Общезначимые ценности — via media
между ценностным догматизмом и ценностным релятивизмом
Под
ценностями здесь понимаются предельные нормативные основания актов
сознания и поведения разумных существ [Розов, 1998, с.113]. Такие основания
могут быть выражены как понятия (честность, выгода, благо, безопасность,
истина, жизнь, свобода, могущество и т.д.) или как императивы (не убий, не лги,
не кради, люби ближних и проч.). Ценности существуют лишь постольку, поскольку
существуют люди (индивиды, группы, сообщества), понимающие или принимающие их.
С этой точки зрения ценности онтологически вторичны (в противовес классической
неокантианской аксиологии Виндельбанда, Риккерта, Шелера и др.). При этом,
ценности не сводятся лишь к психологическим и социальным установкам, но имеют
статус культурных образцов [Кребер, 1997; Розов, 1992], что означает
транслируемость при смене человеческих поколений и регулятивную, ориентирующую,
принуждающую роль по отношению к сознанию и поведению людей, принимающих эти
ценности (в противовес узким психологическим и социологическим трактовкам
существа ценностей).
В
данной концепции любые претензии на абсолютность и универсальность ценностей
считаются ложными. Ценности (например, Бог) могут иметь абсолютный характер, но
только в рамках принимающих эти ценности сообществ. Универсальными же могли бы
быть только те ценности, которые не только принимаются всеми ныне живущими
людьми, но и всеми будущими поколениями; доказать же такое ни для какой
ценности не возможно. Итак, ценностный
догматизм отвергается. Основная масса ценностей — этосные ценности,
т.е. принадлежащие тому или иному этосу: воспроизводящемуся в поколениях
сообществу с особым вероисповеданием, культурой, убеждениями и проч. (этносы,
нации, конфессии, устойчивые группы с субкультурами — все подпадают здесь под
родовое понятие этоса).
Признание
равноправия среди всего многообразия этосных систем ценностей — основа ценностного
релятивизма. В этике хорошо известны опасности принятия такого учения:
исчезают моральные основания для противостояния таким явлениям, как геноцид,
терроризм, пытки, растление малолетних, каннибальство и проч., поскольку
соответствующие группы могут объявить свою систему этосных ценностей и
отвергать любые запреты как не абсолютные, но основанные лишь на иных этосных
ценностях.
Классическим
ответом на ценностный релятивизм всегда было соскальзывание к претензиям на
объявление той или иной системы ценностей как высшей, абсолютной и нормативно
универсальной (обязательной для всех), т.е. принятие того или иного варианта
ценностного догматизма.
В
этической концепции конструктивной аксиологии предпринята попытка via media: сохранение нормативной
универсальности (общеобязательности) для определенного круга ценностей при
отказе от претензий на их высший статус и абсолютность [Розов, 1998, раздел
2.1].
Общезначимые
ценности — это понятийное выражение
главных условий, выполнение которых необходимо для сохранения возможности всех
людей (индивидов, групп, сообществ) осуществлять свои этосные ценности.
Аксиологический
анализ позволил выделить два класса общезначимых ценностей: кардинальные, означающие
первичные условия выполнения каких-либо ценностей (человеческая жизнь,
здоровье, достоинство, основные права и свободы личности) и субкардинальные,
означающие условия необходимые для выполнения этих первичных условий (формы
социальной защиты, политико-правовые нормы защиты личности и основных
гражданских прав, экологические характеристики среды проживания, необходимые
для сохранения здоровья, международные нормы, обеспечивающие безопасность и
др.[там же]).
Смысл истории как перманентное самоиспытание челдовечества
Вопрос о смысле человеческой истории принадлежит к
кругу «вечных проблем», или «проклятых вопросов» философии. Если бы появился
ответ, устраивающий философов в течение достаточно длительного времени, то
проблема стала бы считаться решенной и утеряла бы статус великой [Розов, 2002,
раздел 7.2]. Смысл истории — это, прежде всего, смысл исторических изменений.
На
границе складывания и конструирования как основных типов исторических изменений
есть большая и крайне значимая комплексная область, в которой отчасти
естественно, отчасти искусственно отбираются или отбрасываются, выдвигаются на
первый план или вытесняются на периферию, распространяются или сужаются разного
рода конфигурации (технические устройства, социальные структуры, культурные
образцы, психические установки, а также их сложные конгломераты, например,
организации или государства). Назовем эту большую сферу процессов родовым
именем испытания. Конкуренция, разного рода конфликтные взаимодействия,
вызовы и ответы — все это входит в большую область явлений испытания.
В
человеческой истории происходит некое перманентное и крайне интенсивное
испытание.
Связь испытаний и ценностей
Испытание
всегда предполагает критерии испытания, а предельные основания критериев всегда
имеют ценностный характер. Испытания по критериям этосных ценностей назовем этосными
испытаниями. Сумела ли Великобритания в конце XVIII в. сохранить свое мировое лидерство? Смогут ли США утвердить
закрепить свою гегемонию в XXI веке?
Станет ли Россия процветающей страной в ближайшие десятилетия? — такого рода
испытания носят этосный характер, поскольку касаются ценностей и интересов
соответствующих частных этосов. Входят ли такие испытания в смысл истории? Да,
но только в соответствующие «этосные» аспекты этого смысла (например, смысл
национального исторического развития).
