Евгений Печковский, выпускник Физматшколы и Факультета естественных наук (ФЕН) НГУ, молекулярный биолог, кандидат биологических наук, основатель и совладелец лаборатории «Инвитро» в Сибири и на Дальнем Востоке, основатель Федерации лабораторной медицины России, дважды человек года Новосибирской области в области медицины и фармацевтики, советник мэра Наукограда Кольцово и председатель правления НРО Общество биотехнологов России им. Ю. А. Овчинникова, — это он был одним из авторов слогана НГУ «Мы не сделаем вас умнее, мы научим вас думать». Мы поговорили с Евгением Васильевичем о том, почему он выбрал НГУ и биологию, как стал предпринимателем, почему его привлекает наука и какие планы у Ассоциации выпускников «СОЮЗ НГУ».
Кем Вы хотели стать, когда учились в школе?
— В физматшколе мне, как и многим, очень хотелось стать именно ученым. А вот какую выбрать специальность? Вопрос непростой оказался... И тогда я устроил себе что-то типа личной стратегической сессии — изучил и сравнил перспективы математики, физики и биологии. Мне показалось, что в математике все достигнуто. Только появились кнопочные программируемые калькуляторы. Ребята начинали заниматься программированием. Все гурьбой «ломились» на ВЦ и завороженно шелестели перфокартами. Меня это не сильно вдохновляло, поэтому я не «ломился» и не шелестел.
Перспективы физики также выглядели, с моей точки зрения, не такими впечатляющими. Казалось, что до последних мезонов и кварков пытливые ускорители частиц уже докопались, и все — развитие в тупике. А вот в любимой, благодаря Григорию Моисеевичу Дымшицу, биологии только начиналось познание молекулярных механизмов работы клетки, и на горизонте маячили тайны диковинных макромолекул. К тому же, когда мне было 5 лет, моя бабушка умерла от рака, и я поклялся сестрам стать врачом и помочь победить рак. Выбор был сделан. Мой аттестат должен был переехать в МФТИ или ФФМ МГУ, так как в кармане было приглашение туда по результатам всесоюзных олимпиад. Однако мои одноклассники поступили на ФЕН, а класс у нас был дружный. На диплом я ушел (что для НГУ было редкостью) в Медакадемию, занимался цитохромами у академика Ляховича, позднее уже создал медицинскую лабораторию на базе Новосибирского НИИ Туберкулеза и в итоге защитил кандидатскую диссертацию по механизмам рака молочной железы. Вот так я и ученым стал, и свое детское слово сдержал.
Сейчас в СМИ вы фигурируете скорее как предприниматель, чем научный сотрудник. Предпринимательство всегда было в вас?
— В школе учителя называли это организационными способностями. Командир звездочки, командир класса, секретарь комитета комсомола, первые деньги в 14 лет на УПК (работал поваром в кафе), стройотряд на Сахалине, был спецкором в трех газетах, массажистом в медцентре, все время студенчества подрабатывал и ни разу не ездил домой за родительский счет, копил социальный капитал, получал опыт взаимодействия с людьми, выстраивал связи. Я считаю, что недостаточно быть просто умным, надо быть социально активным.
Есть легендарная книга, написанная Малкольмом Гладуэллом, — «Гении и аутсайдеры». Там описан эксперимент Тернера. 200 человек с IQ выше 180 отобрали для обучения лучшими преподавателями и по нестандартным программам. Из них готовили, ни много ни мало, будущую научную элиту США. Как вы думаете, сколько нобелевских лауреатов получилось из этих 200 человек? Правильно, ни одного. Только несколько конгрессменов, но и это из тех ребят, которые были из очень влиятельных и богатых семей. Ничего толкового из людей с высоким IQ не получилось, выстрелили лишь те, кто смог выстроить успешное взаимодействие с социумом. Один гений из этой страты вовсе не окончил университет, так как считал всех преподавателей ниже себя уровнем и просто не смог договориться о пересдачах.
Известный вам слоган «Мы не сделаем вас умнее, мы научим вас думать», который я предложил и который благословил тогда ректор Диканский, появился в том числе под воздействием этой книги. Мало кто знает, что изначальным вариантом было: «Мы не сделаем вас умнее, мы научим вас учиться», потому что учиться ученым, в том числе учиться выстраивать связи, приходится всю их жизнь, до последнего вздоха. Преподаватели, у которых мы учились, никогда не преподавали каждый год одно и то же, постоянно модифицируя лекции и добавляя новейшую информацию, за что мы им безмерно благодарны. Некоторые для остроты ума регулярно меняли вектор своего внимания. Например, профессор Анатолий Овсеевич Рувинский вел у нас генетику. У следующего за нами курса он уже вел теорию эволюции. Мы спросили: «Зачем Вы берете разные предметы?» Он ответил: «Я прочитал вам курс генетики, чтобы самому выучить генетику. Теперь я генетику выучил, буду читать эволюцию, выучу еще и эволюцию. Потому что, когда я занимаюсь своей наукой, то сосредоточен на очень узкой области и начинаю забывать фундаментальные вещи, которые вне фокуса... Чтобы выйти за рамки, мне приходится взаимодействовать с коллегами из смежных областей знания, на стыке специальностей. А все новое рождается именно на стыке...».
