот [=Анаксимандр] утверждает, что при дифференциации бесконечного [начала] сродные [частицы] устремляются друг к другу, и что уже было налично как золото, [незримо рассеянное] во Вселенной, то и становится [видимым] золотом, а что как земля — то землей. То же и все остальные вещи: они не возникают, но изначально имеются в наличии. Но только Анаксагор присовокупил в качестве причины движения и возникновения Ум, разделяясь под действием которого [подобочастные вещества] породили миры (космосы) и все остальные существа. «При таком толковании, — говорит [Теофраст], — можно было бы считать, что Анаксагор принимает бесконечное число материальных начал и одну причину движения и возникновения — Ум. Но если истолковать смесь всех вещей как единую субстанцию (φύσιν), неопределенную и по виду [=качественно] и по величине, то выходит, что он полагает два начала: природу бесконечного и Ум, так что телесные элементы, как видим, он рассматривает сходно с Анаксимандром».

Там же, 166, 15: Анаксагор утверждал, что «ни у малого нет наименьшего, но всякий раз еще меньшее, ни у большого нет величайшего» [В 3]. Это явствует из самой цитаты, а также из слов Теофраста, который во второй книге сочинения «Об Анаксагоре» пишет так: «Далее, неубедительно утверждение, что все вещи содержатся во всем на том основании, что они бесконечны по величине и по малости и что нельзя постулировать ни наименьшую, ни наибольшую величину».

*Там же, 162, 31: Стало быть, в гомеомерии содержится и плоть, и кость, и кровь, и золото, и свинец, и сладкое, и белое, но вследствие малости они не воспринимаются нашими чувствами, хотя все содержится во всем.

42. ИППОЛИТ. Опровержение всех ересей, I, 8, 1 сл.: После него [Анаксимена] был Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец. Он считал началом всего ум и материю: ум — как творящую причину, материю — как становящуюся. Все вещи были вперемешку, а ум пришел и упорядочил. Материальные начала, по его словам, бесконечны [по числу], и малость их тоже бесконечна. (2) Все вещи были приведены в движение умом, и подобное сошлось с подобным. Часть из них под действием кругового движения получила постоянное место на небе: плотное, влажное, темное, холодное и все тяжелое сошлись в середину (когда они затвердели, из них возникла Земля), а то, что этому противоположно: горячее, светлое, сухое и легкое, устремилось в даль эфира. (3) Земля имеет плоскую форму и парит, не падая, благодаря своей величине, а также потому, что не существует пустоты, и потому, что воздух, сила коего безмерна, удерживает Землю на весу. (4) Что касается наземной влаги, то море возникло из [первичных] земных вод (после испарения которых образовалось то, что имеется теперь) и от стока рек. (5). Реки питаются как дождями, так и подземными водами: земля-то полая, а в полостях — вода. Нил разливается летом потому, что в него стекают воды от [таяния] горных снегов. (6) Солнце, Луна и все звезды — раскаленные камни, охваченные круговращением эфира. Ниже звезд есть некие тела, которые вращаются вместе с Солнцем и Луной, невидимые для нас. (7) Тепло звезд мы не ощущаем, так как они на большом расстоянии от Земли, и к тому же не так горячи, как Солнце, поскольку занимают область похолодней. Луна ниже Солнца и ближе к нам. (8) Солнце по величине превосходит Пелопоннес. Свет у Луны не свой, но от Солнца. Круговращение звезд происходит под Землей. (9) Затмения Луны бывают от того, что ее заслоняет Земля, а иной раз и тела, [которые обращаются] ниже Луны; затмения Солнца — когда его заслоняет Луна, по новолуниям. Повороты Солнца и Луны происходят от того, что их отбрасывает назад воздух. Луна поворачивает часто, так как не может одолеть холодное начало [=воздух]. (10) Он впервые точно определил условия затмений и лунных фаз. Он сказал, что Луна землеобразна и что на ней есть равнины и ущелья. Млечный путь — отражение света звезд, не освещаемых Солнцем. Падающие звезды как бы искры, которые срываются [с неба] от движения небосвода. (11) Ветры возникают от того, что Солнце разжижает воздух, причем расплавленные [потоки] уходят в небесную высь, а оттуда отскоком несутся назад. Громы и молнии происходят от того, что горячее [вещество] врывается в облака. (12) Землетрясения происходят, когда верхний воздух врывается в подземный: последний сотрясается, поддерживаемая им Земля колеблется. Животные первоначально родились во влаге, а потом [стали рождаться] одно от другого, причем самцы родятся, когда семя, выделившись с правой стороны, приклеится к правой стороне матки, а самки — когда наоборот. (13) Он был в расцвете * * * <а умер> в первый год восемьдесят восьмой олимпиады [428 г. до н. э.]; в том же году, как сообщают, родился Платон. Про него говорят также, что он был провидцем.

43. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, 984 а 11: Анаксагор из Клазомен, который по времени был раньше [Эмпедокла], а делами — позже, принимает бесконечное число начал: он утверждает, что почти все подобочастные (как, например, вода или огонь) возникают и уничтожаются только в смысле соединения и разделения, а в другом смысле не возникают и не уничтожаются, но пребывают вечными. АРИСТОТЕЛЬ. О небе, 302 а 28: Учение Анаксагора об элементах прямо противоположно учению Эмпедокла. Последний утверждает, что огонь, земля и рядоположные им тела суть элементы тел и что все тела состоят из них; Анаксагор, наоборот, — что подобочастные вещества, (т. е. мясо, кость и все подобное) — элементы, а воздух и огонь — смеси этих и всех остальных «семян», поскольку и тот и другой представляют собой скопление всех подобочастных [телец], невидимых [вследствие малости]: потому-то из них [воздуха и огня] и возникает все («эфир», по его терминологии, означает то же, что огонь).

44. ЛУКРЕЦИЙ, I, 830 сл. (пер. Ф. А. Петровского):

Анаксагора теперь мы рассмотрим «гомеомерию»,

Как ее греки зовут, а нам передать это слово

Не позволяют язык и наречия нашего скудость,

Но тем не менее суть его выразить вовсе не трудно.

Прежде всего, говоря о гомеомерии предметов,

Он разумеет под ней, что из крошечных и из мельчайших

Кости родятся костей, что из крошечных и из мельчайших

Мышцы рождаются мышц и что кровь образуется в теле

Из сочетанья в одно сходящихся вместе кровинок.

Так из крупиц золотых, полагает он, вырасти может

Золото, да и земля из земель небольших получиться;

Думает он, что огонь — из огней и что влага — из влаги,

Воображая, что все таким же путем возникает.

Но пустоты никакой допускать он в вещах не согласен,

(844) Да и дроблению тел никакого предела не ставит.

.   .    .    .    .    .

(875) Здесь остается одна небольшая возможность увертки,

Анаксагор за нее и хватается, предполагая,

Будто все вещи во всех в смешеньи таятся, но только

То выдается из них, чего будет большая примесь,

Что наготове всегда и на первом находится месте.

45. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Г 4.203 а 19: А те, кто полагает элементы бесконечными [по числу], как Анаксагор и Демокрит, говорят, что бесконечное [=материя] непрерывно благодаря контакту [частиц] и составляется, согласно первому, из подобочастных, согласно второму — из панспермии фигур [=атомов]. Причем первый из них считает, что любая частица — смесь, подобная Вселенной, так как зрительный опыт говорит о том, что все что угодно возникает из всего чего угодно. Исходя из этого, он, по-видимому, и сказал, что «некогда все вещи были вперемешку» [В 1] и т. д.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 460, 4: Поскольку и Анаксагор, и Демокрит принимают бесконечное число начал (первый — гомеомерии, второй — атомы), [Аристотель] сначала излагает воззрение Анаксагора, и объясняет нам, почему Анаксагор пришел к такому представлению, и показывает, что Анаксагору приходится считать бесконечной по величине не только целокупную смесь [Вселен.], но и утверждать, что каждая гомеомерия, подобно Вселенной, содержит в себе все вещи, и даже не просто бесконечные [по числу], но и бесконечное число раз бесконечные (ἀπειράκις ἄπειρα). К такому воззрению Анаксагор пришел, полагая, что ничто не возникает из не-сущего и что все питается [=растет за счет] себе подобным. Он наблюдал, что все возникает из всего, пусть даже не непосредственно, а по порядку (так, из огня возникает воздух, из воздуха — вода, из воды — земля, из земли — камень, а из камня — опять огонь) и что, когда принимают одну и ту же пищу, например хлеб, возникает много неподобных [между собой вещей]: плоть, кости, вены, сухожилия, волосы, ногти, а бывает, что и перья, и рога; при этом подобное растет за счет подобного. Поэтому он решил, что все это содержится в пище, а в воде (раз ею питаются деревья) содержатся древесина, кора и плоды. Поэтому он утверждал, что все намешано во всем и возникновение происходит путем выделения [из смеси]. Вероятно, его навело на эту мысль и то, что при накаливании некоторых [веществ] из них возникают другие, например из камня — огонь, а из булькающей воды — воздух. Таким образом, наблюдая, что из каждой из ныне разделенных вещей выделяется все (как, например, из хлеба — плоть, кость и т. д.), и объясняя это тем, что в ней одновременно содержится и смешано воедино все, он на этом основании предположил, что раньше [вообще] все сущее было смешано воедино, прежде чем разделилось [на отдельные вещи]. Поэтому он и начал свое сочинение так: «Все вещи были вперемешку», [В 1], так что любая вещь, как этот-вот хлеб, и эта-вот плоть, и эта-вот кость, по своему составу—смесь, подобная Вселенной. Там же, 1123, 21: Как полагали, Анаксагор утверждал, что все вещи были вперемешку и оставались неподвижными в течение бесконечного времени, затем творец космоса — Ум, соизволив разделить виды (εἴδη), которые он называет гомеомериями, сообщил им движение,

46. АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, I, 1. 314 а 18: [Анаксагор] полагает элементами подобочастные, как-то: кость, плоть, костный мозг и прочие вещи, часть каждой из которых соименна [«синонимична»] целому.

 

518

 

Мнения философов, I, 3, 5: Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец, началами сущего полагал гомеомерии, ибо ему казалось совершенно необъяснимым, как из того, чего нет, может возникнуть нечто или же уничтожиться в то, чего нет. Ведь мы едим пищу простую и однородную, хлеб и воду, а из нее образуются волосы, вены, артерии, плоть, сухожилия, кости и прочие части. Стало быть, раз это происходит, надо признать, что в пище, которую мы едим, [уже] содержится все, что есть, и что все растет из того, что [уже] есть. В этой пище содержатся порождающие частицы крови, сухожилий, костей и прочего, которые постигаются разумом. Не следует все сводить к ощущению на том основании, что эти [части тела] образуются из хлеба и воды: в них есть постигаемые разумом частицы. Поскольку содержащиеся в пище части (μέρη) подобны (ὅμοια) порождаемым ими [вещам], он назвал их подобочастиями (ὁμοιομερείας) и признал началами сущего, причем подобочастия — материей, а творящей причиной — все упорядочивший Ум. Начинает он так: «Все вещи были вперемешку, а Ум их разделил и упорядочил» (χρήματα означает «вещи»). Поэтому его надо одобрить за то, что он присовокупил к материи творца.

47. ПЛАТОН. Федон, 97 b: Но однажды я услышал, как кто-то читал [вслух] из книги Анаксагора (как он сказал) и толковал о том, что-де устроитель и причина всех вещей — Ум. Я пришел в восторг от этого объяснения и решил, что тут что-то есть, в этом утверждении, что Ум — причина всех вещей, и подумал: если это так, то уж Ум-то, взявшись устраивать, должен устраивать все и располагать всякую вещь наилучшим образом. . . я думал, что нашел в лице Анаксагора учителя себе по душе (букв, «по уму») в объяснении вещей и что сначала он мне скажет — Земля плоская или круглая, а сказав, пояснит причину и необходимость [этого], исходя из принципа наивысшего блага: почему для Земли лучше всего быть именно такой; и если скажет, что Земля находится в центре, то пояснит, что для нее лучше всего быть в центре. (98 а) Я уже было настроился [прекратить поиски и] больше не искать иного вида причины, если он изъяснит мне это. Точно так же я настроился услышать от него сходные объяснения касательно Солнца, Луны и других звезд, их относительной скорости, поворотов и других явлений: в чем заключается принцип наивысшего блага для действий и претерпеваний каждой из них? Раз он говорит, что они упорядочены Умом, думал я, он никак не может приложить к ним какую-либо иную причину, кроме одной: самое лучшее для них — быть так, как они есть. Я думал, что, объяснив причину каждой из этих вещей и всех вместе, он растолкует, что самое лучшее для каждой из них и каково благо, общее для всех. Свои надежды я не продал бы и за большие деньги и, с большим рвением взяв книги [Анаксагора], стал читать их так быстро, как только мог, чтобы поскорее узнать, что самое лучшее и худшее. Как восхитительна была надежда, друг мой, и как я разочаровался, когда, углубившись в чтение, увидел, что умом он не пользуется вовсе и не указывает настоящих причин упорядоченности вещей, а ссылается на всякие там воздухи, эфиры, воды и множество других нелепых вещей.

АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 4. 985 а 18: у Анаксагора Ум используется как deus ex machina (μηχανή). Для творения мира, и всякий раз, как он не может объяснить, по какой причине [нечто] с необходимостью имеет место, он его притаскивает, а в остальных случаях он называет причиной происходящего все что угодно, только не Ум.

СИМПЛИКИЙ. Комм, к «Физике», 327, 26 [=ЕВДЕМ, фр. 53 W.]: Также и Анаксагор, по словам Евдема, оставив в стороне Ум, объясняет образование большинства вещей самопроизвольностью (αὐτοματίζων).

 

519

 

48. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), I, 7, 5: Анаксагор говорит, что тела первоначально были неподвижны, а Ум бога их упорядочил и все привел в движение.

Там же (Стобей), I, 7, 15 («Что есть бог»?): По Анаксагору, бог есть Ум — творец космоса. Ср.: ЕВРИПИД, фр. 1018 N.: В каждом из нас ум [=дух] есть бог [ср. 64 С 2].

ЯМВЛИХ. Протрептик, 8: «Наш ум есть бог», как сказал. . . Анаксагор.

ФИЛОДЕМ. О благочестии, стб, 4 а, с. 66 G. (Теология Анаксагора): [Ум?] . . . был, есть и будет, над всем правит и господствует. И Ум упорядочил все вещи, сущие бесконечными и смешанными. . . ЦИЦЕРОН. О природе богов, 1,11, 26: Затем Анакса­гор, который был преемником Анаксимена по школе, первым выдвинул утверждение, что разделение и порядок всех вещей определяются и устраиваются разумной силой бесконечного ума. При этом он проглядел, что в нем [уме] не может быть ни чувствен­ного и протяженного в бесконечность движения, ни вообще ощущения, которым бы он ощущал [как собственное тело] всю природу [=Бселенную], приведя ее в движение. Далее, если он полагал этот ум как бы живым существом, то должно быть нечто более внутреннее, [чем он сам], на основании чего он и называется живым существом. Что же внутренней ума? Следовательно, он должен быть окружен внешним [духовным] телом. Поскольку это абсурдно, то чистый и простой ум, не соединенный ни с чем, посред­ством чего он мог бы ощущать, представляется выходящим за границы нашего пони­мания.

49. ЦИЦЕРОН. Учения академиков, II, 37, 118: Анаксагор [полагал началом] бесконечную материю, а из нее—маленькие подобные между собой частицы; сначала они были смешаны, затем приведены в порядок божественным умом.

50. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Г 5. 205 Ъ 1: Анаксагор абсурдно говорит о непо­движности бесконечного [тела]: он утверждает, что бесконечное упирается само в себя, так как находится в самом себе (ибо ничто другое его извне не объемлет [=не ограни­чивает]), предполагая, что где бы нечто ни находилось, там для него и естественно быть. См. также: ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. О Мелиссе. . ., 2. 975 b 17 и 976 а 14=30 А 5.

51. Мнения философов (Стобей), I, 14, 4 (форма корпускул): Согласно Анакса­гору, подобочастные многоразличны по форме.

52. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А 4. 187 а 20 [ср. 12 А 16]: *Другие говорят, что из одного выделяются содержащиеся в нем противоположности, — так говорит Анаксимандр и те, кто принимает одно и многое, как Эмпедокл и Анаксагор: они также допускают, что все прочее выделяется из смеси. Различаются они между собой тем, что один [=Эмпедокл] допускает периодичность этого [=выделения из смеси], а дру­гой — однократность, а также тем, что один [=Анаксагор] [допускает] бесконечное число [элементов] — как подобочастных, так и противоположностей, — а другой — только известные [четыре] элемента* (187 а 26). По-видимому, Анаксагор пришел к этому мнению о бесконечности [элементов], так как считал верным общепринятое воззрение физиков, согласно которому ничто не возникает из того, чего нет (поэтому говорят так: «Все вещи были вперемешку» и «возникновение такой-то вещи равно­значно изменению» *или, согласно другим, «соединению и разделению»), а также исходя из того, что противоположности возникают друг из друга: следовательно, они содер­жались [одна в другой]. Действительно, если все возникающее по необходимости должно возникать либо из того, что есть, либо из того, чего нет, а возникновение из того, чего нет, невозможно (в этом мнении единодушны все физики), то они решили,

520

 

что оставшаяся альтернатива по необходимости должна быть верной, т. е. что [возни­кающее] возникает из того, что [уже] есть и имеется в наличии, но не воспринимается нашими чувствами по причине маленькой величины корпускул (ὄγκων). Поэтому они и говорят, что все размешано во всем, так как наблюдали, что все возникает из всего» По их мнению, вещи феноменально являются [нам] различными и называются разными именами в зависимости от того, какая из них преобладает по количеству в смеси беско­нечных [по числу ингредиентов]: в чистом виде целиком не бывает ни белого, ни чер­ного, ни сладкого, ни плоти, ни кости, но чего больше всего содержит всякая вещь, тем и представляется (δοκεῖν) [нам] ее качественная самобытность (φύσιν).*

АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, 314 а 11: А те, кто полагает материю множественной, как Эмпедокл, Анаксагор и Левкипп, должны считать [воз­никновение и качественное изменение, ἀλλοίωσις] различными. Да только Анаксагор, [утверждая это различие], забыл свои собственные слова: ведь он же сам говорит, что «рождение и гибель равнозначны изменению (ἀλλοιοῦσθαι)».

53. *АРИСТОТЕЛЬ. Физика, А, 4. 188 а 5: А утверждение [Анаксагора], что [окончательное] разделение вещей не произойдет никогда, хоть и неосознанно, но верно, так как свойства неотделимы [от вещей]. . . (188 а 9) Так что несуразен взыскую­щий невозможного «Ум», коль скоро он хочет разделить [вещи], а сделать это невоз­можно и т. д.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 461, 19: Даже при разделении [дифферен­циации] они [=чувственные вещи] не оторвались полностью друг от друга [ср. В 8]. Поэтому Анаксагор говорит, что разделение всех вещей вообще невозможно, так как разделение [~дифференциация] не есть полный разрыв.

54. Мнения философов, I, 17, 2: [Одни объясняют смесь как слияние и превраще­ние (ἀλλοίωσις) элементов]. А Анаксагор и Демокрит с их последователями считают, что смеси образуются путем рядоположения элементов.

55. ПЛАТОН. Кратил, 413 с 4: [Этимология слова τὸ δίκαιον, «справедливое*]. Дру­гой говорит. . . что «справедливое» — это то, о чем говорит Анаксагор, т. е. Ум, так как Ум, по его словам, будучи самовластным и на смешанным ни с чем, упорядочивает все вещи, проходя насквозь (διὰ ἰόντα) через все.

АРИСТОТЕЛЬ. О душе, А 2. 405 а 15: [Анаксагор] полагает ум началом по преимуществу: из всех сущих только его одного он признает простым, беспримесным и чи­стым. Причем он приписывает одному и тому же началу обе [способности], как позна­ния, так и движения, полагая, что Ум привел в движение Вселенную,

56. АРИСТОТЕЛЬ. Физика, Θ 5. 256 b 24: Поэтому Анаксагор правильно считает Ум нестрадательным и беспримесным, раз он признает его причиной движения: только в том случае он может двигать, если сам недвижим, и [только в том случае] господствовать [над материей], если сам не смешан [с ней]. Ср.: *АРИСТОТЕЛЬ Метафизика, 1072 а 4: Что действительность предшествует [во времени возможности] —*тому свидетель Анаксагор: Ум есть действительность (энергия).

57. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Строматы, II, 14: Анаксагор впервые поставил над вещами Ум, но и он не сохранил творящей причины, а вообразил какие-то дурацкие «вихри» при полной бездеятельности и глупости ума.

58. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 3. 984 b 15: Поэтому сказавший, что в при­роде (как в живых существах) содержится Ум и что это он причина космоса и всего [миро]порядка, явился словно трезвый по сравнению с прежними [философами], говорившими [пьяную] чушь (εἰκῇ). Доподлинно известно, что таких взглядов держался

 

521

 

Анаксагор, но есть основания предполагать, что еще раньше их высказал Гермотим из Клазомен.

59. *АРИСТОТЕЛЬ. Физика, 6 1. 250 Ъ 24: [Анаксагор] говорит, что все вещи были вперемешку и оставались неподвижными в течение бесконечного времени, а Ум сообщил им движение и разделил. . .

СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 1185, 9 (=ЕВДЕМ, фр. 111 W.): Евдем упре­кает Анаксагора не только за его утверждение, что движение некогда началось, а раньше его не было, но и за то, что он упустил сказать, будет ли оно продолжаться или однажды закончится (ведь это вовсе не очевидно). «Что мешает Уму, — говорит он, — однажды принять решение остановить все вещи столь же [немотивированно], как он, по словам [Анаксагора], привел их в движение?». Еще Евдем вменяет Анакса­гору в вину вот что: «Каким образом отрицательная противоположность может пред­шествовать во времени положительной? Стало быть, если покой есть отрицательная противоположность движения, он не может существовать раньше движения».

60. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, I 6. 1056 b 28: Поэтому неверно сказал Анакса­гор, отступив [от истины], что «все вещи были вперемешку, бесконечные по множеству и по малости» [В 1]; вместо «и по малости» (μικρότητι) следовало сказать «и по мало­численности» (ὀλιγότητι) — в действительности они не бесконечны.

61. Там же, Λ 2. 1069 b 19: Все возникает из сущего, но только сущего в воз­можности, а в действительности не сущего. Именно это означает Одно Анаксагора (так лучше, чем «все вперемешку»), и «смесь» Эмпедокла и Анаксимандра, и то, что го­ворит Демокрит, <только> «вперемешку все было» в возможности, а в действительно­сти—нет. Так что они, пожалуй, толковали о материи.

Там же, А 8. 989 а 30: Что касается Анаксагора, то если принять, что он полагает два элемента, то такое толкование вполне соответствовало бы теории, которую он сам, правда, ясно не сформулировал, но по необходимости внял бы тем, кто ему [ее] под­сказал. . . (b 4) если следовать [за ходом его рассуждений] и помогать ему ясно форму­лировать то, что он хочет сказать, то может статься, что высказывания его покажутся более современными. Ясно, что в то время, когда ничто еще не было выделено, о таком [нерасчлененном] бытии невозможны были никакие истинные высказывания: напри­мер [о нем нельзя было сказать] ни «белое», ни «черное», ни «серое», ни [приписать ему] какой-либо другой цвет. Напротив, оно по необходимости было бесцветным, так как в противном случае у него был бы определенный цвет. На том же основании оно должно было быть также безвкусным. Нельзя было высказать о нем и никакой другой предикат: оно не может быть ни «каким», ни «скольким», ни «чем». В противном случае ему был бы присущ один из так называемых частных видов (эйдосов), но это невозможно, коль скоро все смешано. Иначе выделение уже имело бы место, а он говорит, что все было смешано, кроме Ума, и только он несмешан и чист. Откуда следует, что он пола­гает началами Одно (ибо оно — простое и несмешанное) и Иное в том смысле, в каком мы полагаем Неопределенное, прежде чем оно получило определение и сопричастность некому виду (эйдосу). Так что выражается он неточно и неясно, но то, что он имеет в виду, похоже на высказывания позднейших [философов] и распространенные ныне воззрения.

62. ДИОДОР СИЦИЛИЙСКИЙ, I, 7, 7 [контекст см. в гл. 12 Dubia]: Еврипид, похоже, тоже согласен со сказанным выше в том, что касается природы Вселенной (ибо он был учеником естествоиспытателя Анаксагора); в «Меланиппе» он высказы­вается так [фр. 484 N.]:

 

522

 

И не мое то слово — матери моей,

Что было Небо и Земля — единый лик,

Когда же разделились меж собою врозь,

То породили все, произведя на свет

Деревья, птиц, зверей и рыб морских,

А также смертных род.

63. Мнения философов (Стобей), II, 1, 2: Фалес. . . Анаксагор, Платон, Аристо­тель, Зенон, [признают] один космос.

64. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 154, 29: [Анаксагор и Эмпедокл разли­чаются], во-первых, тем, что, по словам Анаксагора, единожды возникнув из смеси, космос впредь пребывает, управляемый и разделяемый Умом-начальником. . . Там же, 1121, 21; Анаксагор, Архелай и Метродор из Хиоса, судя по всему, считают, что кос­мос возник с началом времени. Они утверждают, что движение также [некогда] нача­лось: в течение предшествующего времени сущее было неподвижным, Ум вызвал дви­жение, движение породило космос. По-видимому, и они также принимают начало миротворения [лишь] с дидактической целью.

65. Мнения философов (Стобей), II, 4, 6: Анаксимандр, Анаксимен, Анаксагор, Архелай, Диоген, Левкипп [считают] космос уничтожимым. Там же, I, 24, 2=ЭМПЕДОКЛ, фр. 54 В.

66. Там же, I, 29, 7 («О случайности», тюхэ): Анаксагор и стоики [определяют слу­чайность] как причину, неясную человеческому рассудку.

АЛЕКСАНДР АФРОДИС. О судьбе, 2: Анаксагор говорит, что ничто из про­исходящего не происходит волею судьбы (εἱμαρμένη), это имя лишено смысла.

Схолии к Элию Аристиду, кодекс Vatic, gr. 1298: Анаксагор говорил, что над людьми нет вообще никакого промысла богов, но всеми человеческими делами правит случай (тюхэ).

67. Мнения философов, II, 8, 1: Диоген и Анаксагор говорили, что после того, как космос образовался и произвел из земли животных, он спонтанно наклонился к югу.

68. АРИСТОТЕЛЬ. О небе, Δ 2. 309 а 19: Из числа тех, кто отрицает существование пустоты, одни, как Анаксагор и Эмпедокл, не дали никакого объяснения легкого и тяжелого.

АРИСТОТЕЛЬ. Физика, 213 а 22: Те, кто пытается доказать, что пустоты нет, опровергают не [существование] «пустоты» в общеупотребительном смысле, а [«пустоты»] в ошибочном смысле — такую ошибку допускает Анаксагор и опровергающие сходным образом. На самом деле они доказывают [лишь], что воздух есть нечто, когда испытывают на прочность [надутые] мехи и показывают силу [сопротивления] воздуха и когда запирают его в клепсидрах.

69. ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. Проблемы, XVI, 8. 914 b 9: Причина того, что происходит в клепсидре, в целом, по-видимому, та, что указывает Анаксагор: запертый в ней воздух — причина того, что вода не входит, когда трубка заткнута. Но это не безусловная причина: если окунуть клепсидру в воду боком, то даже при заткнутой трубке вода войдет внутрь. Поэтому Анаксагор недостаточно объяснил, при каких условиях [воздух выступает как] причина.

70. ТЕОФРАСТ. Об ощущениях, 59: [Физики] говорят, например, что разреженное и тонкое — горячее, а плотное и густое — холодное: таким манером Анаксагор различает аэр и эфир.

 

523

 

71. Мнения философов, II, 13, 3 («О сущности звезд»): Анаксагор: по своей сущности облекающий [космос] эфир огненный, но силой круговращения он восхитил с Земли камни и, воспламенивши, обратил в звезды.

72. Там же (Стобей), II, 20, 6: Анаксагор: Солнце — раскаленная глыба или камень.

Там же (Псевдо-Плутарх), II, 21, 3 («О величине Солнца»): Анаксагор: во много раз больше Пелопоннеса.

Там же, II, 23, 2 («О солнцеворотах»): Анаксагор: в силу обратного толчка около-полярного воздуха, который оно [=Солнце] само [туда] нагнетает и усиливает через сгущение.

73. КСЕНОФОНТ. Воспоминания о Сократе, IV, 7, 6: Вообще он [=Сократ] не советовал заниматься изучением небесных явлений, как бог производит каждое из них: этого, думал он, людям не удастся постигнуть, да и богам не доставит удовольствия, кто исследует то, чего они не захотели открыть; к тому же рискует сойти с ума, кто занят такими изысканиями, точно так же как сошел с ума Анаксагор, очень гордившийся своим объяснением действий богов. (7) Так, Анаксагор говорил, что огонь и Солнце одно и то же, но он упустил из виду то, что на огонь люди легко смотрят,, а на Солнце не могут глядеть, что от солнечного света люди имеют более темный цвет кожи, а от огня — нет; он упустил из виду также и то, что ни одно растение без солнечных лучей не может хорошо расти, а от согревания огнем они все погибают; утверждая, будто Солнце есть раскаленный в огне камень, он упустил из виду и то, что камень, находясь в огне, не светит и не может долго держаться, а Солнце вечно остается самым блестящим светилом (пер. С. И. Соболевского).

АРИСТОТЕЛЬ, О небе, А, 3. 270 Ъ 24: Анаксагор употребляет это имя [=«эфир»] неправильно: он называет «эфиром» огонь. СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 119, 2: Он винит Анаксагора в том, что тот неправильно этимологизировал имя αἰθήρ от αἴθειν, т. е. «жечь», и поэтому употребляет его применительно к огню. См. также: АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, 339 b 22.

74. ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. Проблемы, XI, 33. 903 а 7: Почему ночью лучше слышно, чем днем? Потому ли, что — как говорит Анаксагор — днем воздух шипит и шумит, поджариваясь на солнце, а ночью погружается в тишину, поскольку жар исчезает?

ПЛУТАРХ. Застольные вопросы, VIII, 3, 3. 722 А: Анаксагор говорит, что от солнечного нагрева воздух приходит в дрожательное и колебательное движение — это видно по мельчайшим пылинкам и частичкам (некоторые называют их «пушинками»), которые постоянно мелькают в солнечном луче. Вот эти самые частички, по словам Анаксагора, шипя и шумя от жара, днем приглушают [человеческие] голоса, а ночью их тряска и гул унимаются.

75. ПРОКЛ. Комм. к «Тимею», III, 63, 26 D.: Платон [38 с 5]. . . учил, что Солнце и Луна вместе произошли в [чувственный] мир. Но и эту теорию изобрел не он — впервые ее выдвинул Анаксагор, как сообщает Евдем [фр. 147 W.].

76. ПЛАТОН. Кратил, 409 а 9: ... То, что он [=Анаксагор] говорил недавно — что Луна получает свет от Солнца. . . (b 6) если верно то, что говорят анаксагоровцы: все время кружа вокруг Луны, Солнце прибавляет ей все новый и новый свет. . .

77. Схолии к Аполлонию Родосскому, I, 498: Тот же Анаксагор говорит, что Луна – плоская страна, с которой, как полагают, упал Немейский лев.

 

524

 

Мнения философов, II, 25, 9 («О сущности Луны»): Анаксагор и Демокрит: раскаленная твердь, на которой есть равнины, горы и ущелья.

АХИЛЛ. Введение к Арату, 21, с. 49, 4 М.: Другие [считают Луну] раскаленной земной твердью, содержащей огонь; на ней есть иная обитаемая область, реки и все, что на Земле; оттуда же, по мифу, упал и Немейский лев.

Мнения философов, II, 30, 2 (чем объясняется «изображение» на диске Луны): По Анаксагору — неровностью строения; вследствие примеси холодного вещества и землистого состава одни [участки поверхности] у нее высокие, другие низкие, третьи впалые.

