Москва,
Политехнический музей
11-12
сентября 2009 года
Другие выступления и публикации проф.Н.С.Розова
ГЛОБАЛЬНАЯ МНОГОУРОВНЕВАЯ
КОНТРАКТНО-ПРАВОВАЯ АЛЬТЕРНАТИВА
Николай Розов:
Дорогие коллеги, дорогие друзья. Георгий говорил вчера об исторической макросоциологии, и я вижу свою миссию в том, чтобы вместе с Георгием в Россию ее принести. Была бы моя воля, то вместо «Возвращения политэкономии» я бы назвал эту конференцию «Встреча исторической макросоциологии», может быть, одна из последующих конференций из этой серии, по крайней мере, включит этот термин.
Я бы хотел очень коротко отнестись к тому, что говорилось вчера и сегодня, потому что, по-моему, здесь есть некая целостность. Прежде всего, в докладе уважаемого профессора Чаудри говорилось о том, что национальные правительства теряют контроль над экономическими, и особенно финансовыми взаимодействиями.
Говорилось о необходимости новых институтов, в частности, Фредерик говорил об этом вчера, что они необходимы на региональном уровне. Говорил Вадим Волков об оффшорах, как экстерриториальном капитализме, который подрывает возможности и власть национальных государств. Вчера, что мне понравилось, здесь были бурные эмоции, и, как говорил Рэндолл Коллинз, именно конфликт – это стержень и живая кровь интеллектуального творчества.
У меня здесь есть проблема, потому что почти со всеми докладчиками я согласен. Единственное, о чем я хотел бы подискутировать, может быть, с уважаемыми украинскими коллегами, которые внесли сегодня ноту катастрофизма.
У меня доклад будет из двух основных частей состоять – объяснительной и конструктивной. Так вот, в объяснительной части я буду утверждать тезис о том, что нынешний глобальный кризис нормален и закономерен. Кроме того, у человечества вполне накоплен потенциал образцов и правил взаимодействия, с помощью которого оно может справиться и с этим, и с последующими кризисами.
Многие здесь говорили о необходимости новых институтов, но не поясняли их характера. Что такое контрактно-правовая альтернатива? Это установление систем правил на каждом уровне, глобальном, региональном, национальном и локальном. И обеспечение контроля над их соблюдением, на основе международных соглашений построения соответствующих институтов. То есть законодательных органов и судов. А суть в том, что они будут обеспечивать ответственность экономических акторов, то есть – дальше очень важный тезис выведен курсивом – отсроченные негативные последствия их действий получат авторство, чего сейчас нет. И можно будет в виде исков от пострадавших обращаться в суды, и соответствующие суды, которых сейчас нет ни на региональном, ни в глобальном уровне. Ну, кроме суда в Гааге, будут по этим правилам вменять иски виновникам.
Ближайшая аналогия здесь – это контрактное право, оно вполне эффективно регулирует экономическое взаимодействие уже несколько столетий. Какие особенности есть у контрактного права? Оно не заменяет и не отменяет рыночных закономерностей, оно защищает стороны от слишком болезненных колебаний рыночной конъюнктуры, причем только на период действия договора. Не отменяет фактор власти и принуждения, но приоритетом обладает не государственная или надгосударственная бюрократия, а суды как стражи законов. Об этом, по-моему, сегодня и вчера очень мало говорилось.
В таких сферах, как глобальные финансы, для каждого актора сейчас контрагент либо неизвестен, либо отделен длинными цепочками интеракций, о чем тоже сегодня говорилось, либо вовсе распылен в безднах глобальной экономики. Какие главные требования к этим системам правил? Каждое потенциально опасное экономическое действие, а это кредиты, выпуск акций, ценных бумаг, деривативов и так далее, и так далее – должно включать обязательства. Именно на основе этих обязательств последующие жертвы ущерба могут обращаться в суд с исками. Ну и понятно, что угроза поступления таких исков должна быть и не слишком большой, чтобы не заморозить, но и не слишком малой или отсутствующей, как сейчас, когда вообще непонятно, кто виноват, и в общем, виноватых как бы и нет.