Как человеку понять, что он может быть предпринимателем?
— Это должно стать прикладной задачей психологов — отбор и типирование людей. По статистике людей этого типа всего 1- 4 процента — это прирожденные предприниматели. Остальных не надо обманывать. Они будут хорошими менеджерами, исполнителями или, может быть, чиновниками — хорошие чиновники нам крайне нужны! Все профессии нужны, все профессии важны, но сейчас заказ почему-то именно на предпринимателей, а это редкий талант и очень непростая судьба. Я первый раз сходил в отпуск через 10 лет после начала бизнеса.
Очень многие предприниматели имеют СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Им чисто физически трудно усидеть на месте, им надо все время что-то предпринимать. Это одна из важных характеристик. И я, и мой бывший партнер по «Инвитро» Александр Островский именно такие. СДВГ мне сильно мешало в науке, потому что мне хотелось движа, динамики, конкретного результата. Поэтому я ушел и создал частную медицинскую лабораторию, там было все как я люблю — ни минуты покоя. Вот пришли люди с не диагностированной проблемой. Методами лабораторной и молекулярной диагностики через призму клинического мышления определяем, что за проблема, и — о чудо! — они получают нужные лекарства, выздоравливают. Они пишут «спасибо» и приходят снова, теперь уже только к нам. Меня это всегда очень грело, и я всегда гордился своими сотрудниками и нашими результатами.
Мы создали лабораторию «Лабораторная диагностика» на базе Новосибирского НИИ туберкулеза, потом объединились с «Инвитро», так появилась «Лабораторная диагностика Инвитро», потом уже «Инвитро-Сибирь». У нас было 15 тыс. сотрудников, 136 тыс. врачей в базе и 48 млрд выручки в «Инвитро», и да, я был с превеликим удовольствием 12 лет членом стратегического комитета и лицом «Инвитро».
Мы активно занимались продвижением молекулярно-биологического и лабораторно-диагностического образования среди врачей.
Образование в медицине построено таким образом, что врачи знают патфиз, анатомию, инфекционные болезни и т.д., но недостаточно изучают методы, которыми можно определить то или иное заболевание, какие могут быть ошибки измерения...
В Институте медицины и медицинских технологий НГУ со следующего года запланировано проведение базового курса лабораторной диагностики, что повысит уровень компетенций врачей клинических специальностей. Мы будем готовить профессионалом с клиническим мышлением, широким глубоким знанием диагностических методов, базовой химии и физики, что позволит формировать индивидуальный трек пациента.
Можно научиться быть предпринимателем?
— Научиться предпринимательству нельзя, развить задатки — можно. Если вы по своему смыслу — предприниматель, то не просто можно, а нужно. Я бы даже сказал — вы обязаны это сделать, так как страшно узок наш круг.
Человек смотрит на мир через определенные ментальные решетки, которые отчасти предопределены его генетикой и воспитанием. Генетика — это база, фундамент личности, без нее никуда. Крайне важно для ее реализации воспитание, навыки исследователя, культурные паттерны и эпигенетика, ведь только приобретенный опыт дает реализацию того генетического материала, который так долго собирали ваши предки в ваши хромосомы.
Университет и есть то место, которое формирует этот взгляд?
— Безусловно. Именно университет дает внутреннюю установку, философию и даже, не побоюсь этого слова, — смысл жизни. Это отдельная часть воспитания исследователя и ученого.
Нам сейчас очень нужны ученые, которые будут поднимать науку здесь. История российской науки знает множество примеров научного патриотизма. У Льва Николаевича Гумилева, например, было достаточно причин, чтобы смертно обидеться на страну и эмигрировать. А он из тюрьмы ушел на фронт, потом преподавал, написал замечательные книги — «Этногенез и биосферу Земли» в частности.
Что сейчас происходит в биотехнологиях?
Есть общество биотехнологов России имени Овчинникова. Я сейчас занимаюсь его развитием. Также под кураторством Раифа Гаяновича Василова пишется и утверждается нацпроект Биоэкономика. И наш университет может сыграть в этом существенную роль. Это мощнейшая школа по химии, биологии, в генетике, молекулярке и т.д. В Академгородке и Новосибирске девять институтов биологическо-химической направленности плюс Медакадемия и ВАСХНИЛ, которые могут быть базой для биотехнологий. Это про-, пре-, цис- и метабиотики, закваски для молока, пивные или винные дрожжи и огромное количество сущностей, которые могут быть полезны. Долгое время мы все это покупали за огромные деньги за границей. И это оказалось небезопасным.