Там же (Стобей), II, 28, 5: Фалес первым сказал, что [Луна] освещается Солнцем. . . Анаксагор, Метродор — то же.

Там же (Стобей), II, 29, 6—7: Фалес, Анаксагор, Платон и стоики в согласии с математиками [=астрономами] [полагают, что] ежемесячные исчезновения [Луны происходят], когда она соединяется с Солнцем и <не> освещается [им], а затмения — когда она попадает в тень Земли, оказавшейся между обоими светилами, причем Луна заслоняется в большей мере, [чем при частичных затмениях]. (7) По словам Теофраста, Анаксагор [объясняет причины затмений] также тем, что иногда Луна заслоняется (обращающимися] ниже нее телами.

78. Там же (Псевдо-Плутарх), II, 16, 1: Анаксагор, Демокрит, Клеанф: все светила движутся с востока на запад.

79. АХИЛЛ. Введение к Арату, I, 13, с. 40, 26: Ни Анаксагор, ни Демокрит в «Большом мирострое» не признают светила живыми существами.

80. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, А 8. 345 а 25: Анаксагор и Демокрит с их последователями считают Млечный путь светом неких звезд, поскольку, двигаясь под Землей, Солнце не освещает [букв, «не видит»] некоторых звезд. Свет тех звезд, которые освещаются Солнцем, не виден (мешают солнечные лучи), а тех, которые загораживаются Землей так, что Солнце на них не светит, [виден], и вот собственный свет этих звезд, по их словам, и есть Млечный путь.

Мнения философов, III, 1, 5 (О Млечном пути): По Анаксагору, тень Земли падает на эту часть неба, когда зашедшее под Землю Солнце не освещает все [видимое небо] целиком.

81. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, А 6. 342 b 25: Анаксагор и Демокрит говорят, что кометы — это «со-видимость» (σύμφασις) блуждающих звезд, [возникающая] всякий раз, как благодаря [видимому] сближению они создают иллюзию взаимного контакта.

Мнения философов, III, 2, 2: Анаксагор, Демокрит [объясняют кометы как] соединение двух или больше звезд, путем слияния лучей.

Схолии к Арату, с. 545, 20 М.: Демокрит и Анаксагор говорят, что кометы образуются благодаря слиянию света двух планет, отсвечивающих друг в друге, подобно зеркалам, всякий раз, как они сблизятся между собой.

82. Мнения философов, III, 2, 9: По мнению Анаксагора, так называемые «мелькающие» [=падающие] звезды падают словно искры из эфира, потому они тотчас гаснут.

83. СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, VII, 5, 3: В своей книге о кометах Хармандр говорит, что Анаксагор видел великое и необыкновенное сияние на небе величиной с изрядное бревно, и сверкало оно много дней.

84. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, В 9 (о молнии и громе). 369 b 14: . . .По Анаксагору, часть горнего эфира (так он называет огонь), низвергнувшаяся сверху вниз.

 

525

 

Вспышка этого огня есть молния, а шум и шипение от угасания — гром: он думает, что как нам кажется, так оно и происходит, и что молния действительно раньше грома.

Мнения философов, III, 3, 4: Когда горячее попадет в холодное (т. е. часть эфира в аэр), то от шума получается гром, от [светлого] цвета на фоне черного облака — молния, от большого количества и величины света — перун, от огня с более плотной корпуленцией— тифон [=ураган], а от смешанного с облаком — престер [=торнадо].

СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, II, 12, 3: Анаксагор говорит, что огонь стекает по каплям из эфира, и из столь огромного [скопления] небесного жара падает много [огней], которые долго сохраняются внутри облаков.

Там же, II, 19 [после 12 А 23]: Анаксагор все это объясняет тем, что некоторое количество эфира ниспадает вниз: наткнувшись на холодные облака, огонь гремит, а разрывая их, сверкает, и причем меньшее количество огней образует молнии, а большее — перуны.

85. Мнения философов (Стобей), III, 4, 2: Анаксагор облака и снег [объясняет] сходно с Анаксименом [13 А 17], а град, [по его мнению, бывает], когда частицы замерзших облаков устремятся к земле, охлаждаясь и закругляясь при падении.

АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, А 12 (о граде). 348 b 13: По словам Анаксагора, это происходит с облаком, когда оно взойдет в холодный воздух, а по нашему мнению, когда сойдет в горячий. Там же, 348 а 14: По мнению некоторых, причина этого явления и [его] возникновения в том, что облако выталкивается в верхнее место, более холодное, так как там кончаются отражения лучей от Земли, а когда оно туда попадет, вода замерзает. Поэтому град чаще выпадает летом и в теплых странах, ибо жар вздымает облака на большую высоту над землей.

*СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, IV b, 3, 6: По Анаксагору. . . град — не что иное, как взвешенный лед, а снег — парящий иней.

86. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), III, 5, 11 (О радуге): По Анаксагору, отражение солнечного сияния в плотном облаке, причем она всегда находится прямо напротив отражающегося в ней светила. Сходным образом он объясняет так называемые паргелии, которые наблюдаются в области Понта.

86 а. Схолии А к Эсхилу (Прометей, 88): По Анаксагору, ветры рождаются из земли, по Гомеру, «из туч Зевеса-отца» [Ил. II, 146]. Анаксагор указывает материальную причину ветров, а Гомер — творящую, или, скорее, обе — и материальную [=«тучи>>] и творящую [=3евс].

87. Астрономические эксцерпты (Ватиканский кодекс 381): Земля не вогнутая, как считает Демокрит [фр. 405 Л.], и не плоская, как считает Анаксагор.

88. АРИСТОТЕЛЬ. О небе, В 13. 295 а 9: Поэтому если сейчас Земля покоится насильственно, то и вихревое движение, благодаря которому ее части собрались в центр, также было насильственным. Именно его все считают причиной, основываясь на наблюдении вихрей, происходящих в жидкостях и в воздухе: в них более крупные и более тяжелые тела всегда устремляются к центру вихря.

СИМПЛИКИЙ. Комм. к этому месту, 511, 23: Большинство полагает, что Земля находится в центре, как Эмпедокл. . . а Анаксагор.

Там же, 520, 28: . . .Считавших, что Земля остается неподвижной потому, что ее поддерживает находящийся под ней воздух, который она запирает благодаря своей плоской и барабанообразной форме, не давая ему выхода. Полагали, что это учение Анаксимена, Анаксагора и Демокрита. См. также 13 А 20.

 

526

 

89. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, В 7. 365 а 19 (о землетрясении): Анаксагор говорит, что эфир, которому от природы свойственно двигаться вверх, попадая под землю и [проникая] в полости, колеблет ее: сверху Земля слиплась от дождей [и не пропускает эфир], хотя по природе она вся одинаково пористая. Тем самым он предполагает, что у всей сферы есть верх и низ, и та сторона, на которой мы живем, — верхняя, а противоположная ей — нижняя. . . (а 31) Столь же наивно говорить, что Земля покоится на воздухе благодаря своей величине, и в то же время утверждать, что она сотрясается от ударов снизу вверх вся насквозь. Кроме того, он совершенно не объясняет обстоятельств, при которых происходят землетрясения.

Мнения философов (Псевдо-Плутарх), III, 15, 4 (О землетрясениях): Анаксагор [объясняет] опусканием воздуха на глубину: вследствие сдавления он ударяется в поверхность [Земли], а так как не может выделиться [из нее] — сотрясает колебанием окружающее.

СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, VI, 9, 1: Некоторые считают причиной землетрясений огонь, некоторые — огонь, но не единственной причиной. К первым относится Анаксагор, который считает, что сотрясения воздуха и Земли происходят по сходной причине: воздух (spiritus) под землей разрывает плотный, сгущенный в тучи аэр (с той же силой, с какой у нас [во время грозы] трескаются тучи) и от этого столкновения туч и тока прыснувшего воздуха вспыхивает огонь. Ища выхода, он налетает на все, что встает у него на пути и разносит преграды, покуда не найдет себе узкий проход к небу или не [проложит] его сокрушительной силой. См. также: АММИАН МАРЦЕЛЛИН, XVII, 7, 11.

90. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), III, 16, 2 («О море — как оно возникло и почему горькое»): Анаксагор говорит, что, после того как первоначально затапливавшая [всю Землю] вода была обожжена солнцем и пресная [часть воды] испарилась, оставшаяся часть приобрела соленость и горечь.

АЛЕКСАНДР АФРОДИС. Комм. к «Метеорологии», 67, 17: Третье воззрение о море гласит, что просачивающаяся через землю и промывающая ее вода становится соленой, так как именно в земле содержатся такие вкусовые вещества. В доказатель­ство этого они ссылались на то, что из земли выкапывают и соль, и cоду (νίτρον, а кроме того, во многих местах земля имеет едкий вкус. Этого воззрения держались Анаксагор и Метродор.

ГАЛЕН. Комм. к «Эпидемиям» Гиппократа, CMG V 10, 1, с. 193, 6 Pfaff [пер. с араб.]: Wir finden ja auch das Wasser, wenn das Feuer oder die Sonne es übermassig erhitzt, sozusagen zur Salzigkeit neigend, nur dass die Arten des Wassers im Annehmen von Salzgeschmack sich nach ihrer ersten Natur unterscheiden; Wasser nämlich, das schnell Salzgeschmack annimmt, wenn es erhitzt wird, und in dem er dann gründlich vorherrscht, kann man nicht trinken. Anaxagoras nennt diesen Geschmack «natronisch» von dem Wort «Natron», weil Natron auch Salz ist. [. . .] Hippokrates nennt ihn salzreich und Platon «salzig».

91. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), IV, 1, 3 («О разливах Нила»): По Анаксагору, от снега в Эфиопии, который летом тает, а зимой замерзает.

СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, IV а 2, 17: Анаксагор говорит, что растаявшие cнега стекают в Нил с гор Эфиопии. Того же мнения держалась вся древность: его высказывают Эсхил [«Умоляющие», ст. 559; фр. 300 N.], Софокл [фр. 797 N.], Еврипид [«Елена», 3; фр. 228 N.].

 

527

 

ГЕРОДОТ, II, 22: Третье объяснение хоть и намного благовиднее, а совершенно ложно: оно тоже ничего толком не объясняет, утверждая, что истоки Нила питаются тающим снегом и т. д.

*ДИОДОР СИЦИЛИЙСКИЙ, I, 38, 4: Физик Анаксагор утверждал, что причина разлива — таяние снега в Эфиопии, ему следовал в этом и поэт Еврипид (его ученик), который говорит так [фр. 228 N.]:

. . .А я покинув Нила воды дивные,

Что в крае чернолюдном Эфиопии

Свой полнит ток, едва растает горный снег.

*Там же, 1, 39, 1: Демокрит из Абдер говорит, что снег выпадает не в южных краях, как говорили Еврипид и Анаксагор, а в северных и т. д. [= ДЕМОКРИТ, фр. 411 Л.].

92. ТЕОФРАСТ. Об ощущениях, 27 сл.: Согласно Анаксагору, [ощущения в целом] происходят по принципу противоположности [воспринимающего и воспринимаемого], так как подобное не испытывает воздействия подобного: каждое отдельное ощущение он пытается подробно описать особо. Так, видим мы благодаря отображению (ἔμφασις) в зрачке, причем отображение происходит не в одноцветном, но в ином [по цвету]. Для большинства [животных] иноцветность [предметов] имеет место днем, а для некоторых — ночью, поэтому они острей видят ночью. В целом же ночь чаще бывает одноцветной глазам. Отображение происходит днем, так как свет — сопутствующая причина отображения, а преобладающий цвет всегда лучше отображается в ином, [чем он сам]. (28) Таким же образом различают [воспринимаемое] и осязание, и вкус: так, одинаково горячее или холодное, [т. е. такое же горячее или холодное, как наше тело], при контакте и не греет и не холодит [нас], и точно так же мы не распознаем сладкое и кислое через них самих, но горячим — холодное, соленым — пресное и кислым — сладкое благодаря нехватке каждого [из этих чувственных качеств в нас самих] — а он утверждает, что все они содержатся в нас. То же и с обонянием и слухом, причем обоняем мы одновременно с вдыханием [запаха], а слышим благодаря тому, что звук проникает вплоть до мозга, поскольку окружающая [ухо] кость полая и в нее попадает звук. (29) Всякое ощущение сопровождается болью (λύπη) (что, по-видимому, согласуется с его исходным постулатом, так как все неподобное при соприкосновении вызывает боль). Это становится очевидным при большой продолжительности [восприятия] и при чрезмерной силе ощущений. Так, яркие цвета и чрезмерно громкие звуки вызывают боль, и если они не ослабевают, мы не можем выносить их в течение длительного времени. Чем крупнее животное, тем оно чувствительнее, и вообще сила ощущения пропорциональна величине [органов]. Так, [животные], у которых большие, чистые и ясные глаза, видят [предметы] крупные и издалека, а у которых маленькие — те наоборот. То же и со слухом. (30). Большие [уши] слышат громкие звуки и издалека, а менее громких не замечают; маленькие [уши слышат] тихие звуки и вблизи. То же и с обонянием. Сильнее пахнет тонкий воздух, так как пахнет он при нагревании и разрешении. При дыхании большое животное вместе с разреженным втягивает и густой воздух, а маленькое — только разреженный. Поэтому большие животные лучше ощущают. Запах тем «ближе», чем он гуще, а рассеиваясь [=распространяясь дальше], он слабеет. Так что можно сказать, что большие животные не ощущают тонкого воздуха [=запаха], а маленькие — густого. […]. (37) Итак, в этом отношении, [т. е. в теории «отображения»], Анаксагор, как сказано, высказывает взгляд довольно распространенный и не новый. Но в то же время он высказывает оригинальные

 

528

 

мысли обо всех ощущениях по отдельности, в особенно о зрении, объясняя, почему воспринимается большое; более грубые ощущения он не разъясняет. Там же, 59: [В объяснении цветовых ощущений] другие ограничиваются утверждением, что белое и черное — начала, а прочие цвета возникают от их смешения. Анаксагор также высказался о них в общей форме.

93. Мнения философов (Стобей), IV, 3, 2 («Телесна ли душа и какова ее сущность»): Анаксимен, Анаксагор, Архелай, Диоген [полагают, что] душа состоит из воздуха. [В редакции Псевдо-Плутарха добавлено]: «и считали ее телом».

Там же (Стобей), IV, 5, 11 («О сознании»): Пифагор, Анаксагор . . . [считают, что] ум внедряется извне.

ФЕОДОРИТ. Врачевание, V, 23: Пифагор, Анаксагор. . . утверждали, что душа бессмертна. См. также 28 А 47.

94. АРИСТОТЕЛЬ. Никомахова этика, VII, 15. 1154 b 7: Живое существо постоянно испытывает боль, о чем свидетельствуют и естествословы, утверждающие, что зрение и слух болезненны, но мы уже привыкли, говорят они.

АСПАСИЙ. Комм. к этому месту, с. 156, 14: Анаксагор говорил, что живое существо постоянно испытывает боль от ощущений. [Аристотель] приводит этот взгляд не в знак согласия с ним, а просто для сведения, поскольку они [=перипатетики] не считали, что живое существо постоянно ощущает боль, и в упрек Анаксагору (как и Теофраст в «Этике») он говорит, что наслаждение изгоняет страдание и т. д.

Мнения философов (Стобей), IV, 9, 16: По Анаксагору, всякое ощущение сопровождается болью (πόνος).

95. ЦИЦЕРОН. Учения академиков, I, 12, 44: [Аркесилай начал полемику с Зеноном] ... по причине темноты тех вещей, которые привели к признанию собственного незнания Сократа и еще раньше Сократа Демокрита, Анаксагора, Эмпедокла, да, можно сказать, всех древних, которые утверждали, что ничего нельзя ни познать, ни воспринять, ни знать; ощущения «узки» [ЭМПЕДОКЛ, фр. 10, 1 В.], «дух немощен» [59 В 21 ?], «жизненное поприще коротко», «истина — на дне бездны» (по словам Демокрита), все утверждения основаны на субъективных мнениях и условностях, на долю истины не остается ничего, все окутано мраком — вот что говорили они.

