Возможно, в это трудно поверить, но мне действительно нравилась эта девушка... Она была милой, очень милой... Она излучала красоту, покой и нежность. Ее все любили... О, нет, я не испытывала к ней ни капли зависти! Пусть я была совсем на нее не по-хожа, но я обладала единственным, что было ей недоступно...
Мы едва знали друг друга - мы были друг другу никем. Все, что когда-то происхо-дило, осталось в прошлом. Она была вчера, а я - сегодня и завтра. Казалось бы, ничто не мешало нам существовать отдельно и ничто не связывало нас. Но я знала - это было не так.
Сначала она стала плохо спать. Когда ее горячее дыхание вырывалось из приот-крытых губ, в ее спящем сознании всплывали неяркие образы. И все это была суета - даже во сне она знала это - ибо только одна картинка поворачивала ее лицом к кошмару, который так и не успевал начаться. На непроницаемо сером фоне она видела огромное, во все ее сознание, колесо грузовика и обрывки стальных цепей, свисающих откуда-то сверху. Картинка была абсолютно статична, ни одна ее точка не изменилась за то время, пока ей снился этот сон. Иногда она видела там свою прошлую любовь - мальчика с глазами ангела. И в эти моменты ее сердце начинало сочиться слезами тоски. Ибо ничего уже нельзя было вернуть. Когда же она просыпалась, наваждения исчезали и никто не смог бы заметить в ее глазах хотя бы оттенок беспокойства или страха.
Время шло, и все было как обычно. Но я видела эту девушку днем и ночью, она была во мне каждую минуту. Эта область, которую она занимала, находилась где-то на границе между разумом и всем, что было неразумом. Мы были связаны некоей духовной связью крепче, чем самые верные любовники. Но я мечтала о том дне, когда эта связь, наконец, исчезнет из моей жизни навсегда.
Она ни с кем не делилась своими переживаниями и никому не рассказывала о сво-их страшных снах. Она не пила снотворного и не боялась будущего. Она не верила в мистику, и предчувствия никогда не пугали ее. А когда она встречала своего хорошего друга, она как всегда легко улыбалась его глазам. Но единственной неистовой надеждой подобных минут была надежда растопить этой улыбкой лед ее голубых глаз...
Никто также не знал о состоянии моего разума и души. Даже он. Он, который был со мной чаще, чем кто-либо из людей; он, который был ко мне ближе моей собственной кожи; он, который любил меня... Но не умел чувствовать.
А я этим бесстыдно пользовалась. Я знала, что он не подозревает о моих затаенных чувствах и благодарила за это всех богов подряд. Потому что он должен был остаться в неведении, чтобы не возненавидеть меня за это.
О, мой добрый, милый мальчик! Твоя нежная душа не должна была соприкоснуться с тем ужасом, который так знаком мне! Я уберегла тебя от этого. И мне хватило сил дове-сти до конца начатое дело! Теперь спокойствие и неземная благодать снизойдут на меня. И ты почувствуешь всю любовь, на которую способно воскресшее сердце! Отныне твои глаза принадлежат только мне. Отныне и навсегда...
Я не боялась и не боюсь Божьего суда - людскому же суду я не подвластна. Никто никогда не узнает моей вины и не сможет измерить ее меркой наказания.
Ибо никто никогда не увидит связи между мной и смертью одной молодой девочки. С ней произошел обычный несчастный случай - таких происходит немало каждый день. Наверное, смерть под колесами грузовика страшна... Поэтому никогда не стоит перебе-гать дорогу на красный свет...
15 апреля - 1 мая 2000 г.