Я участвовал в написании концепции биотехнологической безопасности России и Программы достижения лидерства для НСО в биотехнологиях. Мы с товарищами прекрасно понимаем, в каких областях у нас были проколы в 90-е годы, сколько направлений было угроблено. Сейчас эти проколы мы стараемся исправить, перевести производство на отечественную базу, на отечественные компоненты. Это непросто, да...
Вы верите, что сможем все воссоздать?
Я верю в русского человека, в его изобретательность.
Как считаете, реально быть одновременно предпринимателем и ученым?
Такое встречается очень редко. Если ты хочешь быть предпринимателем, ты должен научиться строить работающую систему. Например, инженер изобрел приемник, который принимает сигналы, выдает звук. Также фирму строишь, поэтому в мире большинство успешных предпринимателей — это инженеры. За счет умения создавать и поддерживать рабочую систему, они создают бизнес, понимают, где что доделать, достроить, докрутить, масштабировать, тогда все получится.
Если ты строишь систему, то в этой системе работают твои правила, которые ты задаешь с учетом внешних правил. Люди будут жить внутри твоей системы по тобою созданным законам. У ученых в науке не так. Они берут и смотрят. Есть феномен — его надо изучить. Ты можешь предположить, что феномен так работает, но это лишь аппроксимация реальности. Наука — это всегда некое приблизительно точное описание Вселенной.
Вы с одинаковым интересом рассказываете и про науку, и про устройство компаний. Евгений Васильевич, кем вы себя считаете?
Назвать себя великим ученым я не могу. Назвать себя состоявшимся предпринимателем я могу. Я скорее предприниматель в науке, чем ученый в бизнесе. Мне интересна наука, люди, которые ее делают, как они ее делают и где я им могу помочь.
Как говорил Козьма Прутков, специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя. Ученые очень глубоко знают тему, но в своем научном колодце они могут не видеть, что слева и справа в соседней лаборатории люди тоже делают что-то подобное, но они не умеют объединяться, уж сильно глубок вырытый колодец. Я могу объединять далеких друг от друга людей, чтобы получить новый феерический результат. И это меня «драйвит».
Какие советы вы можете дать студентам?
Во-первых, надо смотреть, кто лучший, и учиться у лучших. Надо попадать в успешные исследовательские коллективы, которые тебя сами вынесут наверх. Надо найти своего руководителя, чьи идеи захватят вас с головой, чтобы понимать — да, мне есть чему научиться у этого человека. И надо ориентироваться в сегодняшнем дне, пользоваться возможностями, которые есть: «Сириус», «Сколково», Фонд Бортника и прочее.
Второе — изучайте параллельно экономику и финансы, учитесь бюджетировать свои хотелки... Этому можно научиться в НГУ. Третье — учиться применению ИИ в науке. Это не панацея, но сильно убыстряет работу.
Четвертое — надо научиться научному подходу. Чем отличаются ненаучный (рыночный) и научный подход? Чтобы продать много, надо создать гипотезу и под нее уже подобрать наукообразные факты, отбросив выпадающие точки вместе с сомнениями — это и есть суть маркетинга. А научный подход — это когда ты берешь весь массив всех данных, в том числе те, которые опровергают твою гипотезу, и начинаешь смотреть и разбирать их значимость. Не подбираешь их в подтверждение, а всем массивом с помощью статистики обрабатываешь и смотришь, пристально так, чтобы ничего не пропустить. А может быть, твоя гипотеза неверна? Ученый всегда сомневается. То есть все время подвергаешь сомнению каждый результат, а не пытаешься подтвердить его любым способом. В этом и есть разница.
Вы активно участвуете в работе ассоциации выпускников НГУ? Для чего это вам?
Я — основатель и первый президент Ассоциации выпускников «СОЮЗ НГУ».
Наш университет — номер один в Новосибирске по количеству успешных выпускников как в науке, так и в бизнесе. Нам есть чем гордиться. Я считаю, что сейчас перед университетом должна быть поставлена цель переформатирования отношений со своими выпускниками. Хорошим примером такого переформатирования является Физтех. Ребята сделали очень крутую историю. Начав в 2014 году примерно с того же места, где мы находимся сейчас, они сумели создать самое мощное бизнес-сообщество в Москве на базе одного из самых скромных по количеству студентов вузов (6,8 тыс студентов).
Мировая история развития отношений с выпускниками связана с реализацией их идей в университете. Этот механизм мы сейчас попытаемся воссоздать.