96. Мнения философов (Стобей), IV, 9, 1 («Истинны ли ощущения»?): Пифагор, Эмпедокл, Ксенофан, Парменид, Зенон, Мелисс, Анаксагор, Демокрит, Метродор; Протагор, Платон [считают] ощущения ложными.

97. СЕКСТ ЭМПИРИК. Пирроновы основоположения, I, 33: Мыслимое видимому [мы противополагаем] так, как Анаксагор противополагал утверждению «снег бел» рассуждение «снег есть замерзшая вода; вода черна, следовательно, снег черен».

ЦИЦЕРОН. Учения академиков, II, 31, 100: И он признает белизну снега охотнее, чем Анаксагор, который не только это отрицал, но и утверждал, что поскольку он знает, что вода, из которой образовался снег, черна, то снег даже не кажется ему белым.

98. Схолии к Гомеру (А), к словам «черную воду» (Ил., XVI, 161): Анаксагор: «Ибо черна по природе: ведь и дым тоже черен потому, что возникает из воды в дровах».

98 а. МИХАИЛ ПСЕЛЛ. О свойствах камней, 26: Многие дерзнули изъяснить причины сих свойств, присущих камням, из более древних мудрецов — Анаксагор, Эмпедокл и Демокрит. . .

99. АРИСТОТЕЛЬ. О душе, А 2. 404 а 25: Анаксагор также понимает душу (псюхэ) как принцип движения, равно как и любой другой [философ], сказавший, что

 

529

 

Вселенную привел в движение ум (нус), —но только не совсем так, как Демокрит: тот просто отождествляет душу и ум. . .

100. Там же, 404 b 1: Анаксагор не так ясно говорит о них, [как Демокрит]: во многих местах он понимает ум как причину [всего] прекрасного и правильного, а в других отождествляет его с душой — это явствует из его слов, что ум присущ всем животным, и великим и малым, и честным и бесчестным. Но ум в смысле «разума» (φρόνησις) явно не присущ всем животным одинаково, и даже не всем людям.

Там же, 405 а 13: [В отличие от Демокрита] Анаксагор, судя по всему, различал душу и ум, как мы уже сказали выше, но пользуется обоими как одним понятием, только ум он полагает высшим началом, поскольку считает его единственным из всех вещей — простым, несмешанным и чистым. Одному и тому же началу он приписывает обе способности — и познания и движения, так как говорит, что ум двинул Вселенную.

Там же, 405 b 19: [Большинство допускает сродство души и первоэлементов, следуя принципу «подобное познается подобным»]. И только один Анаксагор утверждает, что ум не испытывает никаких воздействий и что в нем нет абсолютно ничего общего ни с одной другой вещью. Спрашивается, если он таков, то как он вообще сможет познавать и по какой причине. Ни сам Анаксагор не ответил на это, ни [нам теперь это] не ясно по контексту.

Там же, III, 4. 429 а 18: Стало быть, коль скоро ум мыслит все, он по необходимости должен быть «несмешанным», как сказал Анаксагор, чтобы «овладевать», т. е. чтобы познавать.

101. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 20, 3: По Анаксагору, все животные обладают деятельным разумом (λόγον), но не обладают, так сказать, речевым [разумом] — так называемым «переводчиком ума» (νοῦ).

102. АРИСТОТЕЛЬ. О частях животных, IV, 10. 687 а 7: Анаксагор говорит, что человек — самое разумное из всех животных, потому что у него есть руки. Логичнее было бы сказать, что ему достались руки, потому что он самое разумное [из всех животных]. Ибо руки — это орудие, а природа, подобно разумному человеку, каждого наделяет тем, чем он умеет пользоваться.

Ср.: ГАЛЕН. О назначении частей человеческого тела, I, 3: Как человек — мудрейшее из животных, так и руки — орудия, подобающие мудрому животному. Ибо человек не потому мудрейшее существо, что ему достались руки, как говорил Анаксагор, но потому ему достались руки, что он был мудрейшим, как говорит Аристотель, который совершенно прав.

103. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 25, 2 («Душевные ли или телесные состояния смерть и сон»): По Анаксагору, сон бывает от усталости, сопряженной с работой тела, стало быть, это состояние телесное, не душевное, но, с другой стороны, разделение [тела и души] означает также и смерть души.

104. ГАЛЕН. О естественных способностях, П, 8: . . .Почему бы нам не рассмотреть и вопрос о крови, зарождается ли она в теле или уже содержится в пище в рассеянном виде, как утверждают те, кто принимает гомеомерии.

105. АРИСТОТЕЛЬ. О частях животных, IV, 2. 677 а 5: Последователи Анаксагора неверно думают, что желчь — причина острых болезней: при избыточном накоплении происходит ее излияние в легкие, вены и бока. Между тем почти ни у кого из страдающих этими болезнями нет желчи, да и при анатомировании это становилось бы ясно.

 

530

 

106. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), IV, 19, 5: По Анаксагору, звук голоса возникает так: воздушная струя сталкивается с плотным воздухом и в результате возвратного удара доносится до ушей, как это бывает и в случае с эхо.

107. АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении животных, IV, 1. 763 Ь 30: Одни утверждают, что эта противоположность [=мужского и женского пола] изначально имеется в семени (так думает Анаксагор и некоторые другие физиологи): по их мнению, семя рождается от самца, а самка [лишь] предоставляет место, и причем самцы — с правой стороны, самки — с левой; то же и в матке — самцы находятся справа, а самки — слева. См. также 24 А 13; 28 А 53; ЭМПЕДОКЛ, фр. 644, 651.

108. ЦЕНЗОРИН, 6, 1 (какая часть зародыша образуется первой): По мнению Анаксагора, головной мозг, откуда все ощущения.

109. Там же, 6, 2: Следуя Анаксагору, некоторые считают, что [в зародыше] содержится эфирное тепло, которое упорядочивает члены.

110. Там же, 6, 3: Анаксагор и многие другие полагают, что пища [зародышу] подается через пуповину.

111. Там же, 6, 8: Анаксагор считал, что дети похожи на того из родителей, кто внес больше семени.

112. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 10, 23 («О происхождении животных. . .»): Последователи Эпикура, согласно которым животные безначальны в плане [вечного] изменения, считают, что они зарождаются периодически, поскольку животные — части вот-этого космоса. С этим согласны Анаксагор и Еврипид: «Не гибнет. . . обличье». Ср.: ЕВРИПИД. Хрисипп, фр. 839 N. (поет хор):

Великая Гея и Зевсов Эфир —

Прародителем стал он людей и богов,

А она влаговержные капли дождя

Восприявши во чреве, рождает людей,

Рождает снедь и зверей племена,

Потому и не зря

Почитается Матерью общей.

Но уходит назад

Что Землей рождено — то во прах земной,

А от горнего семени что возросло,

То в небесный свод вернется опять.

Не гибнет ничто из рожденных на свет,

Но одно с другим разделяясь врозь,

Являет иное обличье.

113. ИРИНЕЙ, II, 14, 2: Анаксагор, который был прозван безбожником, утверждал, что живые существа произошли от семян, упавших с неба на землю.

114. АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении животных, III, 6. 756 b 13: Кое-кто говорит, что вороны, равно как и ибисы, спариваются через рот и что из четвероногих через рот рожает ласка. Об этом говорит Анаксагор и еще кое-кто из физиков, говорят весьма наивно и несерьезно.

115. АРИСТОТЕЛЬ. О дыхании, 2. 470 b 30: Анаксагор и Диоген, утверждающие, что дыхание присуще всем животным, описывают, как дышат рыбы и моллюски. По словам Анаксагора, рыбы дышат так: выпустив воду через жабры, они втягивают заместивший ее во рту воздух, так как пустоты быть не может.

116. ПЛУТАРХ. Физические причины, I. 911 D: Платон, Анаксагор и Демокрит считают, что растение — это приросшее к земле животное.

117. ТЕОФРАСТ. Исследование о растениях, III, 1, 4: ... Спонтанное зарождение [диких растений], о котором говорят физиологи. Так, Анаксагор утверждает, что воздух содержит семена всех [растений?], которые выпадают вместе с [дождевой] водой и порождают растения.

ПСЕВДО-АРИСТОТЕЛЬ. (=Николай из Дамаска). О растениях, I, 1. 815 а 15 (ср.: ЭМПЕДОКЛ; фр. 577): Анаксагор и Эмпедокл говорят, что растения способны совершать движения по желанию, а также утверждают, что они ощущают, испытывают страдание [~боль] и удовольствие. Из них Анаксагор в доказательство своего утверждения, что растения — животные, испытывающие удовольствие и страдание, ссылался на поворот листьев. [. . .] (b 16) Анаксагор, Демокрит и Эмпедокл говорили, что растения обладают умом (intellectus=νοῦς) и пониманием (intellegentia=φρόνησις). Там же, гл. 5. 816 b 26: Пусть Анаксагор и говорит, что растение обладает дыханием. . . Там же, гл. 6. 817 а 23: Источник питания растений — земля, а причина плодоношения — солнце. Поэтому Анаксагор сказал, что растения оплодотворяются воздухом.

* 118. Мнения филос, V, 27, 2 (Daiber, Aettus Arabus, 245): Anaxagoras glaubte: die Lebewesen werden durch die Feuchtigkeit ernährt, welche jedes ihrer Organe durch das Verzehren und in der Ernährung herbeizieht. Sie wachsen, werm zu ihnen viel Nahrung gelangt, werden aber schwach and siechen dabin, wenn das, was von ihnen zerfällt, viel ist.

 

 

В. ФРАГМЕНТЫ

 

О природе

 

1. СИМПЛИКИЙ. Комм, к «Физике», с. 155, 23 Diels: О том, что, по мнению Анаксагора, бесконечное множество подобочастных выделяется из одной смеси, при том что все содержится во всем, а каждая вещь характеризуется тем, что в ней преобладает, он ясно дает понять в первой книге «Физики», в самом начале которой он говорит:

«Все вещи были вперемешку, бесконечные и по множеству, и по малости, так как и малость была бесконечной. И пока все было вперемешку, ничто не было ясноразличимо по причине [своей] малости: все обнимали аэр (туман) и эфир, оба бесконечные. Ибо изо всех [тел], которые содержатся во Вселенной, эти [два] самые большие и по множеству, и по величине». Ср. А 60. 61.

2. Там же, 155, 30 (после В 1): . . .И чуть ниже: «Ибо аэр (туман) и эфир выделяются из небосвода Объемлющего, а Объемлющее бесконечно по множеству».

3. Там же, 164, 16: О том, что в началах нет ни наименьшего, ни наибольшего, [он говорит в следующих словах]: «Ибо ни у малого... и велика и мала». Действительно, если все [содержится] во всем и все из всего выделяется, то и из того, что считается наименьшим, выделится нечто меньшее, чем оно, и то, что считается наибольшим, выделилось из чего-то большего, чем оно само. Он ясно говорит, что «во всем содержится доля ... ум тоже» [В 11]. А также: «все. . . вещью» [В 12]. В другом месте он говорит так: «А так как . . . выделяющихся [из смеси]» [В 6]. Анаксагор также полагает, что каждая из чувственных гомеомерий (подобочастных) возникает и характеризуется путем соединения подобных [частиц]. Он говорит: «Но чего . . . была и есть» [В 12].

«Ибо ни у малого нет наименьшего, но всегда [еще] меньшее (ибо бытие не может перестать быть путем деления), и точно так же у большого есть всегда большее. И оно равно малому по множеству. Сама же по себе всякая вещь и велика и мала».

 

532

 

4. Там же, 34, 28: Немного ниже, после начала первой книги «О природе», Анаксагор говорит так: «Коль скоро это так ... но и в другом месте». Быть может, кто-нибудь додумает, что он не сопоставляет разделение [смеси] при возникновении [нашего мира] с разделением в умопостигаемом мире, а [просто] сравнивает область Земли, в которой мы живем, с другими местами Земли. Однако о других местах [Земли] он не сказал бы «солнце. . . как у нас» и не назвал бы то, что там находится, «семенами и формами (идеями) всех вещей». (156, 1) И немного ниже [после В 2]: «Коль скоро это так . . . запахами». «А прежде чем выделилось. . . на другую». (34, 21) «А прежде чем выделилось это . . . все вещи» [с пропуском слов «Так как и из всех прочих ... на другую»]. (157, 9) Сказав: «содержится много всевозможных ... и человеки образовались, и все другие животные, обладающие душой», он добавляет: «и что у человеков . . . употребляют». То, что он намекает на некий иной, отличный от нашего мирострой, явствует из слов «как и у нас», сказанных не один только раз. То, что он не считает тот мирострой чувственным, но по времени предшествующим нашему, явствует из слов «собрав самое полезное в жилище, они употребляют»: он сказал не «употребляли», но «употребляют». Точно так же не говорит он и о ныне существующем состоянии в каких-то других областях Земли, сходном с нашим: так как он не сказал «у них есть солнце и луна, как и у нас», но «[некое] солнце и [некая] луна, как у нас», словно говоря о других [солнце и луне]. Впрочем, так это или не так, надо еще разобраться.

«Коль скоро это так, следует предполагать, что во всех образованиях содержится много всевозможных [вещей] и семян всех вещей, обладающих всевозможными образами, цветами и запахами. [Следует предполагать] также, что и человеки [там] образовались, и все другие животные, обладающие душой. И что у человеков есть и населенные города, и возделанные поля, как и у нас, и солнце у них есть, и луна, и все прочее, как у нас, и земля им родит много всевозможных [злаков и плодов], самые полезные из которых они собирают в жилище и употребляют. Все это я сказал о выделении [из смеси], т. е. что выделение могло произойти не только у нас, но и в другом месте [Вселенной].

А прежде чем выделилось это [=наш мир], пока все было вперемешку, нельзя было различить даже ни один цвет; этому препятствовало смешение всех вещей — влажного и сухого, горячего и холодного, светлого и темного, причем [в смеси] содержалось и много земли, и бесконечное множество семян, совершенно не похожих друг на друга. Также и из прочих [вещей] одна совершенно не похожа на другую. Коль скоро это так, следует предполагать, что во Всем содержатся все вещи».

5. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 156, 9 (после В 4): О том, что ни одна из гомеомерий не возникает и не уничтожается, но что они всегда одни и те же, он ясно говорит в следующих словах:

«Решив этот вопрос таким образом, следует признать, что всех [вещей] ничуть не меньше и не больше (ибо их не может быть больше всей их совокупности), но всегда ровно столько же». Вот что он говорит о смеси и гомеомериях.

6. Там же, 164, 25 (после В 12): В другом месте он говорит так: «А так как и у большого и у малого равное число долей по количеству, то и на этом основании все должно заключаться во всем. И [следовательно, ничто] не может быть по отдельности, но все содержит долю всего. Так как наименьшей величины быть не может, то она не могла бы обособиться или стать сама по себе, но как вначале, так и теперь: все вперемешку. Во всех [вещах] содержится много [веществ], и причем как в больших, так и в меньших [вещах] содержится равное количество [веществ], выделяющихся [из смеси]» .

 

533

 

7. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «О небе», 608, 23 (после начала В 1 и конца В 4): Возможно, он употребляет термин «бесконечное» в смысле «неопределенного» и «непознаваемого» для нас, на это указывают его слова: «так что число выделяющихся [из смеси вещей] не постичь ни на словах, ни на деле». То, что он признавал конечное число видов вещей, явствует из его слов о том, что «ум все знает»: если бы вещи были бесконечны [по числу] в строгом смысле, они были бы непознаваемы, так как познание определяет и ограничивает познанное [следует В 12].

8. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 175, 11: Анаксагор сказал: «не отделяется одно от другого» [В 12], так как все во всем, и в другом месте «и не отрублено . . . холодного». (176, 28) «Не отделены . . . топором», как он говорит в другом месте.

«Не отделены друг от друга [вещи, находящиеся] в одном мироздании (космосе), и не отрублено топором ни горячее от холодного, ни холодное от горячего».

