Сейчас в НГУ читает сперцкурс по экспериментальной экономике и теории игр Екатерина Шерстюк, профессор экономического факультета Гавайского университета. Она, выпускница ЭФ НГУ, была в числе первых российских специалистов, поступивших в аспирантуру американского вуза.
Как молодым ученым адаптироваться к иностранной системе образования; что заставляет экономистов-исследователей со всего мира обращаться к лабораторным экспериментам и почему для академической среды важна глобализация, Екатерина Шерстюк рассказала пресс-службе НГУ.
Вы стали аспирантом Калифорнийского Технологического Института сразу после выпуска из НГУ…
– Примерно через год после окончания ЭФ НГУ я поехала учиться в Калифорнийский Технологический Институт. Одно из их сильнейших направлений там – построение математических моделей экономического поведения, проверка этих моделей в контролируемых условиях в лаборатории. К слову, экономический эксперимент – это воспроизведение в лабораторных условиях некой среды, которая несет характеристики того, что нам интересно изучать. Если, к примеру, мы изучаем конкурентные рынки, то пытаемся создать среду с множеством покупателей и продавцов. Математическая модель дает предсказание о том, какой будет цена, объем продаж и так далее. В реальных экономических условиях трудно проверить, работает ли эта модель.
В экономической лаборатории эту модель можно воссоздать и проверить ее предсказания. Методология экспериментальной экономики позволяет контролировать и изменять характеристики участников рынка. Мы стимулируем участников нашего эксперимента деньгами, исходя из того, что они максимизируют свою выручку, мы можем придать им определенные характеристики и узнать, правильны ли предсказания модели о том, как при этом будет вести себя рынок.
В Калифорнийском Технологическом Институте очень сильный профессорско-преподавательский состав. Там много мировых звезд как в области экономической теории, так и в области эксперимента.
Я в числе нескольких человек из России была своего рода первооткрывателем. До 1990-х годов в американских университетах не было аспирантов из России. И мы были в первой волне поехавших туда.
В американских аспирантурах часто перед началом учебного года проводится курс по интенсивной математике, чтобы всех дотянуть до того уровня математики, который необходим. Аспирантура там устроена так, что за первый год проходят все курсы, а потом сдают квалификационный экзамен по основным базовым дисциплинам. Я проучилась там 4 года.
Примечательно, что в США в большинстве программ до аспирантуры математика не очень глубокая, однако на уровне аспирантуры высшую математику надо знать на хорошем уровне. Откуда американцы эти знания берут – неизвестно. Студентам же из России и Азии, несомненно, помогало и помогает то, что математическая подготовка в их родных университетах очень сильна.
При этом аспирант, помимо прочего, должен вести занятия.
– Мне понадобилось немало времени, чтобы стать хорошим преподавателем для студентов, так как сама я знания приобретала на более высоком, аспирантском уровне. Пришлось идти обратно от абстрактных моделей и находить связки с более живыми непосредственными явлениями. Со временем я стала получать видимое удовольствие не только от преподавания аспирантам, но и студентам. Если ты сам увлечен, то и других легче вовлечь.
Есть одно большое направление, которое я изучаю и использую в работе – Теория игр. Это теория стратегического взаимодействия. Например, если в какой-нибудь индустрии есть конкуренты, при установке цены надо думать не только о том, какие есть покупатели, но и о том, какие есть конкуренты и какой уровень цен, объем продаж от них можно ожидать. И чтобы принять лучшее для себя решение, мы должны воспринять окружающий мир как физическую среду, где есть другие активные участники, которые мыслят как мы и принимают во внимания наши возможные действия. Здесь используется формальное мышление, формальная логика, студентам очень нравится это направление, ведь существует множество ситуаций в реальной жизни, которые можно проанализировать и понять в рамках этой теории игр – начиная со спорта, заканчивая отношениями в личной жизни.
А что касается исследований, проводимых в Гавайском университете?
