СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ НОВОСИБИРСКА

СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКИХ ТЕХНОПАРКОВ

В АСПЕКТЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

В.А.Дубовцев, Н.С.Розов

· Модель динамической связи экономических сфер А.Стинчкомба

· Геокультурная модель центров престижа и сетей культурного производства

Современные процессы глобализации (и контрглобализации) требуют кардинального пересмотра традиционных подходов к разработке стратегий и программ развития, которые сейчас применяются и для создания и развития технопарков.

Важным фактором является включение всей России, Урала, Сибири[1], в мировую систему с всепроникающим характером товарных, денежных и информационных потоков. С одной стороны, новая ситуация дает новые весьма широкие возможности развития, с другой стороны, это ситуация жесткой конкуренции в глобализующемся мире. Ключевой вопрос в том, в какой роли входить в мировое пространство геоэкономики и геокультуры. Теперь очень многое стало зависеть от фактора времени: кто первый проявит деловую инициативу, кто первый начнет пользоваться появившимися, но еще скрытыми от всех возможностями, кто привлечет к себе внимание, кто замкнет на себе коммуникационные линии и финансовые потоки, тот и вырывается вперед, а далее разрыв имеет тенденцию лишь к увеличению.

По своему начальному замыслу развитие технопарков направлено на преодоление ресурсного характера экспорта. Однако далеко не все определяется замыслом. Многое зависит от мотивов и решений заинтересованных групп, от способов взаимодействия как внутри проекта, так и с социальным, властным, экономическим окружением.

В этой ситуации исключительно важное значение обретает видение новых открывающихся возможностей развития. Современным инструментом видения являются модели, а поскольку речь идет о широком (национальном и даже международном) контексте, то ключевое значение получают именно макросоциологические концепции (прежде всего, геоэкономические и геокультурные).

Главная идея данной работы — попытка смены привычных взглядов и подходов к развитию российских технопарков, привлечение внимания к более широким, неявным концептуальным аспектам и к более крупным пространственным и временным масштабам. Рассмотрим модели, более или менее адекватные вопросам создания и развития технопарков:

Модель миросистемного анализа

Ключевым понятием в данной модели является мир-экономика — тип исторических систем, организованных структурой длинных товарных цепей, пересекающих множественные политические границы[1]. Мир-экономики структурированы по оси:

· ядро (высший статус; сосредоточение капитала, коммерческой инициативы, передовых технологий, военной мощи, большой средний класс),

· полупериферия (срединный статус; опорные пункты эксплуатации ядром периферии, соединение их черт, динамичность развития),

· периферия (низший статус; почти то же, что "колония" или "сырьевой придаток", выступает в основном как потребитель готовой продукции и продавец продукции примитивной, неглубокой переработки, либо природного сырья.

Сформулируем основные принципы динамики внутри мир-экономики.

Во-первых, "прыгнуть" из периферии сразу в ядро никому никогда не удавалось.

Во-вторых, срединный статус "полупериферии" наиболее перспективен для динамичного развития (юго-восточные "драконы" — самое яркое тому подтверждение).

В-третьих, для принятия этого статуса нужно не только распространять свою активность среди "клиентов", но самим встать в позицию "клиента" по отношению к некоторому (желательно, перспективному и безопасному) "патрону" — члену ядра миросистемы.

При любом раскладе событий России вынуждена будет вести свою игру в логике современной глобальной мир-экономики. Значит, перспектива на ближайшее десятилетие (как минимум) — поиск ниши и укрепление России в "срединчатом" статусе полупериферии.

Какие же более конкретные выводы следуют из данной концепции в отношении технопарков? Само создание технопарка — не решение проблемы, более того такой проект грозит превратиться в сугубо затратное и бесполезное предприятие (в худшем случае — способ очередного «распила» бюджетных средств или постройка элитных офисных зданий для сдачи в аренду «допущенными к столу»).

Технопарк реально заработает только при тесной связи с «ядерным» и «периферийным» полюсами. «Ядро» в данном случае — это инвесторы и нынешние лидеры наукоемкой и высокотехнологичной продукции. Казалось бы, в чем проблема? Инвесторы уже предполагаются, а Новосибирский Академгородок сам является признанным центром научно-технологических новаций.

Проблема же в том, речь должна идти о других инвесторах и другом лидерстве. Для развития технопарка настоящими инвесторами являются вовсе не те, кто хочет заработать на жилищном строительстве, создании бизнес-центров, гостиниц и развлекательных заведений в самом технопарке, а только те, кто вкладывает в саму разработку наукоемкой и высокотехнологичной продукции, ожидая получить прибыль от ее продаж на национальном и мировом рынках.