9. Там же, 35,13 (после В 4): Послушай также, что он говорит чуть ниже, проводя сравнение между обоими мирами [=единым и разделенным]: «. . . так эти [вещи] круго-вращаются и выделяются [из смеси] под действием силы и скорости. Силу создает скорость. А скорость этих [вещей] несравнима со скоростью какой-либо вещи из тех, что ныне есть у людей, но в любом случае во много раз быстрей».

10. Схолии к ГРИГОРИЮ НАЗИАНЗИНУ, PG т. XXXVI, с. 911 Migne: Обнаружив древнее положение о том, что ничто не возникает из ничего, Анаксагор отрицал возникновение (рождение) и ввел разделение вместо возникновения. Он наивно утверждал, что все смешано между собой, а при росте разделяется. Так, в одной и той же сперме, по его словам, содержатся волосы, ногти, вены, артерии, жилы и кости: они невидимы вследствие мелкости, а при росте постепенно становятся различимыми. «Каким образом, — спрашивает он, — из не-волоса может возникнуть волос и из не-плоти — плоть?» Он утверждал это не только о телах, но и о цветах: в белом, по его словам, содержится черное, а в черном — белое. То же он полагал и о весе, считая, что к тяжелому примешано легкое, а к легкому — тяжелое. Ср. А 45 (Симпликий), А 46.

11. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 164, 22; Он ясно говорит, что «во всем содержится доля всего, кроме ума, а в некоторых [существах] содержится и ум тоже».

12. Там же, 164, 24 (после В 11): И далее: «Все вещи. . . не смешан ни с чем». 156, 13 (после В 5): Об уме он пишет так: «Ум же есть нечто неограниченное. . . была и есть». Ср.: Там же, 176, 32.

«Все [вещи] содержат долю всего, Ум же есть нечто неограниченное и самовластное и не смешан ни с одной вещью, но — единственный — сам по себе. Если бы он не был сам по себе, но был смешан с чем-то другим, он был бы причастен всем вещам [сразу], будь он смешан с чем-то [одним]. Ибо, как я сказал выше [В 11], во всем содержится доля всего. Примешанные [вещи] препятствовали бы ему, [не давая] править ни одной вещью так, как [он правит] в одиночку и сам по себе.

Ибо он тончайшее и чистейшее из всех вещей, и предрешает (γνώμην ἴσχει) абсолютно все, и обладает величайшим могуществом. И всеми [существами], обладающими душой, как большими, так и меньшими, правит Ум. И совокупным круговращением [мира] правит Ум, так что [благодаря ему это] круговращение вообще началось. Сперва круговращение началось с малого, [теперь] оно расширилось, а в будущем расширится еще больше. И то, что смешивается, и то, что выделяется [из смеси], и то, что разделяется, — все это предрешает (ἔγνω) Ум. И все, чему суждено было быть, и все, что было, во чего теперь нет, и все, что есть теперь и будет в будущем, — все это упорядочил Ум, равно как и это круговращение, в котором кружатся теперь звезды, Солнце и Луна,

 

534

 

а также выделяющиеся аэр (темный воздух) и эфир. Именно это круговращение стало причиной выделения. И выделяется из разреженного плотное, из холодного горячее, из темного светлое и из влажного сухое. Но [в них по-прежнему] содержится много долей многих [веществ]. Полностью ничто не выделяется и не отделяется одно от другого, кроме Ума. Всякий ум, и больший, и меньший, подобен [~однороден]. Однако ничто другое не подобно ничему, но чего в каждой отдельной вещи больше всего содержится, тем она с наибольшей ясно различимостью была и есть».

13. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 300, 27: По словам Александра, «Анаксагора он [АРИСТОТЕЛЬ. Физика, 194 а 20] не упомянул несмотря на то, что тот полагает ум среди начал, — вероятно, потому, что он не прибегает к нему для объяснения возникновения». Ясно, однако, что прибегает, коль скоро он утверждает, что возникновение не что иное, как выделение, выделение вызывается движением, а причина движения — Ум. Вот что говорит Анаксагор:

«Как только Ум начал двигать, из всего движимого стало происходить выделение, и все, что Ум привел в движение, разделилось. По мере того как [вещи] приводились в движение и разделялись, круговращение вызывало намного большее разделение».

14. Там же, 157, 5: То, что Анаксагор принимает двойной миропорядок: один — умопостигаемый, другой — чувственный, <отличный> от него, явствует из сказанного выше [В 12], явствует и из следующего ниже:

«Ум предрешил как все, что существует внутри [нашего мира] и в настоящем, так и все прочее [что находится] в объемлющем своде, в тех [мирах], которые образовались путем аккреции в выделения [из смеси]».

15. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 179, 3 (после В 12): И чуть нише: «Плотное, влажное, холодное, и темное сошлось сюда, где теперь земля, а разреженное, горячее, сухое <и светлое> ушло в даль эфира».

16. Там же, 179, 6 (после В 15): Об этих элементарных и простейших [телах] он говорит, что они «выделяются» [из смеси], а о других, более сложных, чем они, иной раз говорит, что они «сплачиваются» (как, например, составные), иной раз — что они «выделяются», как, например, земля. Он говорит так: «Из этих . . . камни». Там же, 155, 21: В первой книге «Физики» Анаксагор говорит: «... из облаков. . . воды».

«Из этих [тел?] по мере их выделения сплачивается земля: из облаков выделяется вода, из воды — земля, а из земли под действием холода сплачиваются камни. Впрочем, камни скорее выходят [~образуются] из воды».

17. Там же, 163, 18: В первой книге «Физики» Анаксагор со всей ясностью говорит, что рождение и гибель — это соединение и разъединение; он пишет так: «О рождении и гибели эллины думают неправильно: на самом деле ничто не рождается и не гибнет, но соединяется из вещей, которые [уже] есть, и разделяется. Так что правильнее было бы называть рождение «соединением», а гибель «разделением».

18. ПЛУТАРХ. О лице на Луне, 16. 929 В: Приятель блеснул, процитировав в беседе слова Анаксагора: «Солнце придает Луне светлый облик».

19. Схолии к ГОМЕРУ ВТ (к Ил. XVII, 547): Анаксагор говорит: «Радугой мы называем отсвет солнца в облаках. Она примета бури, так как вода, которой обрызгана облако, вызывает ветер или изливает дождь».

21. СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых VII, 90: Анаксагор, этот физик из физиков, дискредитируя ощущения за бессилие, говорит: «Из-за их слабости мы не способны различать истину». В доказательство их недостоверности он ссылается на постепенное изменение цветов: если взять две краски, черную и белую, и затем по капле вливать

 

535

 

из одной в другую, то зрение не сможет различить постепенные изменения, хотя объективно они будут реальными.

21а. СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, VII, 140: Диотим говорил, что, но Демокриту, есть три критерия истины: критерий постижения невидимого — явления, ибо «явления суть видимое обнаружение невидимого», как говорит Анаксагор, которого хвалит за это Демокрит и т. д.

21Ь. ПЛУТАРХ. Об удаче, 3. 98 F: Во всем этом [=силе и скорости ног и т. д.] нам повезло меньше, чем животным, но, используя опыт, память, смекалку и их [?] собственное умение, по Анаксагору, мы бортничаем, доим и собираем в житницы.

22. АФИНЕЙ, 57 D: Анаксагор говорит в «Физике», что то, что называют «птичьим молоком», — это белок яйца.

 

* * *

 

*26. ГАЛЕН. Комм. к «Эпидемиям» Гиппократа кн. VI (CMG, т. V, 102, 2; с. 300, 9): По словам Сабина, уже Анаксагор употреблял это слово [κέδματα — о боли в суставах].

*27. СТОБЕЙ, II, 8, 17; т. II, с. 156, 12—15 W.: [Изречение] Анаксимена [читай «Анаксагора», ср. 59 А 66]: «Ибо Случаем (Тюхэ) мы привыкли называть те события в жизни, которые не поддаются [предварительному] расчету людей. Если бы наши замыслы всегда удавались, то самого имени Случая не существовало бы» [dubium]

*28=А 52: «Рождение и гибель равнозначны преображению».

*29=А 98 (цитата verbatim).

*30. Аутентично сравнение с «золотыми крупицами» (ψήγματα) в А1, §8, ср. А 44, ст. 839—840.

*31. «Раскаленная крица» (о Солнце): см. А 1, § 12. 15; А 2—3; А 20 а; А 72.

*32=А 92, § 29: «Всякое ощущение сопровождается болью».

 

Spuria

 

23. Греко-сирийские изречения философов, № 30 Ryssel (изречение Псевдо-Анансагора о блаженстве смерти): см. нем. пер. в DK II, 44, 7—22.

24.=АНАКСАРХ, 72 В 2.

25. Схолии к Аполлонию Родосскому IV, 814: Анаксагор говорит, что жители Лаконики на самом деле почитают Ахилла как бога.

 

 

 

60. АРХЕЛАЙ

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

(ср. 59 А 7. 26)

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 16: Архелай, афинянин или милетец, сын Аполлодора, а согласно некоторым, Мидона, ученик Анаксагора, учитель Сократа. Он первым перенес философию природы из Ионии в Афины и был прозван «физиком» [=философом природы], почему и закончилась на нем философия природы, так как Сократ ввел философию этическую. Судя по всему, однако, он также занимался этикой. Так, например, он философствовал о законах, а также о прекрасном и справедливом. У него-то Сократ и перенял [этическую философию], а первооткрывателем его стали считать потому, что он умножил [ее] до * * *.  Он полагал две причины возникновения:

536

горячее и холодное; животные, по его мнению, зародились из ила. А справедливое и безобразное существуют не по природе, а по установлению.

(17) Учение его таково. Расплавляясь под действием тепла, вода, поскольку она сплачивается в шлакообразное вещество, образует землю, а поскольку испаряется, рождает воздух. Поэтому земля удерживается воздухом, а воздух — сферой огня. Животные, по его словам, зарождаются из разогретой земли, испускающей как бы некую пищу, подобную молоку. Таким же образом он объясняет и происхождение людей. Он первым объяснил происхождение речи как сотрясение воздуха. Море образовалось во впадинах земли, просочившись сквозь землю. Самое большое светило — Солнце, а Вселенная бесконечна.

Было еще три Архелая: географ, описавший страны, завоеванные Александром; сочинитель «Своеобразий» и еще ритор, автор руководства [по ораторскому искусству].

2. СУДА, под словом «Архелай»: Архелай, сын Аполлодора или Мидона, милетец, философ, по своей принадлежности к школе [натурфилософов] прозванный «физиком», так как он первым перенес науку о природе (fisiologi>a) из Ионии; ученик Анаксагора, его же учеником был Сократ, а по словам некоторых, и Еврипид. Сочинил «Природо­ведение» (Fusiologi>a) и учил, что справедливое и безобразное существуют не по природе, а по установлению. Автор еще нескольких сочинений.

3. ПОРФИРИЙ. История философии, фр. 12 Nauck 2, с. 11, 23 (цитируется у КИ­РИЛЛА АЛЕКСАНДРИЙСКОГО. Против Юлиана, VI, 186D): О нем [Сократе] пого­варивали, что-де в отрочестве он вел не благопристойную жизнь. . . когда ему было около семнадцати лет, с ним познакомился Архелай, ученик Анаксагора, уверяя, что он его поклонник. Сократ же не отверг знакомства и общения с Архелаем, но оста­вался в его обществе в течение многих лет. Вот каким образом Архелай наставил его на путь философии.

СУДА, под словом «Сократ»=АРИСТОКСЕН, фр. 52 b Wehrli: Аристоксен утверж­дает, что он [Сократ] сначала был учеником Архелая, а также стал его любовником.

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 23=ИОН ИЗ ХИОСА. Мемуары, FGrH 392 F 9: По сло­вам Иона из Хиоса, в молодости Сократ вместе с Архелаем участвовал в походе на Самос.

 

Доксография

 

Ср.: ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, V, 42: [Каталог сочинений Теофраста]. «Об учении Архелая» I книга.

4. ИППОЛИТ. Опровержение всех ересей, I, 9, 1 (Dox. 563): Архелай, афинянин родом, сын Аполлодора. Он учил о смеси материи подобно Анаксагору и в учении о первоначалах держался таких же взглядов. Но, по его учению, в разуме (nou~v) изна­чально налично некоторое количество смеси. (2) Начало движения — отделение друг от друга горячего и холодного, причем горячее движется, а холодное покоится. Пла­вясь, вода течет в середину [космоса], где, подвергаясь обжигу, превращается в воздух и землю, из которых первый возносится вверх, а вторая оседает вниз. (3) Земля, стало быть, неподвижна и возникла в силу указанных причин, покоится же она в центре, будучи, можно сказать, ничтожно малой частью [букв. «никакой»] Вселенной. Воздух, испарившись под действием обжигания, преобладает надо всем; от него по мере его дальнейшего выжигания образовалась вначале природа звезд, из коих самая большая — Солнце, вторая по величине — Луна, а прочие разного размера. (4) Небо, утверждает он, наклонилось, и Солнце таким образом осветило землю, сделав воздух прозрачным,

537

а землю сухой. В начале-то ведь она была озером, так как кругом [=по краям] она возвышенна, а в середине вогнутая. В доказательство ее вогнутости он ссылается на то, что солнце восходит и заходит не одновременно для всех, что должно было бы происхо­дить, если бы она была ровная, (5) Относительно животных он говорит, что при нагре­вании земли в начале [мирообразования] в нижней ее части, там, где смешивались го­рячее и холодное, возникли многочисленные животные и люди. Все они вели одина­ковый образ жизни и питались илом, и причем были недолговечными, а впоследствии у них образовалось рождение друг от друга. (6) И отделились люди от прочих [живот­ных], и учредили вождей, законы, ремесла, города и прочее. Разум, по его словам, врожден всем животным в равной мере. Ибо все животные пользуются разумом, одни медленнее, другие быстрей.

5. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», с. 27, 23: Архелай Афинский, про которого сообщают, что он был учителем Сократа и учеником Анаксагора, в учении о происхож­дении космоса и в прочем пытается высказывать кое-что свое, а первоначала определяет так же, как Анаксагор. Итак, эти философы признают бесконечные по числу и разно­родные начала, полагая началами гомеомерии.

5а. ГЕФЕСТИОН. Руководство, с. 3, 20 Consbr.: Софокл в «Элегиях» полагал, что имя Архелая ( jArce>laov) не укладывается ни в гексаметр, ни в пентаметр; он говорит: Археле/ос — ведь так лучше ложится в размер.

6. СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, VII, 14: Архелай-афинянин занимался физической и этической частью философии.

7. ОН ЖЕ. Против ученых, IX, 360: Архелай-афинянин, наставник Сократа, началом и элементом всех вещей полагал воздух.

Мнения философов, I, 3, 6 («О началах»): Архелай, сын Аполлодора, афинянин, [полагал началами] бесконечный воздух и присущие ему плотность и разреженность, из коих одно есть огонь, а другое — вода.

8. ГЕРМИЙ. Осмеяние языч. философов, И: Но славу их оспаривает Архелай, ут­верждающий, что начала всего — горячее и холодное. Ср.: ПЛАТОН. Софист, 242d.

9. ЕПИФАНИЙ. Против ересей, III, 2, 9: Архелай, сын Аполлодора, а по неко­торым, Милтона, афинянин, физик, утверждает, что все возникло из земли: она, как он говорит, есть начало всего.

10. АВГУСТИН. О Граде Божием, VIII, 2: Преемником Анаксагора был его ученик Архелай. Он также полагал, что все отдельные вещи, какие возникают, состоят из подобных между собой частиц [=«гомеомерий»], и причем таким образом, что им присущ также разум, который правит всеми вечными телами, т. е. указанными части­цами, соединяя их и рассеивая. [Ср. Сидоний Аполлинарий, Стихотворения, 15,94. После сего Архелай и т. д.]

11. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Протрептик, 5, 66 (т. I, с. 50,15 St.): Оба они [Анакса­гор и Архелай] поставили над бесконечностью [=«материей»>] разум.

12. Мнения философов (Стобей), I, 7, 14 («Что есть бог»): Архелай полагает богом воздух и разум, но только не миротворящий разум.

13. Там же (Стобей), II, 1, 3 («О космосе»): Анаксимандр, Анаксимен, Архелай . . . [принимают] бесконечное число космосов в бесконечном [пространстве] во всех направ­лениях. Ср. 12 А 17.