– Когда я начала работать там, меня увлекла проверка в лабораторных условиях экономических механизмов. Здесь можно наблюдать ожидаемые и неожидаемые явления в контролируемых условиях, а потом уже решить, имеет ли смысл применять их на практике. Я читала курс для аспирантов в этой области. На Гавайях много направлений, изучающих экономику развивающихся и Тихоокеанских стран. Также здесь сильное направление – экономика окружающей среды и природных ресурсов.
Мне нравится работать на перекрестке экспериментальной экономики, теории игр и других областей экономики. Тогда получаются самые интересные исследования, поскольку перекрестные методологии бывают очень продуктивны. Возьмем проблему изменения климата. Каждая страна хочет сжечь больше нефти, но в результате создается парниковый эффект, который влияет на атмосферу всей земли. Открытый вопрос экономической теории и эксперимента – как с этими проблемами бороться.
То есть бесполезно говорить людям, чтобы они перестали загрязнять атмосферу, поскольку каждый движим своими целями и интересами. Чтобы был эффект, нужно изменить поведение людей, стимулы, соответственно.
Надо создавать новые способы регулирования. Как вы знаете, в мировой экономической политике широко используются санкции: вы загрязняете атмосферу, а мы убираем преференциальные условия торговли.
Еще одно важное и новое направление в экономике, находки которого полезны в теории и практике, –поведенческая экономика. Это направление сформировалось на стыке теории игр и наблюдений, полученных из экономических экспериментов. Традиционное предположение экономической теории состоит в том, что люди заботятся только об успешном исходе для себя. В реальной жизни есть моменты, которые экономисты часто игнорировали, например, что людей беспокоит исход ситуации не только для себя, но и для окружающих.
И этот момент имеет как плюсы, так и минусы. Например, если я буду знать, что загрязненным воздухом буду дышать не только я, но и мои потомки, я подумаю, прежде чем лишний раз сесть за руль автомобиля. Бывает наоборот: люди проявляют такие чувства, как зависть, обида и так далее. Все это можно выявить с помощью экономических экспериментов. Люди ведь ведут себя достаточно закономерно. Как один из ярких примеров: люди не любят неравенство, то есть если мы по отношению к кому-то находимся в неравной ситуации, например, человек богаче своего собеседника, его это беспокоит, он старается выровнять ситуацию, однако, более бедного человека богатство другого беспокоит гораздо больше. Такое явление называется несимметричная нелюбовь к неравенству.
Предсказывая исход того или иного события, экономисты всегда исходили из жестких формальных моделей. И поскольку любая модель – это упрощение, а математический аппарат был ограничен, то всегда исходили из простой модели: человек максимизирует благо для себя. С развитием теории игр математический аппарат стал более богатым, теперь все модели можно усложнять и проверять их предсказания в лабораторных условиях. А потом обогащать модели, добавляя в них поведенческие закономерности, наблюдаемые при эксперименте.
Многих интересует вопрос: стоит ли менять места обучения и работы, человеку, который занимается наукой?
– Считаю, что поучиться нужно более чем в одном месте. Каждая школа имеет свои сильные стороны, чтобы узнать их все, нужно побывать в разных коллективах и обстановках. Это усилит профессиональную подготовку и потенциал научного работника, если говорить об академической среде. Некоторые люди склонны постоянно сравнивать наш мир и западный. Я же считаю, что для академической среды очень важна глобализация. Наука глобальна. Вы, прежде всего, вносите вклад в мировое знание. Ваш опыт формируется во многих местах, в итоге вы должны отдать дань той школе, которая вас воспитала. Это можно сделать косвенно или напрямую. Когда я училась в НГУ, нашей сильной стороной была, безусловно, отличная математическая база. Стоит отметить, что нас учили социалистической экономике, но, тем не менее, мы смогли освоить западную школу достаточно быстро. Это все благодаря сильной математике. Поэтому уверена, что ее необходимо учить даже гуманитариям.