Есть ли такие инвесторы в Новосибирске? В Екатеринбурге? В Москве? Очень сомнительно, поскольку уровень продаж отечественной продукции такого рода не только на мировом, но и на российском рынке крайне низок. Соответственно, риски чрезмерно велики.

Кто же может выступить в качестве реальных инвесторов? Только те корпорации, которые уже с успехом инвестируют подобную деятельность в других местах и осуществляют мягкий контроль или надзор над данным рыночным сектором в мире. Скорее всего, это американские, западноевропейские, японские, канадские компании и банки. Спрашивается, зачем им Россия и Сибирь, если они могут вкладывать в свои технопарки? Ответ таков: рынки расширяются, спрос на наукоемкую продукцию растет. В этих условиях выигрывают те, кто в глобальной конкуренции сумел использовать незадействованный еще научно-технический потенциал, в нашем случае — включить в качестве своей технологической полупериферии сибирскую науку и сибирские таланты.

Примерно также решается вопрос и о лидерстве. Действительно, накопленный потенциал российской науки вообще и сибирской, в частности, довольно велик. Но на мировых рынках наукоемкой продукции он практически не виден. Поэтому теснейшие связи с зарубежными технопарками и их аналогами — лидерами, действительно успешными на мировых рынках, — безусловная необходимость.

Далее, технопарк будет работать и развиваться только при наличии еще одного полюса — постоянной и расширяющейся клиентуры, потребляющей его продукцию. Привычными выставками и ярмарками эту проблему не решить. Необходима сеть постоянных представительств в потенциальных точках спроса. Эта сеть может строиться на основе уже имеющихся сетей сбыта зарубежных инвесторов, на основе российских торгово-промышленных представительств, на основе уже действующих коммерческих связей между НИИ (того же Академгородка) с отечественными и зарубежными фирмами — потребителями их продукции. Вполне возможно, что опираться следует на все эти сети. Но это надо делать, причем не после того, как технопарк — этот огромный затратный монстр — будет построен, а уже сейчас.

Итак, международная экономическая активность должна быть направлена по двум главным направлениям: поиск "патронов" как инвесторов, поставщиков интеллектуального капитала, новейших технологий и инфраструктуры бизнеса, а также создание широких сетей среди потенциальной "периферии" — областей для совместного с "патронами" ресурсного и рыночного освоения.

В другом месте была обоснована геополитическая необходимость для России теснейшего союза с Западной Европой.[2] Теперь эта идея дополняется союзом интеллектуальными центрами и технопарками уже как с "патронами" и членами "ядра" мир-экономики.

Естественной ближайшей "периферией", например, для Новосибирска должны стать другие крупные города Сибири (если наши претензии на столичный статус в Сибири не голословны). Дальнейшие концентрические круги включают финансово-обеспеченные и могущие быть заинтересованными в наукоемкой и высокотехнологичной продукции такие центры как нефтегазовые города сибирского Севера, крупные города Казахстана и Средней Азии, Китая и Индии. Если не пытаться вместе с европейцами "осваивать" Китай, то вскоре Китай с помощью тех же европейцев, а также американцев и японцев "освоит" нас самих.

Модель динамической связи экономических сфер А.Стинчкомба

Данная модель родилась из простого вопроса: почему на протяжении всей истории банки концентрировались прежде всего в портах (достаточно упомянуть Геную, Венецию, Антверпен, Амстердам, Лондон и Нью-Йорк). Исключения (Флоренция, Париж, Чикаго) подтверждают правило, поскольку каждый из данных центров в соответствующий исторический период находился в центре транспортных сетей и выполнял основные функции порта: доставку, сортировку (смешение), складирование грузов.

Важным понятием модели является информационная плотность транспортного узла. Грубо говоря, эта плотность тем больше, чем больше приходится операций с грузами, документов, сопровождающих грузы, и чем больше удельная цена перевозимых товаров на единицу веса. Не все, но лишь некоторые порты и другие транспортные узлы обладают высокой информационной плотностью (современные яркие примеры: Нью-Йорк, Лондон, Гамбург, Москва).

Согласно модели Стинчкомба, именно такие узлы стягивают на себя максимальный объем деловой активности, связанной с этими «информационно-нагруженными» транспортными услугами: оптовые сделки, страхование грузов, складирование, кредитование закупок, другие финансовые операции и проч.

Применение данной модели позволяет определить, прежде всего, приоритеты развития Новосибирска как транспортного узла с потенциалом роста банковской активности, но опосредованно дает ориентиры и для развития технопарков.

Соответственно, если грузы из Средней Азии, Восточной Сибири, Дальнего Востока, Монголии и Северного Китая также будут направляться для смешения в терминалах Новосибирска, то рост спроса на такие услуги непременно приведет к росту инвестиций в сам транспортный узел и все сопутствующие службы города.