Как это связано с региональной или национальной политикой? Оказывается, очень даже связано. Предвыборные кампании обычно полны обещаниями политиков, которые потом не выполняются. Если эти обещания оформлены как контракты, есть законодательная база ответственности политиков и партий за данные ими обязательства, то опять-таки, появляется возможность обращения граждан с исками против политика и партии, которые выиграли партии, но не сдерживают обещаний.
Например, в области образования, здравоохранения, экологии, о чем говорил вчера уважаемый коллега. Кто будет делать и зачем – это вопрос Георгию, к которому, конечно же, надо обратиться. На глобальном уровне, конечно же, эта инициатива может быть за G8, за двадцаткой, о чем говорил сегодня Вадим Волков. Институты ООН, которые, конечно же, нужно реанимировать и вернуть им и статус и престиж. На региональном уровне перечислены основные наиболее сильные региональные союзы, это страны-лидеры, и региональные органы для защиты региона. На национальном уровне права и системы наиболее развиты, это центральные и локальные парламенты в сотрудничестве с министерствами иностранных дел. Потому что нужно именно согласовывать национальные и местные законы с региональными и глобальными законами, которых сейчас практически нет в области экономики, за исключением ВТО и так далее.
Как связано контрактное право, доверие и социальный капитал? Это очень важный момент, ведь контрактов совершается просто десятки и сотни тысяч и миллионы. А на самом деле стороны затевают конфликт и обращаются в суд очень редко. То есть 95-99% контрактов в зрелой, разумеется, системе выполняются на основе доверия. И доверие в каждом обществе – как известно, это главный фактор роста социального капитала, и, как мы знаем, здоровья тоже, о чем говорилось вчера. Соответственно, социальный капитал – это залог успеха масштабных стратегий, в том числе по профилактике и смягчению последующих глобальных кризисов.
И, наконец, какие выгоды. Для более солидарного и гуманистического обустройства будущего, ради чего мы сегодня здесь собрались, действительно необходимо возрождение политэкономии, но очень такой особенной. Оптимальная направленность совместных стратегий – это не новые витки дирижизма и построения демократий, здесь вчера были высказаны эти позиции, но и не слепое, разумеется, доверие к невидимой руке рынка, то есть возрождение неолиберализма – здесь об этом тоже говорилось.
Вместо этого я бы предложил такой термин, как глобальная многоуровневая контрактно-правовая альтернатива. То есть это путь к росту надежности во взаимодействиях, доверия, социального капитала на глобальном, региональном, национальном и локальном уровнях. Если кому-то интересно более подробно, то здесь есть адрес сайта, на котором это можно посмотреть.
Георгий Дерлугьян:
Не могу никому дать слово для выступления, только несколько вопросов. Извините, я буду просто просить, благодарить. Фадеев пришел? Спасибо большое Институту общественного проектирования, и остается только просить, что может быть, это не последняя такая конференция, и тогда дадим возможность всем высказаться. Не ожидали мы такого наплыва. Так что только вопросы сейчас. Павел Кутуев?
Павел Кутуев:
У меня краткий вопрос к профессору Розову. Спасибо за содержательный и очень интересный доклад, но вопрос опять-таки практический, приземленный. Вы в списке организаций, носителей этой контрактной инициативы, упомянули СНГ. Не могли бы описать, каким образом эта организация, которая демонстрировала слабую дееспособность, станет носителем такого масштабного проекта, требующего очень высокой степени «state capacity»? То есть, каким образом можно реанимировать этот политический полутруп, а затем превратить его, простите за тавтологию, в активного актора, и его противниками будут самые разные корпоративные монстры и международные финансовые организации. Спасибо.
