ИнтерНеделя подошла к концу, шесть иностранных студентов уже открыли нам свою историю, поделились впечатлениями и переживаниями, жизнью там и здесь. На очереди последний (но не по важности) герой — Сами Марнисси из Туниса, о котором вам расскажет первооткрывательница нашего проекта Анна Колпакова. Это страна в северной Африке, которая граничит с пустыней Сахара. В Тунисе растут гигантские кактусы, плоды которых можно есть. А еще эта страна славится своей «Розой Сахары». Это «цветок», который образуется из песка и соли, и представляет собой кристалл. Он может достигать трех метров в высоту! Сам же Сами удивляется русской кухней и не любит Технопарк. А почем — читайте на «Воде». 

Лифт открывается, по пустому коридору пятого этажа разносится мягкий баритон. Вместе с какой-то парочкой выходит Сами. Вальяжной, медленной походкой он движется ко мне. Смотрит прямо в глаза. Парень ростом около двух метров, в очках с леопардовой оправой и немного надменным взглядом напоминает какую-то знаменитость. Он галантен, вежлив, хотя и смотрит сверху вниз. Садится на лавочку, облокотившись назад, нога на ногу. Держится так, будто бы вот-вот должны появиться люди с фотоаппаратами. Все в нем буквально кричит об уверенности. Рядом с ним невольно уходишь в тень, откуда на тебя по-детски просто и в то же время вкрадчиво смотрят большие карие глаза. Сами родился в Германии. Его мама немка, а папа родом из Туниса. Еще совсем ребенком он переехал к нему, там же окончил школу. После старшей школы была инженерная, а затем он поехал во Францию, в Париж, изучать финансовую математику. Благодаря этому сейчас он нарочито грассирует во всех словах с «р», а «л» произносит мягко. Кстати, тогда он выглядел совсем по-другому. Сами достает свою международную карту студента и показывает мне. Передо мной юноша с густыми, черными как смоль, кудрявыми волосами, впалыми щеками, чересчур загорелым лицом и немного напуганными глазами. Что его так изменило? Усы? Россия?

Inostrantsy2.jpg

До сих пор Сами не понимает, каким образом он попал в топ-5 лучших студентов университета во Франции. Ему предлагали для дальнейшей учебы Берлин, Прагу, Будапешт, Лондон, Чикаго и Новосибирск. Он знал все города, кроме последнего, над которым почему-то стояла звездочка. «Я даже не мог прочитать название города — Ново…ново…что?», — смеется Сами, театрально жестикулируя. Новосибирск был для лучших. Ему посоветовали выбрать что-то более близкое и теплое. Он согласился. Пошел домой. А пока шел, думал и вспоминал, как читается тот последний город. Город Н. никак не давал ему покоя. С помощью интернета нашел его фотографии, кадры НГУ. Шесть картинок было зеленых, а остальные белые. Снег. Проверил температуру: -32 градуса. Сами подумал, что это точно не для него. В Тунисе для него +47 было нормой. Его абсолютно все убеждали: «Нет, не надо в Сибирь, слишком холодно, у тебя отпадут уши, если ты выйдешь зимой без шапки». Но он решил рискнуть. Тем более, здесь ему предложили отличную стипендию. До Новосибирска Сами летел 32 часа, а по приезде он сразу же отправился осматриваться. Вопреки ожиданиям, оказалось красиво. «Люди здесь должны, ну просто обязаны понимать английский», — думал он в первый день в России. Каждый раз после его «sorry, I have a question» люди отвечали ему на русском. Шок продлился неделю. Кстати, Сами до сих пор совсем не говорит по-русски. Исключения всего два — это жуткое (для него) «здравствуйте» и часто повторяемое «я не понимаю». Его поражает, что русские очень чистоплотны. Первое, что подмечает Сами в России, это то, что мы постоянно моем руки, а в ресторанах у нас идеальная чистота. Переставляя одну ногу на другую, он хитро, с легкой наглостью в тоне говорит мне, что все русские девушки очень рано выходят замуж. Я не соглашаюсь с ним. Бойко начинаю ему говорить, что сейчас уже совсем мало тех, кто выходит замуж в 18, и это все стереотипы. Сами артистично вздыхает. «Для нас рано — это в 27-29 лет», — говорит он, видя мое недовольство. В Европе сегодня редко можно найти девушку, которая выходит замуж в 25. У нас разные представления о возрасте. И о протяженности, кстати, тоже, рассказывает он. «Для меня Академ очень далеко от Новосибирска. А вы говорите: «А! Томск — это очень близко, всего семь часов», — вскрикивает Сами. Видимо, услышав голос иностранца, какой-то парень выходит из соседней аудитории, чтобы пожать руку Сами. Делает это в абсолютной тишине, не проронив ни слова. Я почему-то не удивляюсь. То и дело сверкая своими белоснежными зубами, Сами рассказывает мне что-то так, будто перед ним огромная аудитория: увлеченно, вовлечено, ярко. Неудивительно. Он профессиональный музыкант, гитарист. Его выдают длинные пальцы и бархатистый голос. В Тунисе у него была своя группа, с которой они даже гастролировали по Европе. «Я думал, что в России есть только классическая музыка, а оказывается, у вас много качественного рока», — восхищается он. Кстати, Сами очень хочет играть в музыкальной группе здесь, в Академгородке, поэтому несколько раз просит упомянуть об этом «где-нибудь здесь». Продолжая тему увлечений, он рассказывает, что в детстве был чемпионом Туниса по плаванию в моноласте среди юниоров. А еще его дедушка был директором дома культуры в Тунисе, поэтому с самого детства Сами занимался там хореографией и балетом. Правда, его карьера танцора продлилась до первой растяжки, после этого Сами сказал: «Ни в жизни». Мой вопрос о русской кухне почему-то вызывает у иностранца ряд вздохов и рукоплесканий. «Зачем столько „капусто”? Почему в каждом блюде „капусто”? Даже круассаны с „капусто”! Пельмени с „капусто”!» — вскрикивает он, выразительно жестикулируя руками. Я смеюсь.

Сами говорит на пяти языках, а еще любит кофе и сигареты. И ничего не может с этим поделать. Каждые выходные он и его друзья-иностранцы выполняют какие-нибудь известные русские клише. Последнее, что они делали, — это стреляли из автомата Калашникова. Сами восхищается метро. Шутит, что новосибирское метро красивее аэропорта в Тунисе. Его любимое место в Академгородке — «Клевер». Для Сами это кусочек Европы. А вот технопарк не любит: он напоминает ему о работе. И да, конечно же, Сами обожает Обское. Там он как-то раз встретил пожилого мужчину с металлоискателем. Он спросил у него, что тот делает, и мужчина ответил ему на английском. Сами был просто поражен. Тот мужчина говорил на английском лучше, чем он сам. Там же иностранец видел человека, который строил огромные песочные замки, когда было далеко за полночь. «Здесь столько странных людей», — говорит он мне, еще не осознавая, что уже сам стал одним из них. Пусть даже зная по-русски всего две фразы.

Материал подготовил: Анна Колпакова
Фото: Елена Сажина, Фотоклуб НГУ