Главной функцией банков является принятие эффективных финансовых решений, для чего решающим фактором является как раз близость к местам скопления деловой, правовой информации, возможность использования уже имеющейся мощной структуры коммуникаций как внутри такого центра, так и на дальние расстояния.

Итак, если есть направленность на то, чтобы в Новосибирск пришли большие деньги для последующих инвестиций, например, для развития тех же технопарков, то город должен стать привлекательным для банков, а чтобы привлечь банки завтра, нужно думать сегодня о такой прозаической вещи как строительство терминалов по смешению грузов.

Практический вывод для Новосибирского технопарка таков. Ближайшим крупнейшим и постоянным заказчиком для продукции технопарка должен стать сам Новосибирск как развивающийся, в перспективе главный в северной Азии:

1) мультимодальный транспортный узел (железная дорога – речной – автомобильный и авиатранспорт),

2) центр смешения грузов,

3) коммуникационный узел (разработка и производство сетевого оборудования, телекоммуникационных, электронных и информационных услуг)

4) страховой и банковский центр;

5) центр бизнес-инфраструктуры, юридических услуг и деловой информации.

Модель проектных коалиций Банфилда

Данная модель является результатом социологического анализа Э.Банфилда и А.Стинчкомба обеспечения крупных проектов в Чикаго, которые успешно были реализованы еще в 1950-60-х гг.[3]

Были проанализированы властные, организационные и финансовые аспекты осуществления таких проектов как создание выставочного центра (одного из первых в Америке), автотрассы федерального значения, часовой фабрики, сети крупных универмагов и др.

Было показано, что для разного типа проектов необходимой является коалиция разных местных элит, в том числе: городское правление, правление штата, руководители местных банков, бизнес-элиты центральной части города, периферийной части и мелких городов штата, наиболее популярные местные газеты, федеральное правительство.

Проанализирован процесс создания проекта, который, как правило, начинает группа, ожидающая наибольшей пользы для себя от реализации проекта, а затем по мере включения партнеров в коалицию проект трансформируется так, чтобы его реализация дала выгоду (далеко не всегда и не только экономическую) каждому участнику коалиции. Показано, что успех проекта во многом зависит от формирования его «идеологии», которая включает определенные «теории», то есть представления о будущих аспектах осуществления проекта:

· теория личной компетенции членов коалиции, согласно которой каждая возникающая проблема при реализации проекта должна попасть в зону компетенции того или иного участника и быть решена;

· теория элементов окружения, которые должны быть преобразованы с такими-то результатами, причем это потребует таких-то затрат;

· теория распределения и контроля за расходованием средств, поступающих для реализации проекта;

· рыночная теория, согласно которой конечные получатели выгоды от реализации проекта (фирмы, потребители, избиратели, подписчики, вкладчики, акционеры и т.п.) обеспечат достаточную отдачу членам проектной коалиции;

· теория сбора, т.е. представление о том, кто и как будет способен собрать поступающую отдачу от получателей выгод, какие есть гарантии достаточных возможностей для сбора, а также того, что никто из участников коалиции не будет обделен.

Выявлены также основные функции, которые необходимо выполнять при осуществлении проекта:

· Функция предоставления гарантий участникам, согласно которой руководитель проекта ручается перед членами коалиции о том, что коалиция достаточно сильна для реализации проекта и что каждый участник будет выполнять свои обязательства;

· Функция обеспечения коммуникации и взаимодействия между участниками проектной коалиции;

· Функция убеждения как самих участников, так и внешних партнеров в реализуемости проекта, причем отмечается, что именно такую функцию имеют разнообразные исследования и консультации с экспертами;

· Функция активации (или сообщения энергии), поддерживающая постоянную деятельность по реализации проекта.

Все эти без исключения «теории» и «функции» представляются необходимыми и для создания и развития технопарков, зато, судя по советскому и постсоветскому опыту, имеются серьезные сомнения в том, что они реализуются или хотя бы даже осознаются.

Геокультурная модель центров престижа и сетей культурного производства

Согласно данной модели цивилизации представляют собой иерархии зон культурного престижа. Культурные центры, подобно магнитам, притягивают новые поколения производителей культуры (ученых, художников, писателей, театральных деятелей и т.д.). В центрах с наибольшей скоростью и эффективностью ассимилируются дальние экзотические культурные образцы, которые далее распространяются уже под маркой этих центров. Цивилизационные центры обычно являются и центрами специальной подготовки. Также центры являются главными источниками миссионерской деятельности (в широком смысле), часто имеют свои формальные и неформальные «представительства» в отдаленных точках своей зоны престижа.