Олег Воронин
Московская международная высшая школа экономики:
Первый вопрос профессору Розову. Я, как и вы, сибиряк, и прекрасно знаю, что в нашей стране отсутствует региональная политика. О какой региональной политике можно говорить в современной России, когда в министерстве регионального развития сменилось 12 министров только за последние годы. Это свидетельствует о полном отсутствии региональной политики, о полном коллапсе Совета Федераций, который по Конституции должен интересы регионов отстаивать, и о том, что никаких реальных институций в этой ситуации нет.
Вопрос из зала:
У меня два вопроса, один вопрос профессору Волкову, другой вопрос профессору Розову. Вопрос первый – не является ли нынешний кризис финансового капитализма как раз следствием кризиса экстерриторизации, то есть, не напоминает ли это ситуацию самолета, оторвавшегося от управления землей, поскольку форму экстерриторизации, то есть такую виртуальную форму, приобрели сугубо территориальные ресурсы – подземные ископаемые, вода, флора и фауна Земли. И теперь все представители типичных стран финансового капитала вынуждены говорить о своем внимании к защите лесов, экологии и прочее, и прочее в этом же духе.
Второй вопрос уважаемому профессору Розову – когда говорится о контрактной системе, не стоит ли вводить начальные условия, потому что здесь это просто не прозвучало, но в отсутствие и в присутствие институтов гражданского общества мы получаем принципиально различный эффект. Спасибо.
Кучкаров
Аналитический центр «Концепт», Москва:
На мой взгляд, если перефразировать классика, сейчас задача состоит не в том, чтобы изменить мир, а в том, чтобы его объяснить. Мы его очень плохо понимаем, а здесь действительно надо не играть в слова и предлагать лозунги, а разработать систему понятий, которая бы адекватно объясняла происходящее. Поскольку я не очень эрудированный человек в этой сфере, но насколько я знаю, такой системы понятий на настоящий момент не существует. Эта система понятий должна быть очень сложная, поскольку мир, в котором мы находимся сложен. Мы находимся в мире сверхбольших организаций, сверхсложных предметных областей для управления, и простого решения, не говоря уже о лозунговом, « не может быть». В качестве вопроса модуса, или рамок, или статуса обсуждаемого я никак не могу определиться, в каком это модусе обсуждается. Мы как сообщество отвечаем на вопрос, пытаемся ответить на вопрос, что будут делать игроки какие-то, крупные игроки или мелкие игроки, или мы пытаемся ответить на вопрос, что должны делать игроки новой системы, новой экономики и так далее. В частности, когда происходит очередное предложение, я его примеряю на операциональный уровень – мне, Кучкарову, что теперь делать после этого призыва? Мне что конкретно делать после того, как Розов предложил перейти к глобальной контрактной договорной многоуровневой – куда мне бежать, Коля, что мне делать? Или это призыв к двадцатке, или это призыв к домохозяйке, или это призыв к кому? Операциональная сторона – это последний тезис, который я хотел обсудить.
Николай Розов:
Дорогие друзья, спасибо за вопросы. Прежде всего, я дал одно обещание и его не выполнил, поскольку презентация, которая была в Power Point, не пошла, и пришлось показать такую упрощенную, сокращенную версию. В развитие того, о чем говорил сегодня Кейван, об этих пузырях в долговременной исторической перспективе, я должен указать на чрезвычайно любопытную концепцию развития рынков Рэндала Коллинза.
У него наиболее актуальны сейчас два принципа, а именно – над каждым развитым рынком всегда неизбежно надстраивается рынок касающихся средств и связанный с условием будущих обменов. То есть над рынками товаров материальных появляются обязательно рынки валют, рынки кредитов, рынки фьючерсов, и, между прочим, сейчас очень развит рынок как раз оффшорных услуг. По-видимому, это неизбежно, и вот это надстраивание рынков вместе с расширением – это такой универсальный тренд в большой мировой макроэкономике на долгий период времени.