Философское
мышление как всегда стремится перейти от частного к общему. При
последовательном применении той же логики общезначимые смыслы истории
могут быть раскрыты только через общезначимые испытания, а последние
оказываются испытаниями на осознание и осуществление общезначимых ценностей.
Понять общезначимый смысл истории, значит, выявить источники и природу
возможностей для формулирования, распространения и реализации общезначимых
ценностей.
Каковы
бы ни были такие источники и возможности, они возникают только в сообществах
(или в их взаимодействиях), где всегда и везде господствуют этосные ценности.
Можно ли найти некую общность в огромном разнообразии этосных систем ценностей?
Историческая и теоретическая социология позволяет найти такие универсалии.
Главными стремлениями людей и соответствующими
этосными критериями эффективности режимов на протяжении всей истории и во всех
цивилизациях остаются комфорт (материальный, социальный и духовный),
могущество, богатство и престиж [Вебер,1990; Mann, 1987,1993; Collins, 1999].
При этом, общезначимые ценности по каким-то причинам, вследствие действия каких-то механизмов как бы «прорастают» сквозь повсеместно распространенные этосные ценности и интересы.
Загадка
смысла истории, таким образом, раскрывается как проблема выявления механизмов превращения
этосного в общезначимое. Заметим, что здесь развивается идея Канта (позже
подхваченная Гегелем в концепции «хитрости истории») о том, как извечный
антагонизм и своекорыстие человеческой природы приводят к принятию ноуменальных
принципов и культуры общительности [Кант, 1784/1994].
В
целом, применяемый здесь подход можно обозначить как попытку средствами
философии истории, теоретической истории и веберианской исторической социологии
решить проблему, поставленную Кантом.
Спустившись с уровня философских абстракций на уровень научных задач и рассуждений, поставим такой вопрос. Как выяснить, кто, где и когда проходил испытания на построение и реализацию общезначимых ценностей?
Возьмем
следующие кардинальные ценности: жизнь, здоровье, свобода, достоинство
личности. О появлении такого рода ценностей могли бы свидетельствовать
документально зафиксированные моральные и правовые нормы: нельзя убивать и
калечить, обращать в рабство и держать в рабстве, унижать кого бы то ни
было.
В
реальной истории резкие скачки к универсальным принципам — относительно редкие
и весьма поздние явления (кантовская этика, Декларация прав человека, Устав
ООН, национальные конституции демократических государств). Поэтому следует
говорить о частичных шагах в направлении к универсализации принципов.
Процессы продвижения общезначимых
ценностей
Деление всемирной истории на
эпохи уже было проделано и обосновано в другом исследовании [Розов, 2002, глава
5]. Каждая эпоха выделяется на основе явного доминирования обществ определенной
фазы развития их режимов по 10 критериям эффективности. Начиная с эпохи
доминирования обществ ранней государственности общезначимые ценности
появляются, иногда побеждают, реализуются и даже распространяются на другие
общества. Где, когда и каким именно образом это происходит — предмет
эмпирико-исторического исследования. Каковы общие условия, способствующие
возникновению и протеканию этих процессов — предмет теоретико-исторического
исследования [Разработка и апробация … части 1‑2; Розов, 2002, главы
2,4,6].
Здесь обозначим только
исходные теоретические гипотезы. 1. Появлению общезначимых
ценностей способствуют: выработка общих
этических и социально-правовых понятий и принципов в интеллектуальной сети [Коллинз,
2002], связь этой сети с политическими группами, борющимися за широкое
признание [Skocpol, 1994], востребованность новых широких этико-правовых идей (вероятно,
в период социально-политического кризиса). 2. Признанию общезначимых
ценностей властными элитами способствуют: победа политической группы с
соответствующей идеологией благодаря историческому складыванию условий борьбы,
«давление снизу» благодаря широкому признанию таких ценностей, ставка на
достижение внешнего геокультурного престижа. 3. Реализации общезначимых
ценностей способствуют: воля со стороны власти, легитимность власти,
адекватная институциональная поддержка, налаженная и долговременная пропаганда,
включение в воспитание. 4. Распространению общезначимых
ценностей на другие общества способствует высокий геокультурный
и геополитический престиж общества-донора.
Итак, искомый многими
поколениями мыслителей смысл истории — это не загадочная формула, но философски
разработанное направление эмпирического и теоретического исследования самой истории.
Литература
Вебер М. Избр. соч. М.: Прогресс, 1990.
Кант И. [1784] Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч. М.; Марбург, 1994. Т.1. С. 79 - 123.
Коллинз Р. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. Новосибирск, Сибирский хронограф, 2002.
Кребер А. Стиль и цивилизации. Конфигурации развития культуры // Антология исследований культуры. М.: Университетская книга, 1997.
Разработка и апробация метода теоретической истории. Серия «Теоретическая история и макросоциология» . Вып. 1. Новосибирск, Наука, 2001.
Розов Н.С. Структура цивилизации и тенденции мирового развития. Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. ун-та, 1992.
Он же. Ценности в проблемном мире: философские основания и социальные приложения конструктивной аксиологии. Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. Ун-та. 1998.
Он же. Философия и теория истории. Книга 1. Пролегомены. М., Логос, 2002.
Collins, Randall. Macrohistory:
Essays in Sociology of the Long Run. Stanford Univ. Press, 1999.
Mann, Michael. The Sources of Social Power. Vol.
1-2: Cambridge Univ.Press, 1987,1993.
Skocpol, Theda and Margaret Somers. Social Revolutions
in the Modern
World. Cambridge Univ. Press, 1994.