Главной объяснительной моделью несимметричного и неравномерного развития центров на сегодняшний день является интегральная модель культурных сетей, взаимосвязи творческой и ритуальной активности и динамики организационных основ[4]. Менее разработаны сложные взаимосвязи между культурным престижем и социальным, экономическим ростом. Очевидно, что экономический рост дает возможность расширения организационных основ культурного производства. С другой стороны, непременно следует учитывать, что в умелых руках культурный престиж некоторого центра (например, Париж или Нью-Йорк как «брэнды») служит исключительно эффективным орудием коммерческой экспансии.

Именно в аспекте необходимости не только роста научно-технологической мощи, но также развития зоны культурного престижа получают свою роль социально-гуманитарные науки и философия в проектах технопарков.

Вернемся к понятной заинтересованности зарубежных лидеров научно-технического прогресса (Intel, Microsoft, и т.д.) в хорошо обученных российских специалистах. Как в условиях открытости границ и глобализации удержать в России и Сибири талантливых молодых людей, которых непременно будут сманивать московские и западные конкуренты?

Похоже, что главной пока остается смутная надежда на коммерческий успех деятельности участников технопарка, что позволит платить сравнимую с западной или даже более высокую зарплату специалистам. Позволим себе заметить, что задача получения признания и устойчивого финансового успеха наукоемкой продукции на мировых рынках решается гораздо медленнее (если вообще решается) по сравнению с задачей простого переезда в те места, где такой успех уже есть и зарплаты уже высоки. Иными словами, российские технопарки грозят стать добавочными «насосами» по выкачиванию интеллектуального потенциала из страны.

Между прочим, то же самое касается и муссируемой идеи «бизнес-инкубатора», согласно которой технопарк станет благоприятной средой рождения и роста множества самостоятельных инновационных фирм. Допустим, некая фирма действительно добилась успеха и признания на мировых рынках. Теперь спросим себя, почему при таких условиях она должна оставаться в России? Как мы знаем, оборудование сегодня — уже не критичный фактор для смены места. Такое же и еще лучшее оборудование может быть приобретено в другом месте с лучшими условиями бизнеса.

Иными словами, технопарк может действительно стать «бизнес-инкубатором», но большинство выросших «золотых куриц» могут просто улететь и «золотые яйца» достанутся отнюдь не России и не россиянам, а другим странам и другим народам.

Намеки на понимание этой проблемы, возможно, содержатся в настойчиво повторяющейся теме «развлекательных центров» на территории технопарка (дискотеки? казино? боулинги?), которыми, видимо, хотят привязать молодежь к родным сибирским пенатам.

Увы, деньги и развлечения — это не единственные и даже не самые главные магниты, привлекающие на то или иное место жительства работников умственного труда.

Таковыми факторами являются упомянутые выше зоны культурного престижа — сети и узлы эмоционально насыщенной интеллектуальной, духовной, эстетической жизни. Сами по себе технологические новинки и программные продукты самого высокого уровня никогда не создадут такой зоны. Музыкальное, театральное, художественное искусство, культура городского быта обладают уже весьма большой притягательной силой, особенно, когда они не локальны, а космополитичны, чему в наибольшей мере способствуют международные конкурсы разного рода.

Однако настоящим ядром зоны культурного престижа является, все же, социально-гуманитарное познание: история, социология, психология, антропология, филология, политические науки и в их центре — философия.

Дело в том, что именно социально-гуманитарная сфера обеспечивает культурную рефлексию над происходящим здесь же, в стране и в мире. Социально-гуманитарная сфера и, прежде всего, философия, производит новые идеи и смыслы, которые становятся священными символами — знаменами зоны культурного престижа.

Из Парижа интеллектуалы обычно не уезжают туда, где им сулят больше денег, поскольку Париж притягивает как зона культурного престижа, в том числе и потому, что это место творчества Сартра и Камю, что там есть гуманитарная Сорбонна.

Таким образом, социально-гуманитарные дисциплины напрасно проигнорированы в принятых проектах создания и развития технопарков. Эти дисциплины, прежде всего, социология и философия, могут способствовать выбору оптимальной стратегии такого развития, компенсировать бытующий сегодня в этой сфере одномерный технократизм и коммерциализм, а также сами участвовать в гармоничном и плодотворном развитии технопарков, обеспечивая им не только культурный престиж, но раскрывая смысл и направленность их существования и деятельности.

Примечания

[1] В Новосибирском Академгородке планируется технопарк с такими направлениями инновационного бизнеса как биомедицина и биотехнологии, информационные технологии, силовая электроника, приборостроение. В Екатеринбурге разработаны и находятся в стадии практического воплощения в жизнь концепции создания технопарков на территории двух промышленных предприятий: «Концерн «Уральский текстиль» и ОАО «Уральский турбинный завод». В стадии разработки находится проект создания технопарка на территории ОАО «Торгмаш».