14. Там же (Стобей), II, 4, 5 («Вечен ли космос»): Согласно Архелаю, космос обра­зовался под действием горячего и холодного. Там же, II, 4, 6; Анаксимандр . . . Архе­лай . . . [считают], что космос уничтожим. Ср. 59 А 64.

538

15. Там же (Стобей), II, 13, 6 («О сущности звезд»): Архелай утверждал, что звезды — раскаленные глыбы.

16. Там же (Стобей), III, 3, 5 («О громах, молниях, перунах, престерах, ураганах») [после § 4, ем. 59 А 84]: Архелай утверждает то же самое, приводя [в качестве сравнения] то, что происходит с раскаленными камнями, опускаемыми в воду.

16а. СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, VI, 12, 1 сл.: Архелай, знаток древней науки, говорит так: «Ветры низвергаются в полости земли. Затем, после того как все пустоты наполнились и воздух уплотнился до предела, вновь налетающий поток воздуха сжимает прежний воздух, и выдавливает его, и частыми ударами сначала теснит его, а потом вышибает. Тогда тот, ища места, раздвигает все тесноты и пытается взломать все запоры. Таким образом порыв воздуха, ищущего выхода, вызывает зем­летрясение. Поэтому землетрясению предшествует затишье и покой воздуха — оче­видно, по той причине, что сила воздушного порыва, вызывающего ветры, удерживается в глубине земли».

17. Мнения философов (Стобей), IV, 3, 2 («Тело ли душа и какова ее сущность»): Анаксимея, Анаксагор, Архелай, Диоген: [душа] — воздухообразна.

18. ФИЛОПОН. Комм. к «О душе», с. 71, 17 Hayd. (к «О душе» 404 а 25): Все те, говорит он [Аристотель], кто полагал, что Вселенная приведена в движение разумом, судя по всему, считают, что душе свойственно приводить в движение. К их числу принадлежит и Архелай.

 

В. СОЧИНЕНИЯ

 

Элегии

 

1. ПЛУТАРХ. Кимон, 4 (из Дидима): Кимон, сын Мильтиада, происходил от матери Гегесипилы, родом фракиянки, дочери царя Олора, как об этом сообщается в сти­хотворениях Архелая и Меланфия, посвященных самому Кимону. . . Несомненно, однако, что Кимон страстно любил сожительствовавшую с ним по закону Исодику, дочь Эвриптолема, и тяжело переживал ее смерть, насколько можно судить по элегиям, написанным по случаю утешения в скорби и обращенным к нему. Сочинителем этих элегий философ Панетий считает физика Архелая; догадка его согласуется с хроно­логией.

 

Природоведение (ср. А 2)

 

1а. ПЛУТАРХ. Об абсолютном холоде, 21. 954 ЕГ: Поэтому земля не сгорает вполне или же горит едва и с трудом. Воздух при обжигании часто испускает из себя пламя, пылает и сверкает, а влага служит пищей теплу, так как в дереве горит не твер­дое, но сырое вещество, когда же оно испарится, то остается твердое и сухое вещество, обратившееся в золу. Стремящиеся во что бы то ни стало доказать, что и этот остаток превращается и истребляется, [пытаются сжечь его], многократно смачивая елеем и жиром, но не достигают цели: всякий раз, как жирная часть выгорает, неизменно остается землистый остаток. Вот почему, имея в виду не только неподвижное пребы­вание земли на одном месте, но и ее субстанциальную непревращаемость, древние назвали ее Гестией, поскольку она «пребывает в доме богов», и kli>ta по причине ее не­подвижности и затверделости, каковой [земли?] «скрепление — холод», как сказал Архелай-физик, ибо ничто не может расслабить или размягчить ее при нагревании, в накаливании.

539

Spuria

 

«О священном искусстве»

 

2. Berthetot, Собрание греческих алхимических трактатов, т. I, с. 25, 6: Знай дорогой мой, имена творцов [золота]: Платон. . . Теофраст, Архелай, Петасий и т. д.

Сохранилась алхимическая поэма «Архелая-философа о священном искусстве в ямбических стихах» (336 ямбов ранневизантийский эпохи), издано в: Physici et medici graeci minores, ed. Ideler, vol. II, p. 343 sq.

 

C

Влияние Архелая на псевдогиппократовские трактаты «О диете» (I, 9. 10) и «О сед­мицах» (гл. 13) предполагает Fredrich, Hippokratische Unters., p. 135, 139; также на Петрона из Эгины и Геродика из Селимбрии у Лондонского Анонима (Anon. Lond 20, 2; 9, 34).

 

61. МЕТРОДОР ИЗ ЛАМПСАКА

 

1. ПЛАТОН. Ион, 530 с: По-моему, [говорит Ион], я толкую Гомера лучше всех; ни Метродор из Лампсака, ни Стесимброт из Тасоса, ни Главкон, ни кто-либо еще из [толкователей Гомера] всех времен не был в состоянии дать так много и таких прекрасных толкований Гомера, как я. Ср.: КСЕНОФОНТ. Пир, 3, 6; Схолии к Гомеру, Илиада, I, 636.

2. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, II, 11 [ср. 59 А 1, § 11]: Еще дальше, [чем Анаксагор], развил это положение [о поэзии Гомера как нравственной аллегории] его ученик Метро­дор из Лампсака, который также был первым, кто занимался физическим учением Гомера.

3. ТАТИАН, гл. 21: Метродор из Лампсака в сочинении «О Гомере» тоже рассуж­дает довольно глупо, все обращая в аллегорию. Ни Гера, ни Афина, ни Зевс, по его словам, вовсе не то, чем считают их те, кто учредил им священные ограды и святилища, а естественные субстанции и упорядочения элементов. Так, чего доброго, вы скажете, что и Гектор, и Ахилл, и Агамемнон — одним словом, все греки и варвары, включая Елену и Париса, одной и той же природы и выведены [Гомером] ради притчи и что никто из поименованных выше — не человек.

4. ГЕСИХИЙ: «Агамемноном» Метродор аллегорически назвал эфир. ФИЛОДЕМ. Геркуланумские папирусы, с. alt. VII 3 f. 90: И о законах и обычаях людей, и что-де Агамемнон — это эфир, Ахилл — солнце, Елена — земля, а Александр — воздух, Гектор — луна, и что остальные названы подобно этим. А из богов-де Деметра — это печень, Дионис — селезенка, а Аполлон — желчь.

5. ПОРФИРИЙ. Гомеровские вопросы, к «Илиаде», X, 252; т. I, с. 147,18 Schrader [о выражении ple>wn nu~x]: Метродор говорит, что слово plei~on имеет у Гомера два значения: и обычное [«больше»] [следуют ссылки на Одисс. VIII, 475 и Ил., I, 165]. .. и «полное» как в [Ил., IV, 262; 11,226]. В данном случае plei~on употреблено в смысле «полное» [следует цитата из Хрисиппа].

6. СИНКЕЛЛ. Хроника, 140 С; т. I, с. 282, 19 Dindorf: Анаксагоровцы толкуют мифических богов: Зевса — как разум (нус), Афину — как ремесло (технэ), откуда и (Orph., fr. 347 Kern):

С гибелью рук погибает Афина-умелица тотчас.

 

541

 

62. КЛИДЕМ

 

1. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, II, 9. 370 а 10: Некоторые, подобно Клидему, полагают, что молния не реальность, а видимость. Они сравнивают это явление с тем, что происходит, когда море ударяют палкой: ночью кажется, что вода сверкает; подобным же образом молния есть видимость вспышки при хлестании по влаге, содержащейся в облаке. Ср.: СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, II, 55.

2. ТЕОФРАСТ. Об ощущениях, 38 (между Анаксагором и Диогеном из Аполлонии): Один лишь Клидем выдвинул своеобразную теорию зрения: по его словам, мы ощущаем глазами только потому, что они прозрачны, ушами — потому, что попа­дающий внутрь воздух производит сотрясение, ноздрями — поскольку они втягивают воздух, языком [различаем] вкусы и тепло с холодом в силу того, что он пористый, а остальным телом — ни по одной из этих причин, а из тех же самых [ощущаемых ка­честв] — и теплое, и влажное, и противоположное. Только уши сами по себе не раз­личают ничего, но передают в разум (нус). В этом он отличается от Анаксагора, кото­рый считает разум принципом (архэ) всех [ощущений].

3. ТЕОФРАСТ. Исследование о растениях, III, 1, 4 [после 59 А 117; 64 А 32]: Клидем полагает, что растения состоят из тех же элементов, что и животные, и причем чем более мутных и холодных, тем дальше они отстоят от животных.

4. ТЕОФРАСТ. О причинах растений, I, 10, 3: Холодные растения произрастают летом, а теплые — зимой, так что каждая из двух природ соразмеряется с каждым ив двух времен года: так считает Клидем.

5. Там же, III, 23, 1: Одни предписывают сеять до [захода] Плеяд …другие — одновременно с заходом Плеяд, так как на седьмой день после захода выпадают обиль­ные дожди. . . (2) Сев на солнцеворот, по словам Клидема, опасен: земля в это время, сырая и тяжелая, делается насыщенной испарениями и похожей на плохо связанную шерсть, а кроме того, она не может всасывать и передавать испарения, так как не содержит достаточно тепла и не такая мазкая.

6. Там же, V, 9, 10: От избытка воды бывает и то, что виноградная лоза не при­носит плодов и идет в лист. . . от подобных причин по большей части приключаются: фиговому дереву — парша, оливе — лишай, лозе — опадение, как говорит и Клидем: неспелый плод хил и легко опадает.

 

 

63. ИДЕЙ

 

СЕКСТ ЭМПИРИК. Против ученых, IX, 360 Анаксимен, Идей из Гимеры, Диоген из Аполлонии и Архелай Афинский, учитель Сократа . . . [началом и элементом всех вещей полагали] воздух.

 

 

64. ДИОГЕН ИЗ АПОЛЛОНИИ

 

А. СВИДЕТЕЛЬСТВА О ЖИЗНИ И УЧЕНИИ

 

Жизнь

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 57: Диоген, сын Аполлофемида, аполлониец, знаменитый натурфилософ. По словам Антисфена [фр. 15 Jacoby], учился у Анаксимена. Он был современником Анаксагора. Деметрий Фалерский в «Апологии Сократа» [фр. 91 Wehrli] говорит, что он был на волоске от гибели в Афинах по причине большого недоброжелательства к нему.

Воззрения его были таковы: первоэлемент — воздух, космосы бесчисленны и пустота бесконечна. Сгущаясь и разрежаясь, воздух порождает космосы. Ничто не воз­никает из не-сущего и не уничтожается в несущее. Земля кругла, укреплена в центре [космоса]; она образовалась во время вихря, вызванного теплом, и затвердела под дей­ствием холода.

Начало его сочинения гласит [следует фр. В 1].

2. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, VI, 81 (источник: Деметрий из Магнезии): Диогенов было пять: первый — натурфилософ из Аполлонии, сочинение которого начинается [следует фр. В 1].

3. СТЕФАН ВИЗАНТИЙСКИЙ, под словом «Аполлония», с. 106, 13: 23-я Апол­лония: Критская, прежнее название Элевтерна, родина Лина. Из нее родом физик Диоген.

ЭЛИАН. Пестрая история, II, 31: [перечень безбожников]. Эвгемер из Мессены, Диоген-фригиец, Гиппон. Ср.: СТЕФАН ВИЗАНТИЙСКИЙ, с. 106, 11: 18-, Апол­лония: Фригийская, прежнее название Маргий.

 

Сочинения

 

4. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», с. 151, 20: Поскольку, по сообщениям боль­шинства, Диоген из Аполлонии, подобно Анаксимену, полагает первым элементом воздух, а Николай в трактате «О богах» сообщает, что он полагал началом вещество промежуточное между огнем и воздухом. . . следует заметить, что этот Диоген — автор нескольких сочинений, о чем он сам упоминает в «О природе», где говорится, что он полемизировал против физиологов, которых он также называет «софистами» и что он написал «Метеорологию», в которой он, по его словам, рассуждает о первоначале, а также трактат «О природе человека». Во всяком случае, в трактате «О природе» — единственном его сочинении, дошедшем до меня, — он выдвигает предложение дока­зать посредством многих аргументов, что полагаемому им началу в значительной мере присуще сознание (no>hsiv). Ср. фр. В 2—5.

 

Учение

 

ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, V, 43: [Каталог сочинений Теофраста]. Свод учений Дио­гена в 1-й книге.

5. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», 25, 1: Диоген из Аполлонии, едва ли не самый младший из философов, занимавшихся этими вопросами, по большей части писал эклектически, одно излагая по Анаксагору, другое — по Левкиппу. Природой Вселенной он также полагает бесконечный и вечный воздух; посредством сгущениями разрежения, а также качественного изменения из него возникают формы других вещей. Так сообщает о Диогене Теофраст [фр. 2 «Физических мнений» Diels], и дошедшее до меня сочинение его, озаглавленное «О природе», также недвусмысленно называет воз­дух тем, из чего возникает все остальное. Однако Николай сообщает, что он полагает первоэлементом среднее между огнем и воздухом. Вышеназванные философы полагали, что аффицируемость и переменчивость воздуха пригодны для превращения. Поэтому землю как элемент неподвижный и трудноизменяемый они считали не очень-то под-

542

ходящим для того, чтобы признать ее началом. Такова классификация философов, полагающих одно начало.

6. ПСЕВДО-ПЛУТАРХ. Строматы, 12: Диоген из Аполлонии полагает элемен­том воздух. Все движется, космосы бесконечны [по числу]. Космогония его такова: когда Вселенная находилась в движении и в одном месте становилась разреженной, а в другом — плотной, то там, где случайно оказалось плотное, оно посредством сжатия [собств. «свертывания в клубок»] образовало <3емлю>; и прочие [части космоса образовались] аналогичным образом. Легчайшие же [частицы] заняли верхнее место и образовали Солнце.

7. Мнения философов, I, 3, 26 («О началах»): Диоген Аполлонийский: бесконеч­ный воздух. Ср. 13 А 4.

АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении и уничтожении, I, 6. 332 b 12: Хотя и необходимо полагать образование из одного. В этом отношении прав Диоген, который говорит, что если бы все вещи были не из одного, то взаимное действие и страдание были бы невозможны, как, например, горячее охлаждается, а холодное, в свою очередь, нагревается: ясно, что не тепло и холод превращаются друг в друга, но субстрат.

8. ФИЛОДЕМ. О благочестии, стб. 6 b: Диоген хвалит Гомера за то, что он рассуждал о божестве не мифически, но истинно. По его словам, Гомер считает Зевсом воздух, так как говорит, что Зевс все знает.

ЦИЦЕРОН. О природе богов, I, 12, 29: Спрашивается: воздух, который Диоген Аполлонийский полагает богом, может ли обладать каким-нибудь ощущением или образом бога?

Мнения философов (Стобей), I, 7, 17 («Что есть бог?»): Диоген, Клеанф и Энопид: душа космоса. Ср. 13 А 23.

АВГУСТИН. О Граде Божьем, VIII, 2: Диоген, другой ученик Анаксимена [на­ряду с Анаксагором], также считал воздух материей, из которой все возникает, но только воздух, по его мнению, наделен божественным разумом, без которого из него не могло бы возникнуть ничего, [ср.: СИДОНИЙ АПОЛЛИНАРИЙ, Стихотворения, 15, 91]. Ср. В 8; ДЕМОКРИТ В 30 DK=№ 580 Лурье.

9. АРИСТОТЕЛЬ. Метеорология, В 2. 355 а 21: Одна и та же нелепость вытекает из рассуждений этих философов и тех, кто утверждает, что и земля первоначально была влажной, и что в результате нагревания окружающего землю пространства («космос») солнцем возник воздух, и что оно [солнце] вызвало ветры и стало совершать солнцевороты.

10. Мнения философов (Стобей), II, 1, 3: [Один космос или много?] Диоген. . . бесконечные [по числу] космосы в бесконечном [пространстве] во всех направлениях.