Второй принцип состоит в том, что все рынки неустойчивы, а наиболее неустойчивы как раз эти динамически развивающиеся надстроечные рынки. То есть это было всегда, и всегда надувались эти пузыри, связанные с надстроечными рынками. Но здесь я бы хотел выступить в их защиту, лучше гораздо об этом потом скажет Александр Покровский. Суть в том, что при каждой повышательной фазе, или фазе А Кондратьевского цикла всегда можно найти какие-то пузыри. Здесь бывают издержки. Вспоминается знаменитая история с жульничеством вокруг Панамского канала, вокруг голландских тюльпанов, когда за одну луковицу закладывали целое состояние и имение, а потом их теряли. Но, в конце концов, канал построен, и Голландия до сих пор поставляет цветы по всему миру. То есть какие-то пузыри, как правильно было сказано, полностью эмансипируются, раздуваются чрез меры, и потом дают вот эти неприятные кризисы, а какие-то пузыри и нужны, и полезны, они служат сосредоточению капиталов и двигают экономику вперед.
Далее, был вопрос об условиях контрактно-правовой системы. Это, в общем, совершенно очевидно – должны быть и политические условия, и социокультурные условия. И с этим связан мой ответ Павлу относительно СНГ, сейчас – тут, я думаю, у нас с вами есть полное согласие, и в России, и в СНГ даже нет намека на такие политические условия. Речь здесь может идти только о том, что при существенной кардинальной демократизации и российской политики, и союзников, в России, возможны какие-то серьезные сдвиги. Ничего особенно страшного не будет, если СНГ умрет, но я абсолютно уверен, что на этой почве, на основе общей истории и многих культурных образцов родится, может быть, на новых принципах новое сообщество, и тогда это будет возможно.
Здесь также был разговор о региональной политике. Но тут совсем просто. О регионах говорят не только как внутренних провинциях, но говорят еще о мировых регионах. Все, что здесь было сказано о региональном уровне – имелись в виду именно мировые регионы, такие, как Европа, Северная Америка и так далее. Был вопрос от Захирджана, о том, какая модальность, о чем мы здесь вообще говорим. Либо как будут поступать игроки, либо как должны. На самом деле никто нам не запрещал говорить и в одной, и в другой модальности, но в период кризиса, как уже тоже неоднократно замечалось, и уважаемый профессор Чаудри об этом говорила – лидеры и правительств, и бизнеса растеряны, они не знают, что им делать, несмотря на красивые, декларативные речи по телевидению. А кому, как не нам, интеллектуалам, предлагать конструктивное меню, из которого они могли бы выбирать.
Очень интересен, конечно, вопрос относительно капитализма. У нас вчера в кулуарах состоялась по этому поводу маленькая дискуссия с Иммануилом Валлерстайном, он меня поправит, если я исказил его точку зрения. Точка зрения Валлерстайна – капитализм обязательно включает в себя свойства бесконечного накопления капитала. Ну а все, что связано с бесконечностью, оно, понятно, имеет такую коннотацию и порочности.
Я бы хотел выступить в защиту капитализма. Я считаю, что нигде на небесах не написано, что капитализм не может быть цивилизованным и ответственным. И это уже вопрос политиков, общественности, интеллектуалов, как создать такие механизмы, чтобы капитализм был и цивилизованным, и ответственным. Ну и под конец такую метафору расскажу, мне кажется, достаточно сочную, для завершающего аккорда. Все, наверное, помнят фильм «Парк Юрского периода», где есть огромные динозавры, которые, в конце концов, разбивают вот эту стагнирующую слишком постоянную хрупкую систему ограждений и вырываются на волю.
Мой тезис состоит в том, что пока живо человечество, будут живы и страсть к успеху, страсть к росту, страсть к наживе. Нельзя это вырезать, разве что только вместе с мозгом у человека. Суть состоит в том, чтобы вот эту страсть к наживе в правильное, мирное русло обратить. То есть создать такие системы не хрупких, а очень гибких ограничений, правил. А для этого как раз контрактное законодательство лучше всего подходит, чтобы эта неизбывная страсть к наживе приводила к интенсивному росту, о котором очень хорошо говорил Джек, и к более счастливому гуманному миру. Спасибо.