Там же, II, 1, 6: Диоген и Мелисс: Вселенная бесконечна, а космос конечен. Там жe (Стобей), II, 4, 6 («Неуничтожим ли космос?»): Анаксимандр. . , Диоген, Левкипп: космос уничтожим. Ср. 13 А 11.

11. Мнения философов, II, 8, 1 = 59 А 67.

12. Там же, II, 13, 5—6. («О сущности звезд»): Диоген: звезды пемзообразны, при­чем он считает их отдушинами космоса. Они раскалены. Вместе с видимыми звездами вращаются и невидимые камни, потому-то они и безымянны. Часто они падают на землю и гаснут подобно каменной звезде, свалившейся в Эгоспотамах и прочертившей огненный след. Ср. 59 А 11. 12.

13. Мнения философов (Стобей), II, 20, 10 («О сущности Солнца»): Диоген: Солнце пемзообразно, в нем застревают лучи, исходящие из эфира.

543

Там же, II, 23, 4 («О солнцеворотах»): Диоген: под действием холода, сталкиваю­щегося с теплом, [Солнце] гаснет [?].

14. Там же (Стобей), II, 25, 10 («О сущности Луны»): Диоген считает Луну пемзообразным воспламенением.

15. Там же, III, 2, 8 («О кометах. . .»): Диоген: кометы — это звезды.

16. Там же (Стобей), III, 3, 8 («О громах, молниях, перунах, престерах, урага­нах»): Диоген: попадание огня во влажное облако, которое производит гром угаса­нием, а молнию вспышкой. Сопутствующей причиной он считает воздух [пневму].

СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, II, 20: Диоген из Аполлонии одни громы объясняет огнем, другие — воздухом. Огонь производит те, которым он предшествует и которые возвещает, воздух — те, которые громыхают без вспышки.

16а. Схолии к ВАСИЛИЮ ВЕЛИКОМУ, Кодекс б-ки св. Марка № 58: Согласно Диогену Аполлонийскому, Земля носима воздухом. Ср. С 2 ниже.

17. АЛЕКСАНДР АФРОД. Комм. к «Метеорологии» (к II, 1. 353 а 32), с. 67, 1 Hayduck: Он имеет в виду физиков. Последние полагают, что море возникло, а не считают его невозникшим и имеющим собственные истоки, подобно теологам. Одни из них считают море остатком первичной влаги. По их мнению, окружающее Землю пространство [сначала] было влажным, а затем часть влаги испарилась под действием Солнца, от этого возникли ветры и повороты Солнца и Луны, так как, мол, они [= Солнце и Луна] совершают повороты вследствие этого пара и испарений: они поворачивают вокруг тех мест, где имеется источник снабжения их паром. А та часть [первичной влаги], которая осталась во впадинах Земли, и есть море, поэтому море постоянно уменьшается, высыхая под действием Солнца, и в конце концов некогда станет сушей. Этого мнения, как сообщает Теофраст [«Физические мнения», фр. 23 Diels], держались Анаксимандр и Диоген. Диоген, кроме того, объясняет причину солености моря тем, что Солнце выпаривает пресную воду, а оставшаяся оказывается соленой. Ср.: Там же, с. 73, 22; ГИППОКРАТ. О воздухах, водах, местностях, гл. 8 (CMG I, 1, с. 62, 11); ПОРФИРИЙ. Гомеровские вопросы (к «Илиаде» XI, 53. 54), с. 161 Schrader.

18. Схолии к АПОЛЛОНИЮ РОДОССКОМУ, IV, 269: Диоген Адоллонийский полагает, что морская вода похищается Солнцем, а затем выпадает в Нил: по его мне­нию, Нил разливается летом потому, что Солнце отворачивает в него влажные испа­рения (ijkma>dav) из земли. СЕНЕКА. Естественнонаучные вопросы, IVa, 2, 28: Диоген Аполлонийский говорит: «Солнце восхищает к себе влагу: подсохшая земля вытягивает ее из моря, затем из прочих вод. Быть, однако, не может, чтобы одна часть земли была сухой, а другая изобиловала влагой. Ибо все [ее части] пробуравлены насквозь и способны к взаимному проникновению, так что сухие берут у влажных. Иначе, если бы земля не получала какого-то количества [воды], она бы уже высохла. Следовательно, Солнце тянет отовсюду, но более всего из тех [частей], которых оно держится: это южные части. (29) Иссохнув, земля притягивает к себе больше влаги. Подобно тому как в светильниках масло течет туда, где оно выгорает, так и вода устремляется туда, куда зовет ее сила тепла и изнывающей от жара земли. Откуда, стало быть, тянет? Разумеется, из тех частей, где всегда зима: северные части наводнены. Поэтому Понт постоянно стремительно течет в нижнее море (в отличие от остальных морей, где зима сменяется летом), всегда устремленный и несущийся в одну сторону. Поэтому если бы по проложенным путям не восполнялись недостатки и не выливались избытки каждой из частей, то все уже было бы либо сухим, либо наводненным». (30) Позволительно задать Диогену вопрос: почему, если все продырявлено и взаимно перемещается, реки

544

не везде разливаются летом? «Солнце сильнее прожаривает Египет, поэтому Нил сильнее разливается».

19. ТЕОФРАСТ. Об ощущениях, 39: Диоген как жизнь и соображение (to< fronei~n), так и ощущения привязывает к воздуху. Поэтому надо полагать, что он объясняет [ощущение] принципом подобия [между ощущающим и ощущаемым]: по его словам, действие и страдание вообще были бы невозможны, если бы все не было из одного.

Обоняние [он объясняет] мозговым воздухом: он скучен и соразмерен запаху, поскольку сам мозг рыхл и [мозговые] сосуды тончайшие, а воздух, содержащийся в частях тела с противоположными свойствами, несоразмерен и не смешивается с запахами, поскольку, мол, если бы какой-нибудь другой [воздух, кроме мозгового], был соразмерен смеси, мы бы, очевидно, ощущали [запах другими частями тела].

(40) Слуховое восприятие имеет место, когда заключенный в ушах воздух, сотрясенный внешним воздухом, передает [колебание] в мозг. Зрительный образ мы видим, когда он отражается в зрачке, и причем смешивается с внутренним воздухом, тем самым вызывая ощущение. Тому свидетельство: если случится воспаление вен, [зритель­ный образ] не смешивается с внутренним [воздухом] и мы его не видим, хотя отражение [на зрачке] равным образом имеется. Вкус [мы различаем] языком благодаря его рых­лости и нежности. Осязанию он не дал никакого определения: ни как оно происходит, ни каким [частям тела] присуще. Однако после этого он пытается объяснить, отчего ощущения бывают более острыми и у каких [существ].

(41) Острейшее обоняние [бывает] у тех, у кого меньше всего воздуха в голове, так как он быстрей всего смешивается [с запахом]. А кроме того, если [обоняющий] втягивает [запах] через более продолговатый и более узкий [проход]: в таком случае [запах] скорее становится различимым, поэтому некоторые животные обладают более острым обонянием, чем человек. А кроме того, человек обладает наиболее тонким ощу­щением, когда запах соразмерен воздуху в отношении смеси. Острее всего слышат те, у кого и вены тонки, как в случае с обонянием, и слуховой проход небольшой, тонкий и прямой, а кроме того, у кого ухо прямое и большое: когда воздух, находящийся внутри ушей, сотрясается, он сотрясает и внутренний воздух. Если же слуховой проход шире, то при сотрясении воздуха звук и шум нечленоразделен, так как он не доходит до на­ходящегося в состоянии покоя [внутреннего воздуха].

(42) Видят острее всего те, у кого и воздух, и вены тонки, как в случае с другими [ощущениями], и у кого самый светлый глаз. Лучше всего отражается противополож­ный цвет. Поэтому черноглазые лучше видят днем и светлые предметы, а светлоглазые — ночью. А что ощущает внутренний воздух, сущий малою частицей бога, тому свиде­тельство, что часто, отвлекши внимание на другое, мы и не видим, и не слышим.

(43) Удовольствие и страдание возникают следующим образом. Когда обильный воздух смешивается с кровью и приносит облегчение, поскольку он находится в есте­ственном состоянии и распространяется по всему телу, — то удовольствие. А когда в противоестественном состоянии и не смешивается, — то страдание, поскольку кровь оседает и делается слабее и гуще. Сходным образом [он объясняет] смелость, здоровье и то, что им противоположно. Наиболее чувствителен в различении удовольствия [~ наслаждения] язык: так как он всего нежней, рыхл я к нему ведут все вены. Поэтому у больных на нем проявляется множество симптомов [собств. «свидетельств», shmei~a], и у других животных тоже различия в цвете [языка] говорят [о болезнях]: сколько бы их ни было и каких, столько отражается. Вот как и по какой причине происходит ощу­щение.

545

(44) Соображаем (fronei~n), как сказано выше [§39], мы чистым и сухим воздухом, так как влага препятствует разуму (nou~v). Поэтому во сне, во хмелю и при переедании мы соображаем хуже. А что влага отнимает разум, тому свидетельство то, что прочие животные слабее [человека] умом (dia>noia); это объясняется тем, что они вдыхают воздух от земли и питаются более влажной пищей. Птицы, правда, дышат чистым воздухом, но по своей природе они подобны рыбам: и плоть у них жесткая, и вдыхаемый воздух не проникает сквозь все [тело], но задерживается в желудке. Поэтому пищу они пере­варивают быстро, а сами глупы. Помимо пищи, определенное значение имеет также рот и язык: они не способны понимать друг друга. Растения же совершенно лишены соображения, так как они не являются полыми и не получают воздуха. (45) По этой же причине и дети лишены соображения: в них содержится много влаги, так что [воздух] не может проникать во все тело, но выделяется из груди: вот почему они глупы и несообразительны. Раздражительность же их и вообще резкие перепады настроения и переменчивость объясняются тем, что из маленьких [пор] выделяется много воздуха. В этом же и причина забывчивости: мы не можем вспомнить нечто от того, что [воздух] не проникает сквозь все тело. Тому свидетельство: те, кто припоминает нечто, испыты­вают затруднение [собств. «непроходимость», ajpori>a] в груди, а стоит им только найти, как рассеиваются и испытывают облегчение от страдания. Ср.: АРИСТОФАН. Фесмофориазусы, 14 cл.

20. АРИСТОТЕЛЬ. О душе, А 2. 405 а 21: Диоген, подобно некоторым другим, [считает душу] воздухом, приняв его за наиболее тонкочастный [элемент] и начало. Поэтому душа обладает познавательной и двигательной способностью: поскольку она первый [элемент], из которого состоят все остальные, постольку она познает, а по­скольку тончайшее [тело], постольку обладает двигательной способностью. ФЕОДОPИT. Врачевание эллинских недугов, V, 23: Пифагор, Анаксагор и Диоген. . . утвер­ждали, что душа бессмертна.

Мнения философов (Псевдо-Плутарх), IV, 5, 7 (о локализации сознания): Согласно Диогену — в артериальном желудочке сердца, который содержит пневму.

21. Мнения философов, IV, 16, 3 («О слухе»): Диоген: когда содержащийся в го­лове воздух ударяется и сотрясается голосом.

22. Там же (Псевдо-Плутарх), IV, 18, 2 («О вкусе»): Согласно Диогену, благодаря разреженности и мягкости языка, а также вследствие того, что к нему примыкают вены со всего тела, вкусовые соки разливаются [в мозг]; они всасываются, словно губкой, к [месту локализации] ощущения и сознания.

23. Мнения философов (Стобей), IV, 9, 8 («Истинны ли ощущения»): Большинство полагает, что чувственно воспринимаемое существует по природе; Левкипп, Демокрит и Диоген — что субъективно (no>mw|), т. е. в нашем представлении (do>xa) и в наших аффек­тах.

24. КЛИМЕНТ АЛЕКС. Педагог, I, 6, 48 (т. I, с. 119, 2 St.): Некоторые полагают, что и сперма животных по своей сущности есть пена крови (ajfro>v); сбиваемая во время соитий под действием врожденного пыла самца, она вспенивается и откладывается в семенных жилах; отсюда, по мнению Диогена Аполлонийского происходит название любовного соития (ajfrodi>sia). Ср. В 6.

25. АРИСТОФАН. Сокращение «Истории животных» I, 78 (Suppl. Arist. I, 1, с. 23, 13): Заблуждается Диоген Аполлонийский, считавший, что эмбрионы питаются через ворсинки последа, те, что в матке. См. также 38 А 17. Ср.: АРИСТОТЕЛЬ. О возникновении животных, II, 7. 746 а 19=ДЕМОКРИТ, 68 А 144 DK=фр. 535 Лурье.

546

26. ЦЕНЗОРИН, 9, 2: Диоген Аполлонийский, который говорит, что тело мальчи­ков формируется за четыре месяца, девочек — за пять. Ср. В 9.

27. ОН ЖЕ, 5, 4: Рождается ли плод только от семени отца, как считает Диоген. . . или же и от семени матери тоже. (6, 1) Диоген Аполлонийский полагал, что из влаги сначала образуется плоть, затем из плоти рождаются кости, жилы и прочие части.

28. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 15, 4 («Является ли зародыш живым существом?»): По Диогену, младенцы рождаются безжизненными, но теплыми. По­этому едва младенец появился на свет, как врожденное тепло сразу втягивает холод­ный воздух в легкие.

29. Там же, V, 24, 3: Диоген полагает, что, если кровь, полностью разлившись, наполнит вены и вытолкнет содержащийся в них воздух в грудь и расположенный ниже живот, происходит сон и грудь нагревается; если же в венах совершенно не останется воздухообразного вещества, случается смерть.

29а. ПСЕВДО-ГАЛЕН. О жидкостях, XIX, 495 К.: По цвету также распозна­ется как преобладание того или иного сока, так и болезни. Этот метод диагностики ничуть не уступает по точности другим важнейшим методам; у Диогена и его ученых современников он считался своего рода мантикой [~искусством гадания]. Эти мужи придавали очень большое значение цветам, классифицируя по их различиям и болезни. «Краснокожими» они называли тех, у кого преобладает кровь, «рыжеватокожими» — у кого горький сок, «чернокожими» — у кого черный, и «белокожими» — флегмати­ков; свойственные им болезни они соответственно именовали «красными», «рыжими», «черными» и «белыми». Не знаю уж, чего ради они отказались от большинства способов диагностики, принятых во врачебном искусстве, включая и те, которые могут дать более точный диагноз болезни, и всецело возложили распознавание болезни на одни лишь цвета.

*29b. ГАЛЕН. О врачебном опыте, XXII, 3 (пер. с араб. Р. Вальцера): Diogenes, writing more briefly and compendiously than you (sc. Asclepiades), has collected the di­seases and their causes and remedies in one treatise.

30. Мнения философов (Псевдо-Плутарх), V, 20, 5 («Сколько существует родов животных, и все ли обладают разумом и ощущением»): Согласно Диогену, животные причастны воздуху и разуму, но так как одни из них в силу плотности, а другие в силу преобладания влаги не обладают ни рассудком, ни ощущением, то они пребывают в со­стоянии, сходном с сумасшествием, поскольку руководящее начало у них свихнуто.

31. АРИСТОТЕЛЬ. О дыхании, 2. 471 а 3 [после 59 А 115]: По мнению Диогена, рыбы, выпустив воду через жабры, втягивают пустотой внутри рта воду из окружаю­щей рот воды, так как, мол, в воде содержится воздух. . . (b 12) Спрашивается; если рыбы дышат [воздухом], то но какой причине они умирают на воздухе и трепещут как задыхающиеся? Уж никак не от недостатка пищи с ними это происходит. Причина, которую называет Диоген, наивна: он утверждает, что на воздухе они втягивают слишком много воздуха, тогда как в воде — умеренное количество, и потому умирают.

32. ТЕОФРАСТ. Исследование о растениях, III, 1, 4 [после 59 А 117]: По мнению Диогена, [воздух рождает растения], когда вода начинает гнить и в известной пропор­ции смешивается с землей.

33. АЛЕКСАНДР АФРОДИС. Вопросы и решения, II, 23 («О Гераклейском камне, почему он притягивает железо)», т. II, с. 73, 11 Bruns: Диоген Аполлонийский говорит, что всем металлам свойственно выделять из себя некую влагу и притягивать извне, одним больше, другим меньше. Больше всего влаги выделяют медь и железо, чему свидетельство то, что некоторое количество их выгорает и истребляется в огне, а также то что, помазанные уксусом и оливковым маслом, они ржавеют: это происходит с ними от того, что уксус вытягивает из них влагу. Огонь сжигает то, что выступило на поверхность металла, а уксус, проникая внутрь его, вытягивает и истребляет содержащуюся в нем влагу. В то время как железо притягивает и выделяет больше влаги, магнит, поскольку он разреженнее и землистее железа, притягивает из окружающего воздуха больше влаги, чем выделяет из себя. Притягивая родственное, он принимает его в себе, а неродственное отталкивает. Железо родственно магниту, поэтому выделяющуюся из него [влагу] он притягивает и принимает в себе, и благодаря притяжению влаги железо тоже притягивается вследствие непрерывного притяжения заключенной в нем влаги, однако железо уже не притягивает магнит, так как железо не настолько разре­женно, чтобы оно могло принять обильное истечение влаги из магнита.

 

В. ФРАГМЕНТЫ

 

1. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, IX, 57 [см. А 1, § 2]: Начало его сочинения гласит: «Начиная любую речь (lo>gov), думается мне, надо представить исходное начало (ajrch>) неоспоримым, а стиль изложения простым и серьезным».

2—5. СИМПЛИКИЙ. Комм, к «Физике», с. 151, 28 [ср. А 4]: Во всяком случае, в трактате «О природе» — единственном его сочинении, дошедшем до меня, — он предлагает показать на основании многих аргументов, что в полагаемом им начале имеется много сознания (no>hsiv). Сразу же после предисловия [В 1] он пишет так:

2. «Мне же думается, говоря в двух словах, что все сущие [вещи возникают] путем превращения из одного и того же и суть одно и то же. И это очевидно: если бы [вещи], налично сущие в этом-вот космосе теперь, — земля, вода, воздух, огонь и все прочее, что мы видим наличным в этом-вот космосе, — если бы хоть одна из них была отличной от другой, будучи другой по своей природе, а не оставалась бы тем же самым в своих многоразличных изменениях и превращениях, то они никоим образом не могли бы ни смешиваться друг с другом, ни причинять друг другу пользу или вред, равно как ни растение не могло бы произрасти из земли, ни животное родиться, ни что-либо иное, если бы они не образовывались таким образом, что при этом они суть одно и то же. На самом же деле все эти [вещи] рождаются то такими, то иными путем превращения из одного и того же и в одно и то же возвращаются».

Прочитав сначала эти слова, я тоже решил было, что он полагает общий субстрат чем-то отличным от четырех элементов, раз он говорит, что эти [элементы] не смеши­вались бы между собой и не изменялись бы друг в друга, если бы один из них был началом, обладающим собственной природой, и если бы в основе всех не лежал один и тот же субстрат, из которого все возникает путем превращения. Однако показав затем, что этому началу присуща высокая степень сознания (no>hsiv pollh>),

3. «Ибо оно не могло бы быть распределенным таким образом, — говорит он, — без сознания так, чтобы полагать меру всему: зиме в лету, ночи и дню, дождям, ветрам и вёдру. Да и все остальное, если угодно вдуматься, оказывается устроенным наипрекраснейшим из всех возможных образов», — он добавляет, что и люди, и остальные животные живут, обладают душой и созна­нием благодаря этому началу, каковым является воздух, о чем он говорит так:

4. «Помимо этих, вот еще важные свидетельства: люди и прочие животные живут воздухом, вдыхая его. И он для них и душа, и сознание, как будет ясно показано

548

в этом сочинении, и стоит ему покинуть их, как они умирают, и сознание прекращается».

Затем, немного спустя, он ясно добавляет:

5. «И думается мне, что то, что обладает сознанием, — это воздух, как называют его люди, и что он всеми правит и надо всеми господствует: именно это, думается мне, и есть бог, и везде присутствует, и все устраивает, и во всем содержится. И нет ничего, что ему непричастно; причастно же [всякое на свои лад], и нет ни одной вещи, которая была бы причастна ему так же, как другая, но есть много видоизменений и самого воз­духа, и сознания. Ибо он многообразен и бывает более теплым и более холодным, бо­лее сухим и более влажным, более неподвижным и обладающим более стремительным движением, и ему присущи многочисленные изменения запаха-вкуса (hJdonh>) и цвета — бесконечные [по числу]. И у всех животных душа — одно и то же: воздух теплее внеш­него, в котором мы находимся, но намного холоднее того, что у Солнца. Ни у одного из животных это тепло не бывает одинаковым (так как даже у людей сравнительно друг с другом оно неодинаково), но различается, правда не в большой степени, а в та­кой, что они похожи. Только ни одна из превращающихся вещей не может стать в точ­ности подобной какой-либо другой, пока не станет одним и тем же. Так как превра­щение многообразно, то многообразны и животные, и многочисленны, и ни внешним видом не похожи друг на друга, ни образом жизни, ни сознанием по причине множества превращений. И тем не менее все живут, и видят, и слышат одним и тем же, и прочее сознание все имеют от одного и того же.»

6. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», с. 153, 13: И затем [после В 5] он показывает, что и сперма животных пневмообразна, и мысли возникают от того, что воздух с кровью доходит до всего тела по жилам, причем в этом месте он излагает подробную анатомию жил. Тут-то он и говорит со всей ясностью, что то, что люди называют воздухом, и есть начало.

ВИНДИЦИАН, изд. М. Wellmann, Fragm. der griech. Aerzte, I, 208, 2: Александр по прозвищу Филалет (Правдолюб), ученик Асклепиада, в первой книге трактата «О семени» определил его сущность как пену крови в согласии со взглядами Диогена… (3) Диоген Аполлонийский сходным образом определил сущность [семени] как пену крови в первой книге трактата о природе: «Втянутый при вдохе воздух вздымает кровь, одна часть которой поглощается плотью, а другая, оставшаяся, оседает в семенные проходы и образует семя, которое есть не что иное, как пена крови, взбитой воздухом». [Ср. А 24].

АРИСТОТЕЛЬ. История животных, III, 2. 511 b 30: Диоген Аполлонийский говорит так: «С жилами в человеке обстоит так: есть две важнейшие. Они тянутся через брюшную полость вдоль спинного хребта, одна справа, другая слева, каждая в соот­ветствующее бедро, и вверх — в голову, вдоль ключиц через горло. От них протяну­лись жилы по всему телу: от правой — вправо, от левой — влево, две самых боль­ших — в сердце около самого спинного хребта, а другие, чуть выше, через грудь под мышкой в каждую руку со своей стороны; одна из них называется селезеночной, дру­гая — печеночной. Каждая из них разветвляется на конце, причем одно ответвление идет в большой палец, другое — в ладонь; от них, в свою очередь, [расходятся] тонкие и многоветвистые [жилки] по всей остальной руке и пальцам. [Две] другие, более тонкие тянутся от первых жил: от правой — в печень, от левой — в селезенку и в почки. Те, что тянутся в ноги, разветвляются на месте сращения и идут через все бедро. Са­мая большая из них тянется с задней стороны бедра и выявляется толстой; другая,

549

чуть менее толстая [тянется] внутри бедра. Затем, минуя колено, они тянутся в голень и стопу, как и в руки. И доходят до стопы ноги, а отсюда протягиваются к пальцам. Также и в брюшную полость, и в область ребер от них [=от важнейших жил] ответвляется много тонких жил.

Те, что идут в голову через горло, выявляются крупными на шее. От каждой из них на конце ответвляется много [жил, идущих] в голову, причем те, что справа, [идут] налево, а те, что слева, — направо. Обе оканчиваются возле уха.

Рядом с большой [жилой] на шее с обеих сторон есть еще другая жила, немного меньше той, в которой сходятся большинство [жил, идущих] из самой головы. [Обе] они тянутся через горло внутрь, и от каждой из них под лопаткой тянутся [другие] в руки. Наряду с селезеночной и печеночной [жилами] обнаруживаются и другие, чуть меньшие, которые открывают, когда болит под кожей, а когда в животе — то печеночную и селезеночную. Под сосцами от них тянутся и другие. Еще другие — те, что тянутся от каждой из двух [главных жил] через спинной мозг в яички, они тонки. Еще другие тянутся под кожей через мясо в почки и заканчиваются у мужчин в яичках, у женщин в матке. (А первые жилы, идущие из живота, сперва шире, а потом сужаются, покуда не повернут справа налево и слева направо). Эти последние называются семенными. Самая густая кровь поглощается мясистыми частями, а прорвавшаяся в эти места делается тонкой, горячей и пенистой.

7. СИМПЛИКИЙ. Комм. к «Физике», с. 153, 17 [после «и есть начало» В 6 выше]. Вызывает удивление, что, принимая возникновение других [тел] из него путем пре­вращения, он тем не менее называет его «вечным»: «И само оно — вечное и бессмерт­ное тело, а из прочих [вещей] одни рождаются, другие погибают».

8. Там же, 153, 20 [после В 7]: ... И в другом месте: «Ясно, мне думается, что оно — великое, могучее, вечное, бессмертное и многознающее».

9. ГАЛЕН. Комм. к «Эпидемиям», VI, комм. II (т. XVII А, с. 1006, 8 Kühn); Едва ли не все врачи согласны, что мужской зародыш не только формируется, но и начинает двигаться скорее, чем женский. . . По словам Руфа, Диоген Аполлонийский единственный, кто утверждал противоположное во второй книге трактата «О природе». Мне эта книга не попадалась. Ср. А 26.

10. ГЕРОДИАН. Об уникальных словах, I, с. 7, 8: Форма plh~ [«полная»], употребленная у Диогена Аполлонийского вместо прилагательного женского рода ple>h, неизвестна другим авторам.

 

С. ПАРОДИИ И ПОДРАЖАНИЯ

 

1. АРИСТОФАН. Облака, ст. 225 сл. [ср. С 2 ниже]:

Сократ:

Я хожу по воздуху и смотрю свысока на Солнце.

Стрепсиад:

Так что ж ты из корзины презираешь богов,

А не с земли, раз уж на то пошло? — Иначе бы я никогда

Не постиг правильно небесные явления,

Если бы не подвесил разуменье и не смешал бы

(230) Тонкую мысль с подобным воздухом.

А если б я, стоя на земле, изучал верхнее снизу,

650

То не постиг бы никогда. И впрямь: земля-то силой

Притягивает к себе влагу мысли.

То же самое происходит и с кардамоном.

(235) — Что ты говоришь?

Мысль притягивает влагу в кардамон?

Ст. 828 сл.:

Стрепсиад:

Вихрь (Динос) царствует, выгнав с трона Дия (Зевса).

Фейдиппид:

Вот-те на! Ты что мелешь? — Точно тебе говорю.

— А тебе кто сказал? — Сократ из Мелоса

И Херефонт, коему ведомы следы блох.

2. ГИППОКРАТ. О воздухе внутри тела, 3 (CMG I, 1, с. 92): см. гл. Гиппократовская школа, № 4. Ср.: ЕВРИПИД. Троянки, ст. 884 сл.:

Гекуба:

Земли носитель, сам с опорой на Земле!

Кто б ни был ты, — тебя не просто разгадать,

О Зевс, закон природы ль ты иль смертных ум,

К тебе молюсь, зане беззвучным ты путем

Ступая, правишь смертными на правый лад.

Менелай:

Что слышу? Обновила ты мольбы богам!

АРИСТОФАН. Облака, 264:

О владыка и царь, безграничный Аэр, что несешь в вышине нашу землю! и т. т.

3. ГИППОКРАТ. О плоти, 2 (т. VIII, с. 584 L.): Думается мне, что то, что мы называем теплом, бессмертно, и все разумеет, и видит, и слышит, и знает все сущее и грядущее. Большая часть его, когда все было взволновано [космогоническим вихрем], удалилась в самую верхнюю сферу, и именно его, думается мне, древние назвали «эфиром».

3 а. ГИППОКРАТ. О священной болезни, 16: см. гл. «Гиппократовская школа», № 7.

3b. ГИППОКРАТ. О болезнях, IV, 34 (т. VII, с. 544 L): Земля заключает в себе всевозможные и бесчисленные свойства: сколько ни произрастает на ней [растений], каждому она дает подобную ему влагу, подобную и родственную той, какую и само растение содержит в себе, и каждое растение вытягивает из земли такую же пищу, как оно само и т. д. Ср. 64 А 33; С 1.

4. ФИЛЕМОН-КОМИК, фр. 91 Kock:

Я тот, от кого не скроется никто, что бы он ни делал,

Ни собирался сделать или уже сделал в прошлом,

Ни бог, ни человек,

Я — Воздух, который можно назвать и Зевсом.

(5) Я еcмь везде, а это дело бога,

Здесь в Афинах, в Патрах, в Сицилии,

Во всех городах, во всех домах,

Во всех вас. Нет места,

Где нет Воздуха, а тот, кто присутствует везде,

(10) По необходимости знает все, раз он везде присутствует.

 

65. КРАТИЛ

 

1. ПЛАТОН. Кратил, 429 b 10 cл.:

Сократ. Стало быть, все имена установлены правильно?

Кратил. Все, сколько ни на есть. [. . .] (429 d 1 сл.)

Сократ. Так что же означает твой тезис? Что ложь высказывать вообще невозможно — так что ли? Многие так утверждают, любезный Кратил, и теперь, да и прежде утверждали.

Кратил. Скажи мне, пожалуйста, Сократ, каким образом кто-либо, говоря то, что он говорит, мог бы говорить то, чего нет? Разве «говорить ложь» не означает «говорить то, чего нет»?

Сократ. Для меня, дружище, и для моего возраста этот аргумент слишком изощренный. И все-таки скажи мне вот что: считаешь ли ты, что говорить ложь невозможно, а сказать можно?

Кратил. И сказать, по-моему, нельзя.

Сократ. И назвать нельзя, и обратиться нельзя? Ну, скажем, если бы кто-нибудь, повстречав тебя на чужбине, взял за руку и назвал: «Здравствуй, Афинский гость, сын Смикриона Гермоген», — говорил бы он это, или сказал бы он это, или назвал бы он это, или обратился бы он так не к тебе, а к этому вот Гермогену? Или ни к кому?

Кратил. По-моему, Сократ, он произнес бы эти звуки впустую. 440 d 5: [Сократ к Кратилу] . . . Ты еще молод и в цвете лет. . .

2. АРИСТОТЕЛЬ. Риторика. Г 16. 1417 b 1: Или как Эсхин о Кратиле: «шипя и тряся руками» — [такого рода слова] убедительны, так как они оказываются понят­ными намеками, по которым слушатели догадываются о том, что им неизвестно.

3. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, А 6. 987 а 29: После поименованных философ­ских учений [Мет А 3–5] последовала система Платона, во многом следующая пифагорейцам, во имеющая и свои особенности, отличающие ее от италийской филосо­фии. Смолоду став сначала близким знакомцем Кратила и Гераклитовских воззрений, по которым все чувственно воспринимаемые вещи постоянно текут и знание (ejpisth>mh) о них невозможно, он и впоследствии держался того же взгляда. Между тем Сократ и т. д. ДИОГЕН ЛАЭРТИЙ, III, 6: Начиная с этого времени, достигнув двадцатилетнего возраста, он [= Платон], как говорят, стал учеником Сократа, когда же Сократа не стало, примкнул к Кратилу-rераклитовцу и Гермогену, философствовавшему по Пармениду.

4. АРИСТОТЕЛЬ. Метафизика, Г 5. 1010 а 7: Кроме того, видя, что эта [=чувственная] природа всецело находится в движении, а ни один [предикат, высказанный] о том, что изменяется, не является истинным, [они полагали], что по крайней мере о том, что абсолютно и во всех отношениях изменчиво, истинные высказывания невозможны. Из этого воззрения расцвел крайний взгляд указанных философов, притязающих на то, что они следуют Гераклиту, подобный тому, какого держался Кратил, который под конец считал, что не следует ничего говорить, а только шевелил пальцем и упрекал Гераклита за то, что он сказали, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку [фр. 40]; сам он считал, что нельзя и один раз.